Дочь огня

Когда они с братом спустились с Луаньцзан, Вэнь Цин и правда собиралась сдаться, заплатить их жизнями за спасение своей семьи. Она знала, что впереди их ждало заключение, возможно, пытки, а потом — казнь и смерть. Наверное, именно поэтому мир вокруг казался настолько ярким и прекрасным. За пределами могильных холмов зеленела сочная листва, светило солнце, а осеннее небо казалось таким глубоким и чистым, что хотелось взлететь. Ей было жаль их свободы, даже такой ограниченной, как теперь. — Птицы поют, — тихо и как будто удивленно произнес брат. — Да, — согласилась она. После того, как Вэй Усянь вернул ему сознание, брат не мог улыбаться, выражение потускневших черных глаз казалось застывшим и равнодушным, но Вэнь Цин знала, что его радуют звонкие трели и россыпи мелких голубых цветов возле дороги. Он испытывал те же чувства, что при жизни — возможно, даже острее из-за невозможности физических ощущений. Его существование отличалось от прежнего, но Вэнь Цин считала его живым и ни за что не пожертвовала бы им, если бы он сам не принял это решение. Их долг перед Вэй Усянем был безмерным, пришло время его вернуть. Без мечей они не могли передвигаться быстро. Они шли по широкой дороге и узким тропам, пробираясь через густой лес и обходя деревни так близко, что до них отчетливо доносились смех детей, споры мужчин и голоса животных. Время еще было, и они не торопились, пусть и не пытались отсрочить неизбежное. К Ланьлину они добрались под вечер, когда солнце почти опустилось за край земли и небо окрасилось алым. Ее любимый цвет. Кажется, их не ждали: за воротами позолоченной резиденции клана Цзинь уже собирались заклинатели и воины, выкрикивались призывы разобраться с остатками ее клана и покрывающим их Вэй Усянем. Некоторые из этих людей не так давно присягали на верность ее дяде, уже даже не помня, почему изначально Цишань Вэнь возвысился над другими — власть, построенная не на деньгах или благородстве, а на страхе. Вэнь Цин не думала, что все произойдет так быстро. Она старалась не смотреть, как заковывают в цепи и уводят ее брата, не сопротивлялась, когда ее потащили к столбу, обложили хворостом. Но не слышать того, что говорят вокруг, она не могла. Мир заклинателей не был справедлив, как ей казалось в юности, она не ждала от них милости, только исполнения обещаний. Она была слишком наивна: их с братом жертва была напрасной. Больше не было смысла сдерживать свою природу, а жалости к этим людям в ней давно не осталось. Распахнулись за спиной огненные крылья, тело покрылось оперением из языков пламени. Она запрокинула голову и закричала, яростно и громко, впервые в жизни чувствуя себя по-настоящему свободной. Вэнь Цин горела и знала, что все они сгорят вместе с ней. А потом, через много лет, она возродится. И, если сможет, вернется к своей семье.