Дождь за твоим окном

      Джин сидел в кресле у панорамного окна, укутавшись в тёплый плед — тот самый, что когда‑то выбрал за рыжевато‑коричневый оттенок, напоминавший ему осенний парк. Плед теперь казался тусклее, как и всё вокруг в этот день.       За окном бушевала непогода. Тяжёлые капли стучали по стеклу, оставляя на гладкой поверхности неровные дорожки. Ветер гнал по улицам Сеула потоки воды, поднимал мусор и заставлял рекламные экраны на соседних зданиях мерцать с едва заметными помехами. Внизу, на мокрой мостовой, отражались огни неоновых вывесок и фар проезжающих такси — синеватые, красноватые, золотистые блики скользили по лужам, будто кто‑то рассыпал горсть разноцветных стекляшек.       Он смотрел на улицу, но взгляд его был где‑то далеко — за горизонтом, за тучами, за всеми этими днями, что слились в одно серое пятно. Руки безвольно лежали на подлокотниках, пальцы чуть подрагивали, будто пытались вспомнить забытую мелодию.       В комнате царила тишина, нарушаемая лишь стуком дождя и редкими порывами ветра. На столике рядом бутылка из-под пива — он выпил его полчаса назад, но так и не почувствовал расслабления.       Джин вздохнул — глубоко, тяжело, будто выталкивая из себя скопившуюся усталость. В груди было непривычно пусто и холодно, словно кто‑то вынул оттуда что‑то важное и забыл вернуть. Он знал это состояние: не боль, не грусть даже — просто отсутствие сил, отсутствие желания что‑либо делать. Апатия, тихая и всепоглощающая.       Взгляд скользнул по подоконнику, где лежал смартфон с затемнённым экраном и беспроводные наушники. Он начал слушать подкаст утром, но слова больше не цепляли, фразы расплывались, не складываясь в осмысленные мысли. Джин закрыл глаза и на мгновение прислушался к звукам вокруг: дождь, гул города, далёкие сигналы машин… Всё это звучало так отстранённо, будто доносилось из другого мира.       Плед соскользнул с плеча, но он не стал его поправлять. Холодный сквозняк коснулся шеи, но и это не заставило его пошевелиться. Джин снова посмотрел в окно. Капли стекали по стеклу неровными дорожками, напоминая слёзы. Вдалеке мигнул и погас один из рекламных экранов — вероятно, из‑за скачка напряжения. Город продолжал жить своей жизнью, не замечая его застывшего силуэта у окна.       «Интересно, — подумал он, — сколько ещё таких дней будет? И когда небо снова станет голубым?»       Внезапно тихо завибрировал телефон. Джин медленно взял его. На экране высветилось сообщение:       «Хён, ты там? Я принёс твой любимый мятный чай и пару глупых шуток, чтобы разогнать тучи. Откроешь?»       Уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. Он медленно поднялся, накинул плед на плечи и направился к двери. Когда он открыл её, перед ним предстал Тэхён — насквозь промокший, с мокрыми прядями, прилипшими ко лбу, но с сияющей улыбкой на лице. В руках он держал два бумажных стаканчика с чаем, завёрнутых в картонный держатель. Пар слегка поднимался над крышками, создавая крошечный ореол тепла вокруг.       — Хён! — голос Тэхёна звучал так же ярко, как и его улыбка. — Я знал, что ты здесь. И знал, что тебе сейчас нужен именно этот чай. Мятный, как ты любишь. А ещё… — он сделал паузу, подмигнул и добавил: — У меня есть три шутки про дождь. Гарантирую: после второй ты точно улыбнёшься.       Джин невольно усмехнулся: — Тэхёна, ты весь промок. Почему не взял такси?       Тэхён пожал плечами, отчего капли воды разлетелись в стороны:       — А как же романтика? Бежать под дождём с чаем для лучшего хёна — это же почти как в кино! Только без саундтрека. Но я могу его напеть, если хочешь.       Он шагнул внутрь, оставив на полу маленькие лужицы. Джин закрыл дверь и вдруг почувствовал, как в груди что‑то теплеет — будто крошечный огонёк, который долго тлел под пеплом, снова начал разгораться.       — Ладно, — Джин слегка улыбнулся, пропуская Тэхёна вглубь квартиры. — Но сначала иди сушиться. А то заболеешь, и кто тогда будет рассказывать мне глупые шутки?       — Никто, — серьёзно ответил Тэхён, но тут же расплылся в улыбке. — Поэтому я буду осторожен. Обещаю.       Он протянул один стаканчик Джину: — Держи. И… спасибо, что открыл дверь. Иногда это самое сложное.       Джин взял тёплый стаканчик и на мгновение замер, глядя на Тэхёна. Мокрые пряди волос падали ему на лоб, кожа казалась чуть темнее от влаги, а чёрная кожаная куртка плотно облегала плечи, подчёркивая линию фигуры. От него пахло дождём, холодным воздухом и чем-то едва уловимо тёплым — своим.       И Джин вдруг поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно.       В груди снова тихо вспыхнул тот самый огонёк, и он поспешил отвести взгляд, делая вид, что занят стаканчиком в руках. Но мысль уже успела зацепиться: Тэхён… красивый. Очень. И, кажется, особенно сейчас — растрёпанный, промокший и живой.       Тэхён же, наблюдая за Джином, заметил эту паузу и невольно задержал взгляд в ответ.       Домашний Джин был совсем другим. Мягкий свет лампы делал его черты теплее, свободная футболка слегка сползала с плеча, открывая линию ключицы, а волосы, чуть взъерошенные, придавали ему непринуждённый вид.       И Тэхён вдруг почувствовал, как что-то сжимается внутри — не резко, а тихо, но настойчиво.       Как же он… притягателен, — мелькнула мысль. Не показной, не нарочитый — а настоящий. Такой, к которому хочется подойти ближе без всякой причины.       Он чуть улыбнулся, пряча это ощущение за привычной лёгкостью:       — Ну что, я пошёл спасаться от простуды, — сказал он, но голос прозвучал мягче, чем обычно.       И на секунду их взгляды снова встретились — уже без слов, но с тем самым тёплым огоньком, который, похоже, теперь горел у них обоих.       — Устраивайся, — Джин кивнул в сторону гостиной. — Расскажешь свои шутки. И да, я предупреждаю: если вторая не заставит меня смеяться, ты расскажешь ещё пять.       — О, это вызов! — Тэхён вскинул брови, театрально прижал руку к груди. — Я готов. Ради хёна я готов на всё — даже на десять шуток про дождь!       Джин тихо хмыкнул, качнув головой, и впервые за вечер позволил себе расслабиться. В квартире стало теплее — не из-за батарей, а из-за этого лёгкого, почти забытого ощущения уюта.       Они переместились в гостиную, перебрасываясь короткими фразами, и на какое-то время всё стало простым: горячий чай, мокрая куртка, повешенная у входа, и смех, который сначала звучал осторожно, а потом всё свободнее.       Но смех стих так же неожиданно, как начался.       Слова закончились, и между ними повисла пауза — не неловкая, а тяжёлая, будто за ней скрывалось что-то большее, чем просто разговор. Тэхён на секунду отвёл взгляд, словно решаясь, а потом поднялся. Он подошёл почти бесшумно, но присутствие его ощущалось сразу — как будто воздух стал плотнее.       — Ты опять избегаешь меня, — сказал негромко, но в голосе звучала уверенность, будто он уже знал ответ.       Джин не обернулся сразу. Только спустя пару секунд медленно выдохнул.       — Не выдумывай.       Тэхён усмехнулся и сделал шаг ближе. Потом ещё один. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума.       — Тогда почему ты даже не смотришь на меня?       Теперь Джин повернулся. Их взгляды столкнулись — слишком резко, слишком открыто. Ни один не отвёл глаза.       — Потому что ты смотришь вот так, — тихо ответил он.       — Как?       Тэхён наклонил голову, делая ещё шаг вперёд. Теперь между ними почти не осталось пространства.       — Будто хочешь что-то сказать… но не говоришь.       Губы Тэхёна чуть дрогнули.       — А если скажу?       Джин напрягся, но не отступил. Наоборот — словно невольно потянулся ближе.       — Тогда скажи.       Пауза затянулась. Слишком долгая. Слишком тяжёлая.       Тэхён поднял руку, почти коснулся его лица… но остановился в сантиметре, будто проверяя границы.       — Ты правда хочешь это услышать? — прошептал он.       Джин сглотнул. Его голос стал ниже, почти хриплым:       — Хочу понять, зачем ты играешь со мной.       Тэхён тихо усмехнулся.       — Я не играю.       И в этот момент расстояние между ними исчезло — не совсем прикосновение, но уже и не безопасная дистанция. Их дыхание смешалось, а напряжение стало почти осязаемым.       — Тогда это проблема, — сказал Джин, не отводя взгляда.       — Почему?       — Потому что я тоже не играю.       Секунда — и стало ясно: ещё одно движение, и назад дороги уже не будет.       Джин резко отвернулся, будто сам испугался того, насколько близко они оказались. Он сделал шаг к окну, потом ещё один, словно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией — и над собой.       — Это… неправильно, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. Голос звучал напряжённо. — Мы не должны…       Тэхён не дал ему закончить. Он не приблизился сразу — наоборот, остановился, внимательно наблюдая, как Джин пытается выстроить между ними стену.       — Не должны — что? — спокойно спросил он.       Джин сжал челюсть.       — Чувствовать это.       Слова повисли в воздухе. Чёткие. Честные. И от этого ещё тяжелее.       Тэхён чуть наклонил голову, взгляд его смягчился, но в глубине оставалась та же решимость.       — А ты уверен, что это можно просто выключить?       Джин коротко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья.       — Я должен быть уверен.       — Почему?       Вопрос прозвучал слишком просто. Слишком прямо. Джин отвёл взгляд, будто это помогло бы избежать ответа.       — Потому что если нет… — он замолчал, потом продолжил тише, — тогда я не знаю, что с этим делать.       Тэхён сделал шаг вперёд.       — Тогда не пытайся сразу что-то делать.       Джин нахмурился.       — Это не так работает.       — А как тогда?       Ещё шаг. Теперь расстояние снова стало опасным.       Джин не отступил — но плечи его напряглись.       — Я не могу просто… поддаться, — сказал он почти шёпотом. — Это всё усложнит.       Тэхён задержал на нём взгляд, будто взвешивая каждое слово.       — Может, дело не в том, что это усложнит, — тихо сказал он. — А в том, что ты боишься, что это окажется настоящим.       Джин резко повернулся.       Попал.       Молчание стало оглушительным.       — Ты не понимаешь, — наконец сказал он, но уже не так уверенно.       Тэхён сделал последний шаг и остановился прямо перед ним. На этот раз он не тянулся сразу — дал Джину время отреагировать, время уйти.       Тот не ушёл.       — Тогда объясни, — мягче, почти осторожно произнёс Тэхён.       Джин глубоко вдохнул, будто собираясь с силами.       — Если я позволю этому случиться… — он замолчал, взгляд его на мгновение дрогнул, — я не смогу сделать вид, что это ничего не значит.       Тэхён чуть улыбнулся — не насмешливо, а почти тепло.       — А я и не хочу, чтобы это ничего не значило.       Эти слова прозвучали тише, но сильнее любых предыдущих.       Джин закрыл глаза на секунду, словно это было слишком.       — Ты слишком уверен, — прошептал он.       — А ты слишком себя сдерживаешь.       И на этот раз, когда Тэхён поднял руку, он не остановился. Лёгкое, почти невесомое прикосновение к запястью Джина — осторожное, как вопрос.       Джин замер.       Но не отдёрнул руку.       И этого оказалось достаточно, чтобы напряжение между ними стало ещё глубже — уже не только опасным, но и притягательным.       Джин первым нарушил тишину, но голос его звучал неуверенно — слишком тихо для того, кто обычно держит всё под контролем.       — Это плохо кончится, — сказал он, не глядя на Тэхёна. — Ты понимаешь это?       Он всё ещё не убрал руку, к которой Тэхён едва касался, но пальцы заметно напряглись.       Тэхён, наоборот, выглядел удивительно спокойным. Даже чуть ближе наклонился, будто пытаясь поймать его взгляд.       — Объясни, — коротко попросил он.       Джин выдохнул и наконец отдёрнул руку, делая полшага назад.       — Мы работаем вместе, — начал он, сбиваясь. — У нас есть обязанности, графики, люди, которые на нас рассчитывают… Если это выйдет из-под контроля ..       — Это не «это», — перебил Тэхён, мягко, но настойчиво. — Это мы.       Джин сжал губы.       — Вот именно, — тихо ответил он. — И если «мы» станем проблемой… пострадает всё остальное.       Он наконец поднял глаза, и в них было не раздражение — страх. Чёткий, почти болезненный.       — Я не могу позволить себе ошибку такого уровня.       Тэхён сделал шаг вперёд.       Джин инстинктивно отступил.       — Ты уже ошибаешься, — сказал Тэхён чуть тише. — Думая, что это можно игнорировать.       — Можно, — быстро ответил Джин. Слишком быстро. — Нужно.       — Тогда почему ты дрожишь?       Джин замер.       Он даже не заметил — но Тэхён заметил всё.       — Я не… — Джин запнулся и отвёл взгляд. — Это просто…       Он не договорил.       Тэхён сократил расстояние снова — теперь почти вплотную, но без резких движений. Давление было не в действиях, а в его уверенности.       — Ты боишься не работы, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты боишься, что не сможешь остановиться.       Джин нервно усмехнулся.       — Это одно и то же.       — Нет, — покачал головой Тэхён. — Работа — это повод.       Он чуть наклонился ближе, почти к самому лицу Джина, но оставил крошечную дистанцию — ровно столько, чтобы напряжение стало ощутимым.       — Настоящая причина — я.       Джин задержал дыхание.       — Не говори так…       — Почему? — Тэхён не отступил. — Потому что тогда тебе придётся признать, что ты хочешь этого так же, как и я?       Джин покачал головой, но уже не так уверенно.       — Я… не могу, — выдохнул он. — Понимаешь? Просто не могу.       Тэхён смотрел на него внимательно, словно пытаясь разобрать каждую трещину в его защите.       — А если я скажу, что не отступлю?       Джин закрыл глаза на секунду, будто это было слишком.       — Тогда ты всё усложнишь.       — Я уже это сделал, — спокойно ответил Тэхён.       И, прежде чем Джин успел снова отступить, он осторожно взял его за запястье — на этот раз крепче, но всё ещё без давления.       — Ты можешь продолжать убегать, — добавил он тише. — Но это не уберёт то, что между нами есть.       Джин не вырывался.       Но и не делал шаг навстречу.       Он просто стоял — зажатый между страхом всё разрушить… и невозможностью сделать вид, что ничего не происходит.       Тишина повисла между ними — густая, почти осязаемая. Джин всё ещё не двигался, будто боялся, что любое движение разрушит хрупкое равновесие, которое он с таким трудом удерживал.       Но Тэхён больше не отступал. Он смотрел на него долго. Слишком долго, чтобы это было просто взглядом.       — Думаешь, это началось сейчас? — тихо сказал он.       Джин нахмурился, наконец поднимая глаза. В его взгляде мелькнуло непонимание — и настороженность.       Тэхён выдохнул, словно решаясь.       — Я пытался, — продолжил он. Голос стал ниже, серьёзнее. — Очень долго пытался.       Он отпустил запястье Джина… но только затем, чтобы заглянуть в глаза — уже без колебаний.       — Встречался с прекрасной девушкой. — Лёгкая усмешка, в которой не было ни капли тепла. — Думал, это пройдёт.       Джин замер, внимательно слушая, хотя внутри всё начинало сжиматься.       — Не прошло, — тихо добавил Тэхён.       Пауза.       Он провёл рукой по волосам, впервые за всё время выдав в себе напряжение.       — Потом армия, — продолжил он. — Я реально думал… что расстояние всё исправит.       Он коротко усмехнулся, качнув головой.       — Что вернусь — и станет легче.       Его взгляд снова вернулся к Джину. Прямой. Открытый. Слишком честный.       — Но стоило мне тебя увидеть…       Он замолчал на секунду, будто даже сейчас это было трудно произнести.       — Всё стало только хуже.       Джин едва заметно вздрогнул. Не от слов — от того, как они были сказаны.              — Я десять лет это давил, — тихо сказал Тэхён. — Десять лет делал вид, что это ничего не значит.       Теперь между ними не осталось расстояния, которое можно было бы назвать безопасным.       — Десять лет контролировал каждый взгляд, каждое слово… — его голос стал тише, почти хриплым. — Каждый раз, когда ты был рядом..я сходил с ума..       Джин сглотнул. Его защита трещала — медленно, но неумолимо.       — И ты думаешь, я сейчас просто возьму и остановлюсь? — в голосе Тэхёна появилась жёсткость. Не агрессия — решимость. — После всего этого?       Он наклонился чуть ближе, почти касаясь мочки уха.       — Я больше не могу.       Эти слова прозвучали не громко. Но окончательно. Надломленно.       Джин вдохнул воздух глубже, как будто пытался справиться с чем-то, что выходит из-под контроля.       — Ты должен был сказать мне раньше… — прошептал он, и в голосе было больше растерянности, чем упрёка.       Тэхён едва заметно усмехнулся.       — А ты бы услышал?       Вопрос попал точно.       Джин не ответил.              Тэхён смотрел на него ещё мгновение, а затем тише добавил:       — Я знал, что нет.       Пауза.       — Но сейчас… — он чуть наклонил голову, голос стал чуть хриплее, но не менее уверенным, — я не собираюсь больше делать вид, что это можно игнорировать.       Он снова коснулся его руки — уже без колебаний, уверенно, как будто имеет на это право.       — Хочешь ты этого или нет… — тихо произнёс он, — это уже слишком долго было между нами.       Джин закрыл глаза.       Потому что он знал.       Проблема была не в том, что Тэхён сказал это сейчас. Проблема была в том… что он всегда это чувствовал.       Тэхён не спешил.       Он будто чувствовал — любое резкое движение сейчас разрушит всё. Поэтому его прикосновение осталось таким же осторожным, но уже уверенным. Пальцы медленно скользнули выше по запястью Джина, как будто запоминая это ощущение.       Джин не отступил.       Наоборот — его дыхание стало глубже, неровнее. Алкоголь делал его реакции честнее, убирая привычную дистанцию, и теперь он не мог скрыть, как сильно реагирует на каждое, даже самое лёгкое касание.       — Ты всё ещё хочешь уйти? — тихо спросил Тэхён.       Голос почти шёпотом, рядом — слишком рядом.       Джин медленно покачал головой. Это было едва заметное движение. Но его оказалось достаточно. Что-то внутри окончательно сдвинулось.       Тэхён сделал ещё шаг — теперь их разделяли считанные сантиметры. Его вторая рука поднялась, остановилась на мгновение возлее талии Джина, словно давая ему последний шанс отстраниться.       Джин не воспользовался им.       И тогда Тэхён коснулся.       Лёгкое, но ощутимое прикосновение к талии — тёплое, уверенное. Он не сжимал, не тянул, просто удерживал, как будто проверяя, можно ли быть ближе.       Джин тихо выдохнул.       Глаза его на секунду закрылись, и в этом выдохе было больше, чем он хотел бы показать — напряжение, усталость от сопротивления… и то самое желание, которое он так долго отрицал.       — Тэхёна… — его голос стал ниже, почти потерянным.       Но в этот раз в нём не было попытки остановить.       Тэхён чуть наклонился, их лбы почти соприкоснулись. Он задержался так на мгновение, позволяя Джину привыкнуть к этой близости, к теплу, которое уже невозможно было игнорировать. Его пальцы медленно переместились — с запястья к кисти, переплетаясь с пальцами Джина.       Это было простое движение. Но от него по телу Джина словно прошёл разряд. Он сжал пальцы в ответ. Нерешительно. Но не отпуская. Тэхён заметил это сразу. И его дыхание чуть сбилось.       — Вот так… — почти неслышно сказал он.       Не приказ. Скорее признание того, что уже происходит.       Джин открыл глаза. Взгляд его больше не был отстранённым — в нём было слишком много всего сразу, но главное — он больше не пытался убежать.       Алкоголь больше не просто затуманивал мысли. Он убрал последнюю преграду между «нельзя» и «хочу».       И теперь, стоя так близко, чувствуя тепло рук Тэхёна, его дыхание, его присутствие — Джин впервые не пытался это остановить.       Он сделал крошечный шаг вперёд сам. И этого оказалось достаточно, чтобы расстояние между ними исчезло окончательно.       Джин долго молчал, будто собирался с мыслями, которые сам же столько лет не позволял себе оформить. Он всё ещё стоял близко — слишком близко — и это только сильнее сбивало его.       — Ты думаешь, я просто так всё это время… — начал он тихо, но голос дрогнул.       Он отвёл взгляд, с трудом выдыхая.       — Я же не сразу начал избегать тебя.       Пальцы его всё ещё были переплетены с пальцами Тэхёна — и он будто только сейчас это осознал. Слегка сжал их, почти нервно.       — Сначала я просто… не понимал, что происходит, — продолжил он, чуть хмурясь. — Почему мне становится не по себе, когда ты слишком близко. Почему я начинаю злиться без причины.       Он коротко усмехнулся, но в этом звуке не было лёгкости.       — Почему настроение портится, когда ты… — он замолчал, подбирая слова, — когда ты не рядом.       Тэхён не перебивал. Только слушал — внимательно, сосредоточенно.       Джин медленно покачал головой.       — Это раздражало, — признался он тише. — Я не мог это контролировать. Не мог объяснить.       Он наконец поднял взгляд, и в нём была усталость. Глубокая, накопившаяся за годы.       — Я ловил себя на том, что ищу тебя глазами. Что жду, когда ты что-то скажешь… или просто окажешься рядом.       Он сглотнул.       — И от этого становилось только хуже.       Пауза.       Джин чуть сжал пальцы сильнее, будто цепляясь за реальность.       — Потому что я понимал, что это не должно быть так.       Голос стал тише.       — Я пытался от этого избавиться. Серьёзно.       Он отвёл взгляд снова, будто не мог выдержать прямого контакта.       — Работал больше. Дистанцию держал. Делал вид, что меня это не касается.       Его плечи чуть опустились.       — Но чем больше я пытался… тем сильнее это возвращалось.       Он выдохнул, почти устало.              — И в какой-то момент я просто начал быть… не в настроении всё время.       Слабая усмешка — скорее горькая.       — Люди думали, что я устал. Или просто характер испортился.       Он покачал головой.       — А я просто не мог нормально находиться рядом с тобой и делать вид, что ничего не происходит.       Тишина между ними стала другой.       Не напряжённой — честной.       Джин медленно перевёл взгляд на Тэхёна.       — Это было сложно, — тихо сказал он. — Каждый день.       И в этих словах не было драматизма.       Только правда.                    Он не отдёрнул руку.              Наоборот — теперь держал её осознанно.       — Ты даже не представляешь… — тихо начал он, не поднимая глаз. — Как это было. Смотреть на тебя… и знать, что ты с ней.       Тэхён замер, словно боялся спугнуть момент.       — Хён…       — Нет, дай мне сказать, — Джин покачал головой и наконец прсмотрел прямо на него. — Я улыбался, шутил, делал вид, что всё нормально. А внутри… будто кто-то сжимал горло. Каждый раз, когда ты говорил о ней… я ненавидел себя за то, что ревную.       Тэхён не перебил — только слушал, и в его глазах не было ни капли насмешки, только тяжёлая, почти болезненная нежность.       — Я думал, что потерял тебя, — продолжил Джин, уже тише. — Что ты никогда не посмотришь на меня так…       Он запнулся.       Тэхён совсем рядом. Настолько, что их дыхание почти смешивается.       — Как? — почти шёпотом спросил он.       Джин нервно усмехнулся.       — Вот так.       Их взгляды столкнулись — долго, слишком долго, чтобы это было просто разговором. Воздух становился плотнее, как перед грозой.       — Я не смотрел на тебя, потому что боялся, — тихо ответил Тэхён. — Если бы я начал… я бы уже не смог остановиться.       Джин отвёл взгляд, но Тэхён осторожно прикоснулся к его подбородку, возвращая обратно.       — Не отворачивайся.       И в этом простом жесте столько уверенности, что у Джина перехватило дыхание.       — Ты не понимаешь… — прошептал он. — Есть ещё родители. Если они узнают… если не примут…       Тэхён чуть склонил голову, его пальцы всё ещё остались на лице Джина, но теперь касались мягче, почти невесомо.       — Мне всё равно, — сказал он. — Я буду рядом. Даже если весь мир против.       — Тебе легко говорить…       — Нет, — перебил Тэхён, и в его голосе появилась твёрдость. — Мне не легко. Но я выбираю тебя.       Тишина между ними стала напряжённой, как струна.       Джин попытался отступить, но Тэхён не дал.       — Сколько ещё ты будешь убегать? — шепчет он.       — Я не убегаю…       — Тогда останься.       Слова звучали почти как просьба. И это поломало последнюю защиту.       Джин не ответил — просто остался. Настолько близко, что чувствовал тепло чужого тела, слышал, как ускоряется дыхание Тэхёна.       — Я всё это время добивался тебя, — тихо сказал Тэхён, чуть наклоняясь ближе. — Думаешь, я остановлюсь сейчас?       Уголки губ Джина дрожали — то ли от улыбки, то ли от волнения.       — Ты слишком упрямый…       — Только когда дело касается тебя.       И в этот момент между ними уже не осталось пространства для сомнений. Только напряжение, тянущееся между взглядами, дыханием, случайными касаниями, которые перестали быть случайными.       — Хён… — голос Тэхёна стал ниже. — Разрешишь?       Джин закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами. А потом тихо выдохнул:       — Ты и так никогда не спрашивал.       И этого оказалось достаточно.       Тэхён сделал этот последний шаг сам — медленно, будто давал Джину шанс остановить его. Но Джин не двигался.       И это уже ответ.       Их дыхание столкнулось раньше, чем губы. Тепло, слишком близко, слишком откровенно — и в этом нет ни капли прежней осторожности.       Когда Тэхён всё-таки коснулся его, это не резко, не жадно — наоборот, почти бережно, словно он всё ещё проверяет: можно ли, правда ли это происходит.       Джин сначала замер.       А потом ответил.       Пальцы сами нашли ткань его футболки, сжали, будто нужно за что-то держаться, чтобы не потерять равновесие. Поцелуй стал глубже, дольше — уже не вопрос, а признание, которое они оба слишком долго сдерживали.       — Ты сводишь меня с ума… — выдохнул Джин, когда им всё же пришлось оторваться.       Тэхён улыбнулся, но в его глазах — совсем не лёгкость. Там жгучее желание.       — Я уже давно там, — тихо ответил он. — С тобой.       Он коснулся лба Джина своим, их носы едва соприкасались. Всё становилось медленнее, тише, но напряжение никуда не исчезало — наоборот, только усиливалось от каждого взгляда, от каждого вдоха.       — Я правда боялся, — шептал Джин. — Не только за родителей… за нас. Что это сломает всё.       — Это уже нас сломало, — мягко произнёс Тэхён. — Когда мы делали вид, что ничего нет.       Джин опустил взгляд, но теперь не отстранился. Его пальцы всё ещё держали ткань на груди Тэхёна, и отпускать он, кажется, не собирался.       — А если будет больно? — почти неслышно.       Тэхён не ответил сразу. Вместо этого он осторожно провел рукой по его щеке, задерживаясь у линии скулы.       — Тогда будем проходить через это вместе.              Просто. Без обещаний, которые звучат как сказка. И, наверное, поэтому — честно.       Джин смотрел на него долго, будто пытаясь запомнить каждую деталь — выражение глаз, то, как он дышит, как держится рядом, не отступая.       — Ты не отступишь? — всё-таки спросил он.       Тэхён чуть склонил голову, и на этот раз в его голосе нет ни тени сомнения:       — Уже нет.       Тишина снова накрыла их, но теперь она другая — не напряжённая, а тёплая, почти хрупкая.       Джин медленно делает то, на что раньше не решился — сам сокращает расстояние между ними. Не спеша, но уверенно.       Их лбы снова соприкаснулись.       — Тогда… останься, — тихо произнес он.       Тэхён едва заметно улыбнулся.       — Я же уже сказал.       Он не добавил больше ничего.       Он просто остался рядом — слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью. Его взгляд скользил по лицу Джина, будто запоминал каждую деталь, и на секунду задержался на губах.       Джин заметил это.       И замер.       В комнате было тихо настолько, что слышно, как сбилось дыхание — сначала у одного, потом у другого.       — Ты опять… — начал Джин, но голос предательски тихий.       Тэхён чуть склонил голову, не отводя взгляда.       — Да.       И этого короткого ответа оказалось достаточно, чтобы между ними снова натянулась та самая невидимая нить.       Он подял руку медленно, почти осторожно, и коснулся щеки Джина. Тёпло ладони сразу отзывалось по всему телу, заставляя задержать дыхание.       — Если ты скажешь «нет»… — тихо произнес Тэхён.       Но Джин не дал ему договорить.       Он сделал едва заметное движение вперёд — и это больше, чем согласие.       Поцелуй был сначала осторожный. Почти робкий — как будто они оба всё ещё проверяли, правда ли это происходит. Губы едва касались, задерживались на мгновение…              А потом Джин сам углубил его.       Пальцы сжались на ткани футболки Тэхёна, притягивая ближе, и в этом движении уже не было сомнений — только всё то, что они так долго сдерживали.       Тэхён ответил сразу, сильнее, увереннее. Его рука соскальзнула с щеки к затылку, удерживая Джина рядом, не давая снова спрятаться.       Воздуха становилось меньше.       Мысли — тише.       Осталось только ощущение тепла, близости и того самого напряжения, которое наконец нашло выход.       Когда они оторвались друг от друга, это прозошло не сразу — будто ни один не хотел быть первым.       И даже потом их лбы остались соприкоснутыми, дыхание всё ещё было сбито, слишком близко, слишком откровенно.       — Теперь уже поздно отступать… — едва слышно произнес Тэхён.       Джин открыл глаза, и в его взгляде больше не было прежнего бегства.       — Я и не хочу.