Пьяная ванна.

      Было вовсе не тихо. В углу шумела стиральная машина, перекатывающая в себе промокшие от пенной воды вещи, в гостиной все ещё слышались голоса и музыка из какой-то мелодрамы (в ней, помнится, ещё снимался друг Чуи), включённой юными алкоголиками ещё час-полтора назад, периодически раздавался плеск воды, когда кто-то из них шевелился. На улице периодически слышался шум проезжающих мимо машин. Затуманенная алкоголем голова рыжего раскалывалась от обилия звуков вокруг.       В ванной пахло всяким. Отцовский бальзам для волос с химическим мыльноватым запахом, гель для душа с кофейным вкусом, используемый каблуком отца, красным вином, бутылка из-под которого валялась в раковине, и кровью. Грёбанный Осаму снова царапает только-только зажившие царапины от порезов.       А ведь они даже не планировали так проводить время. Они пришли домой к Накахаре только для того, чтобы вместе подготовиться к ОГЭ. А потом уже пошло вино, мелодрама, поцелуи и ванна. Да уж... Отец явно будет не в восторге, когда приедет с работы и увидит своего приемыша с конченным суицидником в ванной. На мнение его ёбыря плевать, он прав в этом доме не имеет, а вот отец...       Навряд ли он будет в восторге от мысли о том, что Чуя — во-первых — пьёт с горла, а во-вторых — встречается с кем-то, с кем можно сразу ставить крест на отношениях. Явно будет беспокоиться за него. Безусловно, запрещать иметь отношения с ним он не будет. Сам замужем за человеком, с которым в юности подрался не на жизнь, а на смерть (почти буквально). Но заставлять его волноваться не очень-то и хотелось.       Пусть лучше отец продолжает думать, что они с ним просто друзья. По крайней мере до тех пор, пока Дазай не встанет на правильный путь и не завяжет с попытками себя убить. Может, он даже пойдёт к психологу (хотя-бы школьному. Хотя... Мистер Лавкрафт сам кого хочешь в депрессию введёт. И чего это местный садовник к нему так привязался?..), и тогда можно будет поведать отцу об их отношениях. Если, конечно, это произойдёт. Может, он утянет Накахару за собой, начнёт упиваться с ним чем-то похлеще, чем просто алкоголь, под алкогольным влиянием совершит с ним двойное самоубийство, а потом отцу позвонят из больницы, с привычной скорбной миной сообщат о смерти его любимого сына и скажут, мол, "очень жаль". Потом похороны, учитывая привязанность опекуна к опекаемому — депрессия и обжигающий шрам в сердце на всю оставшуюся жизнь. И все из-за Осаму Дазая — простого 9-классника, молодого самоубийцы и сына заместителя директора. Из-за парня, сумевшего неведомым образом завоевать сердце рыжеволосого.       Парень тряхнул головой, стараясь избавиться от своих размышлений, и откинулся на бортик ванной. Вот всегда так: стоит слишком сильно напиться — и в голову сразу начинали лезть филосовские размышления о семье. Потом о неизбежности бытия, смерти, жизни... Чуе не очень нравилось думать о таком на трезвую голову. Но вот в пьяном состоянии, ещё и рядом с одним конкретным одноклассником... Тогда ненавистные размышления, вгоняющие в тревогу и печаль, становились на удивление комфортными. А о нынешней атмосфере и говорить нечего.       Оба парня находились в наполненной холодной водой ванной. Накахара лежал, скрестив ноги. Рядом с ним, спиной к нему, лежал брюнет, положив голову на плечо одноклассника и положив ноги на бортик ванны. Бинты, которые Осаму не удосужился размотать, размякли и безвольно болтались на руках и талии юноши, обнажая шрамы разной степени заживления. Совсем новые порезы Дазай расковыривал обкусанными ногтями или обкусывал, заставляя алую кровь вновь растекаться по запястьям. Иногда, когда младший был нетрезв, он даже высасывал из своих ран красную жидкость, ощущая на языке тошнотворный металлический привкус. Разумеется, в трезвом состоянии самоубийца так не делал, но под алкогольным влиянием он был способен и не на такое.       Именно поэтому без Чуи он предпочитал только культурно выпивать, а в его компании полноценно нажираться. Для начала, старший знал меру, и останавливал своего парня прежде, чем он набухается до невменяемости. Далее, он знал, что делать, если Осаму все же допился. И под конец, сколько бы он ни выпил — он всегда был трезв, как стеклышко. По крайней мере, мог рационально мыслить и приблизительно понимать, вокруг происходит что-то хорошее или же плохое. Так что, если бы Дазай и начал творить хуйню, которая ему бы слишком сильно вредила, то любимый его бы остановил.       С запястий в воду капала кровавая жидкость, придавая ей лёгкий красноватый оттенок. Дазай высунул язык и слизнул кровь с раны. Рыжеволосый фыркнул. В такие моменты он чем-то напоминал ему чмыря, которого отец называет мужем. Он тоже имел привычку слизывать кровь с мелких царапин. Чисто, чтобы не запачкать ею что-то из мебели, если при себе нет платка или салфетки. Только брюнет вылизывал даже крупные раны. -Ты бесишь. - Чуя слегка хлопнул парня коленом по бедру. - напоминаешь мне того уебана. -Уж извиняй, Чу-Чу... - пьяный взгляд карих глаз приковался к руке Чуи. Осаму тут же её перехватил. - кстати, как там твой старший брат поживает? -Каблук отца. - Накахара поправил собутыльника и ответил на вопрос. - я че, ебу, как он?       Дазай пожал плечами, вернувшись к расцарапыванию своих ран. Кровь начала капать в воду намного быстрее. Накахара оторвал ногти любимого от его ран. -Придурок, если ты сдохнешь тут, мне будет намного труднее объяснить происходящее отцу, когда он вернётся. Имей совесть. -Ну Чу-у-уя... - Осаму улыбнулся, повернув голову и посмотрев в чужие голубые глаза. - с меня взятки гладки. Из нас двоих ты имеешь совесть побольше, чем я. -... - Накахара раздражённо вздохнул. - ага... -А ещё всегда имеешь при себе вино, пусть и отцовское. -Ага... -И меня. -И тебя.       Немного подумав, Дазай перевернулся лицом к своему партнёру и потянулся за поцелуем. Тот сразу же прижался губами к губам одноклассника, положив ладонь на его затылок, пальцами сжав шоколадные пряди его волос. Суицидник положил руки на щеки собутыльника. На чужие плечи начала капать кровь. Брюнет отстранился, посмотрел на упавшие на чужую бледную, немного загорелую кожу капли алой жидкости и, коснувшись их пальцами, начал медленно что-то рисовать пальцем на груди визави, вместо красок используя собственный "живительный сок". Получился узор в виде сердечек.       Дазай усмехнулся, увидев результат своего "творчества", и сел прямо, уткнувшись коленями в дно ванны и положив ладонь на плечи Чуи. Руки собутыльника легли на талию самоубийцы. Другая рука Осаму потянулась к своему рту, язык скользнул по пальцам, смазывая их слюной (коей, стоило отметить, выделялось немного). Как правило, он сам себя растягивал перед процессом.       Сочтя, что персты достаточно смазаны, брюнет вытащил их изо рта и потянул руку за спину. Юноша прикусил губу, когда кончики пальцев коснулись заднего прохода, а вскоре — скользнули внутрь. Ладонь, держащая собутыльника за плечо, сжалась. Обкусанные ногти впились в кожу, от чего рыжеволосый недовольно зашипел, сжав талию своего парня и случайно порвав размокшие бинты.       Осаму выгнулся в спине, когда пальцы вошли чуть глубже. Он старался их выгибать, надеясь на то, что у него получится попасть по простате. Но увы, растягивая себя самостоятельно, добиться подобного весьма трудно. У парня, безусловно, были длинные пальцы, однако это мало влияло на то, достанет он до простаты или нет.       Честно: подобное зрелище Накахаре нравилось. Видеть смущённое, слегка покрасневшее лицо партнёра, растрепавшиеся тёмные, мягкие волосы, смотрящие пристально в Чуино лицо карие глаза, полные возбуждения. А слышать его сладкие стоны... Просто фантастика. Не удивительно, что в низу живота появилось тянущее тепло, разлившееся ниже пояса.       Дазай, преждевременно решив, что он достаточно подготовлен, вытащил из себя пальцы, опершись рукой на бортик ванны и приподнявшись на коленях. Чуя отпустил талию брюнета, скрестив руки на груди и позволив Осаму самостоятельно задать комфортный для себя темп.       Из глаз суицидника хлынули слезы, когда он насадился на возбужденную плоть и почувствовал резкую боль. Все-таки, он не до конца себя растянул. Он крепко вцепился в бортик ванны дрожащими руками. Где-то на фоне выключилась мелодия титров. Видимо, мелодрама закончилась. Осаму невольно вскрикнул, когда член вдарил по комку чувствительных нервов, и уткнулся носом в макушку рыжего, опершись руками на поверхность ванны по обе стороны от Накахары.       Рыжеволосый вдохнул в плечо собутыльника, положив ладони ему на бёдра, чуть поглаживая. Стенки сжимались вокруг разгоряченного органа каждый раз, когда Осаму привставал, дабы потом насадиться снова. Будто не хочет отпускать. Да и если избегать этих подробностей, все равно было, что отметить. Внутри Дазая было мягко и тесно. А ещё горячо.       Когда Осаму выпрямился от очередного приятного удара по простате, Чуя приподнял голову, посмотрев в лицо юноши и, положив ладонь ему на шею, чуть надавил на неё, заставив наклониться, и поцеловал. Самоубийца повернул голову вбок, углубив поцелуй, и невольно прикусил губы собутыльника, откусив кусочек засохшей кожи губ. Во время секса они целовались до крови, так, что у обоих парней оставались кровоподтёки. В их интиме почти не было места нежностям. Лишь бурный поток эмоций, окропляющий их с головой каждый раз.       Брюнет простонал в губы Накахары, когда почувствовал, как в паху стало слишком приятно, и на плоский живот рыжеволосого попала горячая сперма. Голубоглазый укусил губы Дазая, почувствовав белую субстанцию на себе, и вскоре не выдержал. Кончил внутрь брюнета, выдохнув ему в губы.       Осаму тихо простонал, вытащив чужой член из себя, и лёг рядом, положив голову на плечо рыжего. Чуя вздохнул, потерев засохшие кровавые узоры на своей грудной клетке. -Вот обязательно было свою кровь размазывать по мне? - Накахара посмотрел в карие глаза сбоку от себя. -Мне показалось, что это романтично, Чу-Чу... - суицидник обнял Накахару за шею. - частичка меня впиталась в тебя, частичка тебя — в меня... Разве не похоже на сцену из мелодрамы? -... - молодой пьяница раздражённо потер переносицу. - придурок... -Зато твой.       Рыжеволосый приобнял собутыльника за талию, откинув голову на бортик ванны. И все-таки, с Дазаем ему было комфортно. Он даже не знал точно, в какой момент он в него влюбился. И что именно ему в нём понравилось, он тоже не знал. Осаму говорил, что ему понравился взрывной характер Чуи. А вот Накахара...       Он не мог определиться, что именно понравилось ему в Дазае. То ли он привлёк его глупым характером, то ли несвойственным для такого человека, как он, интеллектом... А может тем, что он чем-то похож на него. Оба имеют некоторые проблемы с семьёй. Дазай был привязан к отцу и имел с ним тёплые отношения, но что-то было не так. Он проявлял некоторую осторожность рядом с ним. Рыжеволосый же конфликтовал с отцом из-за его подкаблучника. Не нравилось ему, что отец замужем за человеком, который не участвовал в жизни Чуи 16 лет, а потом вдруг объявился, назвавшись его старшим братом. Безусловно, парень понимал, что в их семье все сложно, но в чем была проблема хоть немного давать понять, что он существует? Поль явился, а они друг о друге ничего не знают. Живут, будто совсем чужие люди.       Чуя вздохнул, посмотрев в потолок. Алкогольное опьянение все ещё не отпустило. Вода, разбавленная кровью любимого, пахла чем-то металлическим. Потом останется множество засохших красных пятен на теле. В наполненной ванной плавали обмякшие кусочки бинтов. Бутылка из-под вина по-прежнему лежала в раковине.       Атмосфера и вправду была приятной.