Но забота и радость греют

Было… холодно. Это напоминало о родной планете. Там был такой же ужасный мороз и завывающие ветра, и такие же звёздные ночи… Подобная ностальгическая картина не могла не вызвать у Акивили приятных ассоциаций, связанных с ледяным шаром, который он, будучи когда-то человеком, звал "домом". В день вознесения была похожая погода: чистое небо, режущие кожу снежинки, сильно хрустящий снег и экстремально низкая температура, коя за мгновения превращала любую воду в хрупкую ледышку. В этих условиях Акивили когда-то жил… когда-то именно желание побудило его идти вперёд, осваивать больше территорий, прокладывать путь, вести остальных за собой, быть путеводной звездой, быть пламенем страсти в ледяных пустошах. А теперь Акивили, уже эон Освоения, сидел на похожей планете, в похожих условиях… но не в похожей компании. Тогда, много лет назад, он был совсем один. Но теперь рядом с ним был спутник, что постоянно травил не смешные анекдоты, часто бормотал что-то себе под нос и вечно таскался хвостиком за первым Первопроходцем. – У-у-у, какая холодрыга-а-а! Вильчик, ну согрей меня-я-я! – весёлый безымянный подал голос, а затем нарочно застучал зубами, словно от холода, чтоб привлечь внимание. Видимо, ему не понравилось, что эон посмел погрузиться в мысли. На деле, божество хотел в одиночку пойти в эту экспедицию, чтоб лишний раз не подвергать опасности кого-то из экипажа, однако новичок экспресса самостоятельно увязался за ним. – Трение об меня тебя не согреет, Акто́р, – Акивили невольно усмехнулся, когда напарник прилип к нему и, обнимая за шею, потёрся щекой о щеку. – Сам такой! – внезапно обиженно воскликнул Актор, затем всё же отцепился от эона и, подняв указательный палец, важно произнес: – Я А́ктор! А! А́ктор! Ударение на А! Понял, да? Акивили только уставился на друга, а затем с самодовольной ухмылкой подразнил: – Акто́р. А после этого у него за воротником внезапно оказалась куча снега. Весёлый безымянный неприкрыто хохотал, чуть ли не заливаясь слезами и держась за живот, пока эон пытался вытряхнуть злосчастный лёд из своей одежды. Н-да, только последователи Освоения могут так издеваться над своим покровителем… Неудивительно, что остальные эоны не понимали безымянных и их тесную связь с их эоном: их последователи испытывали трепет и страх пред своими божествами. После этого короткого привала они решили пойти дальше. До города, от которого как раз и пришла мольба о помощи, надо было идти ещё пару часов. Если судить по координатам, данным в письме. По сверкающим белым гладям было легко скользить, несмотря даже на отсутствие какой-либо лыжни. Акивили искренне радовался, чувствуя неудержимую эйфорию от занятия одним из своих самых любимых дел. Но Актор, кажется, этого счастья не разделял, хотя родом тоже был с морозной планеты. Ну, эон это предполагал, так как этого весельчака Астральный Экспресс подобрал с почти полностью пустой и разрушенной Роем планеты. – Вили! Смотри! – внезапно Актор позвал. Акивили остановился и повернулся, чтоб увидеть, как этот довольный дурак… в одной руке за лапу держит вниз головой полярную сову, а та кричит, вирищит, клюется, а тому хоть бы хны. – Ты… – в некотором шоке, – Отпусти птицу! Откуда ты её вообще нашел? – Она сама ко мне в объятия пикировала! Я ее люблю! Она добрее тебя! – Актор с максимально радостной и наглой рожей взял сову в обе руки и прижал к себе. – Мы с ней друзья! Да? Уху! Уху! – он посмотрел на удивленную хищницу, которая даже перестала вырываться и просто смотрела на идиота, имитирующего совиное уханье. В конечном итоге Освоение наконец-то приблизился к товарищу на достаточное расстояние, чтоб забрать бедную птицу из его рук и выпустить на волю. Та будто прониклась уважением к своему спасителю, так что послушно улетела при первой же возможности. – Нет! О нет! Моя подруга! Стеллочка! – драматично воскликнул Актор, а после присел на корточки, держась за голову. Он бы упал на колени для пущего эффекта, да лыжи не позволяли это сделать. – Вставай, – с усмешкой произнес Акивили, а затем воткнул одну палку в сугроб, чтоб протянуть другу руку помощи. Но тот ясно дал понять, что отказывается. – У нас и так уже есть пушистая подруга. Или ты забыл про Пом-пом? – Пом-пом меня шваброй бьёт! – Надо будет попросить ее перестать, – эон заботливо потрепал голову товарища, но затем издевательски добавил: – А то ты у нас совсем дурачком станешь. – Сам такой! – обиженно пробурчал безымянный, а затем поднял полный театральной печали взгляд. Актор замялся, когда увидел лицо Акивили в непозволительной близости от своего. Что-то внутри ёкнуло. Зачем этот божественный путешественник вообще наклонился к нему?! Король драмы быстро поднялся и завозмущался: – Своих последователей обижаешь! Совсем меня не любишь! Или концепция Освоения не подразумевает осваивание человековских чувств?! Ну тебя! Эон же в шоке смотрел на удаляющуюся спину своего спутника, который слишком быстро уходил от него. И что только что произошло?

***

Они прибыли. Каменные городские ворота возвышались над двумя первопроходцами, пугая своим размером. В воздухе витал слабый запах жженной плоти. Товарищи переглянулись, а после Акивили звонко крикнул просьбу открыть двери. Ответа не последовало. Снова клич - ответа нет. Актор уже знал, что это бесполезно, так что, оставив лыжи около ворот, он ловко забрался по выступающим камням на обмерзлой стене и сел сверху, свесив ноги. Ну и обезьяна, конечно… – Ха! Вили, а тут пусто! – Мы не успели? – Вильчик, ну не тупи! Естественно мы не успели! Тому письму уж 10 месяцев по твоему календарю! Давай, используй свою силу! Отвори врата, Сезам! Эон приложил руку к одной двери, а после, сосредоточившись, направил свою силу на открытие этих врат. Многолетний камень поддался божественной силе, а затем медленно отодвинулся, пропуская внутрь, словно бы сделал великое одолжение. Сильный ветер сразу же ударил в лицо. А с ограды в сугроб свалился весельчак. Из-под снега, ожидаемо, раздался хохот. Освоение был спокоен, ибо его спутник был способен найти выход из любой ситуации. Шапка каким-то чудом сползла на лицо и пока Акивили поправлял ее, рядом с ним уже материализовался Актор, весело улыбаясь. И как только успел?

***

Город был безжизненным и мертвым. Улицы пустели, пока вьюга заполняла собою свободное пространство. То и дело попадались небольшие кучки снега в тех местах, где их быть не должно. Ветер почему-то тут был в разы сильнее, чем за стенами. Даже у самого эона конечности стали неметь, что уж говорить о его друге-человеке… – Вили! Мне холодно! Давай зайдём туда! – Актор подал голос, а после насильно потащил Акивили за руку в какой-то кабак, дверь в который была удачно открыта. Здесь не было ветра, да и время будто бы остановилось. Кабак был в разы уютнее улицы. Деревянные стулья, сделанные из полноценных брусков, твердый пол из камня, большие и крепкие столы у стен, а в центре помещения было пусто. Видимо, когда-то тут проводились веселые вечера… – О, смотри! – весельчак указал на небольшую кучку снега в углу помещения и тут же поспешил к ней. – Вили! – радостно воскликнул он. – Да тут труп! Даже дрова не нужны! Как хорошо, да? – Я… Я ещё живой… – "труп", за который Актор принял худощавого, обессиленного и одной-ногой-на-том-свете старика, внезапно прохрипел, что заставило Безымянного испуганно взвизгнуть и отпрыгнуть. – И вас… юнцы… переживу! – Уважаемый, не напрягайтесь, – Акивили начал вежливо и учтиво, подходя к старику. – Это вы отправили письмо о помощи? – Да, я… – даже физически можно было ощутить то, с каким усилием ему даются слова. – Да отстань ты… мошкара эдакая! – с удивительной резвостью он отмахнулся от спутника Освоения, который пытался всучить ослабшему флягу с горячим напитком. – Не нужна уже помощь ваша… один я… остался… Божество вздохнуло и с печальной улыбкой предложило: – Тогда можем ли мы исполнить последнее желание? Если оно у вас есть, конечно же. Умирающий замолчал на пару минут, из-за чего Акивили уже успел подумать, что тот дух испустил, однако дедок прочистил горло и ответил: – Внучок, запомни последние минуты этого старика… и сожги… мое тело… на площади… Эон кивнул, а затем лицезрел последнюю улыбку этого незнакомого старикана. Теперь ему не оставалось ничего, кроме как отнести труп(уже точно) на главную площадь и сжечь, исполняя последнюю волю.

***

Огонь постепенно пожирал тело. Одежда медленно превращалась в пепел и уносилась ветрами. Божество молча наблюдал за тем, как старика ело пламя, искривляющееся и дрожащее на холоде. Внезапно раздался оглушительный хлопок, словно бы кто-то выстрелил из пистолета прямо над ухом. А затем туша мертвого стала деформироваться, приобретая всё менее и менее похожие на человека формы. Из мелких повреждений, полученных во время метаморфоз, сыпались искры и звёзды, взмывая в небо и рассыпаясь в яркие цветы фейерверков. Город вокруг тоже стал терять свои краски, пока в конечном итоге не рассыпался в такую же тучу блёсток и сияния. Акивили попятился назад, осознав, что этот ни старик, ни окружающее его пространство не были реальными, а были проделкой одного мастера удовольствий и розыгрышей. Однако попытка ретироваться была остановлена другом, откуда-то взявшимся прямо за спиной, и тот не позволил двинуться дальше, обняв за талию. – Мой Акивили, – прошептал Актор Аха, – ты чувствуешь Восторг? Я сделал всё это только для тебя и твоих улыбок! А то в последнее время ты был слишком напряжён! Теперь всё встало на свои места. И зимняя планета, и внезапная экспедиция, и увязавшийся друг, и красивые искорки в небе… Всё теперь имело смысл! И тут Акивили осознал, что и правда все время чувствовал искреннюю Радость.