Свет в конце тоннеля

Куромаку вздохнул и подвигал ногами, насколько это было возможно. Он уже несколько часов сидел в этом душном тоннеле. Его будто назло сюда засунули, как пробку, и он не может двинуться. Ни вперёд, ни назад. — Будь ты проклят, — процедил парень. Сняв очки, он стал их протирать. Линзы очков запотели, как и стекло Mercedes. Надев и поправив пальцем, взгляд скользнул к таблу. Одиннадцать двадцать. — Уже три часа стоим. Сдохнем скоро, — губы покрепче сжались, чтобы не выругаться матом. В челюсти отозвалось неприятной болью. Только сейчас он осознал, что последнее время не переставая жевал жвачку. Та стала безвкусной субстанцией. Сплюнув её в салфетку, пальцы машинально потянулись и приоткрыли стекло, надеясь, что выйдет прохладный воздух. Но заместо этого в нос ударила смердящая духота. Бровь дёрнулась, и палец поспешно надавил кнопку вверх. Окно плавно закрылось. Куромаку откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Минута, вторая. Тишина стала давить, в груди потяжелело. Резко сев, руки сжались на руле. — Блять, — тихо сказал тот. Палец ткнул в экран магнитолы. Стало бессмысленно искать. Что? Спасения? Музыки? Куромаку замер. «— спасения? Бред какой-то». Губы нервно дрогнули. Если он ещё немного просидит, станет клаустрофобом. Нехотя вылез из машины. Дверь, почти нежно, хлопнула сзади. Немного пройдя вперёд сквозь ряды автомобилей, остановился. Около стены стояли несколько мужчин. Водил Пежо и Рено. — Тоже жена задолбала? — неожиданно начал Пежо. — Нет, я один. — спокойно ответил Куромаку и облокотился на стену. — И не боишься костюмчик замарать? А то лянь... Рубашка, пиджак, галстук. — усмехнулся как-то грустно Рено. Куромаку глянул вниз. Начищенные туфли, часы на запястье. Он единственный среди сброда, одет богато. — Офисный работник? — поинтересовался Пежо, закуривая сигарету. Дым вдарил лицо Куро, и тот немного скривил губы. «И так дышать нечем, а тут понадастовали», — пронеслось в голове Куромаку. Но спорить не хотелось и тем более начинать ругань, поэтому он проглотил своё недовольство. — Типа того. А что тут происходит? — сказал уже вслух. — А бог его знает, — начал Рено. — Каждый по-своему болтает. Я вот думаю, опять рублевские. — Ага, — поддержал Пежо. — Какие-нибудь дядьки толстые. А нам тут сдыхай с жары. Между прочим, рты голодные кормить. — Детей в смысле? — удивлённо глянул Куро. — Дак, ну конечно, — в ответ водитель Mercedes лишь отвёл взгляд. Пока мысли были неизвестно где, ноги двинулись назад в машину. Дверь хлопнула, и он наконец-то вздохнул полной грудью. Кондиционер в какой-то степени спасал. Откинув сиденье назад, прикрыл глаза. Неизвестно сколько прошло. Из глубокого сна его вытащил назойливый стук в окно. Раслепив веки, за стеклом стояли двое в мундирах. — Полицейских ещё не хватало, — процедил сонным голосом Куро. Сев палец, двинул кнопку. Окно съехало вниз. Полицейский, что помоложе, втянулся поглубже — почувствовал прохладный воздух. — Здравия желаю, прошу прощения за беспокойство. — начал отточенно старший. — Приказано было перепись сделать. Сколько у вас воды? — Это что за перепись? — возмутился Куромаку. — Пока не можем сказать, гражданин. — Ну, значит, и я не обязан говорить, — с этими словами стекло задвинулось, отрезав его от этого сброда. Старший что-то пробормотал недовольно, а младший пожал плечами. Оба ушли к сзади стоящей «Ладе». Куромаку вернул сиденье в обычное положение и, облокотившись, задумался. «Что же там творится... Если бы обычная пробка, ни копов, ни тем более перепись тут не делали». Пальцы стали постукивать по кожаному рулю. Рукой скинул рюкзак вниз, прикрыв тем самым бутылки. — Если действительно что-то будет, нужно защищать свой зад, — тихо сказал Куромаку. На экране давно перевалило за полночь. Почти все повыходили из машин, и ряды стали похожи как на рынке. Все куда-то толкаются, все пытаются выбраться. Куро глянул на водителя Ауза. Толстый мужчина, давно за пятьдесят. Рядом полноватая тётка. Те ругаются, а их мелкие дети возятся в машине. Прикрыв глаза на секунду, он попытался успокоиться. Но резкий стук в окно прервал его. По ту сторону стоял парень. Лет восемнадцать, не больше. Красные волосы, худи. Стекло плавно спустилось. — Чего тебе? — начал было Куро. На секунду замер. Лёгкие с трудом втянули воздух, будто он резко кончился. — Можно с вами побыть? — Это с какого? — Я без машины всё равно, меня выгнали. А вы тут один, — парень замялся. Куромаку немного нахмурился. — Мешать мне собрался? — Я тихо, честное слово. — Как звать-то? — Данте, — рука водителя неохотно открыла дверь. Куро смотрел в зеркало заднего вида, как парень быстро залетел и захлопнул дверь. Стекло поползло вверх. — А вас как? — Куромаку — Не из местных? — А ты как узнал? — Куромаку сел в пол оборота, глядя на того. Данте пожал плечами. — Видно. Вы собранный такой, правильный... А тут все как хамы. — Мм... Вот что. — Я не хотел грубить. — Всё в порядке, — успокоил его Куро. Рука щёлкнула кнопку, и бардачок открылся. Протянул бутылку воды, поллитровка. — Это тебе на будущее, так что экономь. — Спасибо большое! — Данте тут же спрятал в свою небольшую сумку. Руки крепко обняли рюкзак. Куро выдохнул и отвернулся, прикрыв глаза. Погряз в воспоминания. Небольшой домик за городом. Улыбка девушки, милый голос: «А я уже заждалась». Смех. Искренний, ласковый. Открыв глаза, Куромаку помрачнел. В приборной панели он смотрел на своё отражение. В голове прозвучали слова той девушки: «Ну вот и сиди на своей работе, раз я тебе неважна!». Голова упала на подголовник. Стала такая тяжёлая. Поправил очки и повернулся тихо. Данте сладко сопел, уткнувшись в рюкзак. Куромаку сглотнул и, привстав, взял подушку с задней стороны, подложил под голову парня. Взяв свой рюкзак, заглянул внутрь. — Жевачка, вода, ноутбук, кабель, повербанк, телефон... Чёрт... Даже еды нет, — сказал шёпотом, застёгивая всё назад и кидая под сиденье. Рука дотянулась до пакета. Глаза чуть оживились. Там несколько онигири, колбаса, сок, сырое мясо. — Шашлык не удался... Мда... — взгляд упал на коньяк. Мысли выпить тут же отпали. И так куролесица начинается, а если и с пьяной головой, вообще с ума сойти можно. Ткнув пальцем в табло, прибавил мощности кондиционера. Куромаку вздохнул. На секунду создалось ощущение свежего воздуха, но лишь временно. — Нужно разведать, что да как, — нехотя Куро глянул назад. Данте так же спал. Тихо открыв дверь и выйдя, направился вдоль ряда. Глубокая ночь давно дала о себе знать. Машины тихо стояли заглушённые, как и водители, которые уселись в своих железках. «Тишина как на кладбище. Живьём похоронили?» Усмехнулся тихо Куро своим мыслям. Его шаги гулко отдавались эхом. Заприметив патрульную машину, он притормозил. В горле запершило, и язык машинально провёл по пересохшим губам. Приняв решение, он пригнулся и подкрался к патрульной машине. — Да какое кому дело? — послышался голос старшего. — Они вон сидят хуйнёй маяться. Они работяги. Кто о чём догадается? — А если потасовку начнут? — распереживался младший. В зеркало он увидел, как парень теребит жетон на груди. — Пф, уже была. Какого-то шкеда красного под шкирку выгнали, — Куромаку замер. Данте. Тот, что спит в машине. «Вот что произошло» Взгляд вернулся к зеркалу. — Ты пиши давай. Сколько там бутылок? — скомандовал старший. — Двадцать три. — Маловато, — рация неожиданно хрипнула. Куро заметил, как младший спохватился. — Да? Это второй отряд. — Вы там будете не меньше нескольких дней, — донеслось с перебоями из рации. — Следите за людьми. Дверь вам не откроют, так что ждите у технического выхода. — А во сколько? — Четыре часа дня, пятое апреля. Конец связи. — Так точно, — еле слышно сказал младший. Старший растянулся в кресле и уже задремал. «Вот же гады. Сами свалить хватите, а людей дохнуть как мух?» Куромаку так же тихо выбрался подальше от машины. Встав, не раздумывая побежал к машине. Только через несколько минут он замедлился. В груди тяжело, горло саднило. Ухо уловило скрежет. Взгляд упал на вентиляцию. Лопасти остановились. Счёт пошёл на минуты. — Чёрт бы побрал, — прошипел Куро через отдышку. Не останавливаясь открыл дверь и сел в кресло. Захлопнул дверь и включил экран магнитолы. Услышал шуршание и посмотрел. Данте еле открыл глаза и непонимающе смотрел. Рука наконец-то нащупала бутылку. Крышка грянула об мягкий коврик. Куро стал жадно пить, за несколько секунд опустошив полторашку. Дыхание было сбивчивым. — В чём дело? — обеспокоенно сказал Данте. Он пододвинулся ближе. Куромаку посмотрел с трудом выровняв дыхание. — Ты готов умирать? — Что? — Вот и я нет, — быстро, с горькой усмешкой, сказал Куро. — В общем, нас как пушечное мясо. Мы тут сдохнем все. Нужно выбирать. У нас есть день. — А как же другие люди? — Данте заёрзал. В глазах Куро увидел искренность. — Бесполезно. Если я скажу... Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек, — невесело хмыкнул. — Меня сочтут сумасшедшим. А те, у кого я подслушал, пристрелят ночью. — Хорошо. Спасибо, что берёшь с собой, — Данте обнял насколько было возможно. Куромаку замер. В груди сжалось сердце. — Нужно поесть и выдвигаться, пока время есть, — мягко скомандовал Куро. Пассажир принял одно онигири и неспеша съел. Водитель приоткрыл окно, прислушиваясь. Сам уже съел. С самого носа донёсся гул, люди стали просыпаться. Подняв рубашку и пиджак, глянул на часы. Пять утра. — Время закончилось, пора. — Идём, — Данте прихватил с собой рюкзак. Куромаку скинул пиджак и взял свой рюкзак. Закрыл машину и на секунду застыл. «— Зачем она мне сейчас? Кусок металла, не более» Быстро поматав головой, водитель двинулся вперёд. Взял аккуратно Данте за кисть и повёл. Парень и не сопротивлялся, а наоборот, подошёл ближе. Чем дальше проходили оба, тем меньше было людей. Видимо, все стекались к носу, где был патруль. В этом жалком месте слухи быстро ползли. Данте неожиданно дёрнул Куро за рукав. — Куро, — мягко произнёс голос сзади. Водитель обернулся и проследил, куда указывал палец парня. Около стены зажатый стоял мальчик лет шести. В футболке, шортиках, растрёпанные волосы пепельные. Данте подошёл и сел на корточки. «Ещё этого не хватало» Куро закатил глаза и зажмурился, выдохнув. Глянул на мальчика. — Ты чего один тут? — начал Данте. — Мама с папой ушли и не вернулись, — начал хныкать мальчик. — Но-но-но, слёз нам не хватало, — поспешно бросил Куро. — Тебя как зовут? — сказал Данте мягко поглаживая по голове. — Курон... А вас? — Меня Куромаку, а это Данте, — быстро сориентировался Куро. Мальчик немного улыбнулся. — Пойдёмте Их небольшая компания двинулась к выходу, пока не наткнулась на дверь. Большая, герметичная, которая ещё и огорожена железной сеткой. Курон крепче прижался к Данте, тот погладил. Куро заметил чисто случайно. Скинул рюкзак на асфальт и прошёл к стене. Руками нащупывал что-то. — Ты хочешь как в кино тайную дверь найти? — подхватил идею Данте. — Возможно, — с ноткой иронии процедил Куромаку. Рука нащупала что-то гладкое. Продавив, действительно открылась дверь, но за сеткой. Курон насторожился. — Тут скоро будут люди, — быстро сказал он. Гул и правда был громче. Куромаку перекинул через решётку рюкзаки, а затем подсадил Данте. Приподнял Курона, и пассажир аккуратно перетащил мальчика. Тот прижался к Данте. Куро забегал взглядом, как ему перелезть. — Сейчас, — сказал парень отпуская мальчика. Руки плотно ухватились за край сетки и приподняли её. Куромаку с трудом, но пролез. Не глядя похватав рюкзаки зашёл в эту дверь и хлопнул. Повисла тишина. Было слышно, как люди недовольно гундят. Видимо полицейские не помогли. Куромаку выдохнул, тяжело и глубоко. — Тут будто воздух чище. — Да, — подтвердил Курон. Куро молча прошёл вперёд по узкому коридоруИ правда, лопасти тут работали. Проходя по бесконечному коридору, был спуск. — Это рельсы? — Наверное, — Данте снова погладил по голове. — Не просто рельсы, мы в метро. — Выход? — глаза пассажира загорелись. — Если только нас поезд не собьёт. — Пессимист ты, Куромаку. — Скорее реалист, — усмехнулся он горько. Курон лишь немного улыбнулся, глядя на этот диалог. Пока те шли, Куро больше всего боялся услышать гудок, почувствовать дрожь стен и рельс, увидеть фары. Но всё вроде как обошлось. Единственное, что напрягало Куромаку — платформа. Она была пуста. Абсолютно. Курон вздохнул и сел. Сел — не было. Данте поискал и подал мальчику печенье. Сам тоже сел перекусить. Куромаку достал телефон. — Связь нет... Ожидаемо. — Хотя бы не сброд в узком тоннеле, — процитировал Данте. Куро лишь усмехнулся и кивнул головой в знак согласия. Сел рядом на стул. Неизвестно, сколько времени прошло. Куромаку глянул на часы. Два дня. Они торчат два дня. — Из одного ада в другой. — Там ничего нет? — мягко сказал Данте. Курон спал, свернувшись калачиком в руках пассажира. — Ходил. Тоже наглухо закрыто. — Может, авария? — Какая? Людей пытать? — Куро встал и заходил взад-вперёд. Нервы были на пределе. Еда и вода кончились. Ничего не оставалось. Тихо сев, замолк. Глаза прикрылись, и он наконец-то провалился в сон. Резко всё это оборвалось. Данте трусил за плечи, весь в слезах. — Что случилось? — сонно прошептал Куро, пытаясь хоть что-то понять. — Курон не дышит. Он... Он умер от голода, — через поступающую истерику сказал он. Куромаку сразу посмотрел. Курон лежал на двух стульях. Рука свешена, губы синие, видны кости через кожу. Тот зажмурился на секунду, пытаясь забыть, но уже не мог. Приобнял аккуратно Данте. — Всё будет в порядке, тише, — пытаясь его успокоить, начал Куро. Сам понимал — все его слова — сущий бред. Но парень, кажется, и этому поверил. С трудом встав, подошёл к рюкзаку и стал перебирать вещи. Он чувствовал, что и его скоро заберёт голод. Рука протянула Данте жвачку. — Не такая питательная, но хоть что-то. Парень крепко сжал в кулаке жвачку. Швыгнул носом. Этот звук прорезал мёртвую тишину этого места. Прошло ещё несколько часов — по ощущениям Куро. Сил вставать нету, голова мутная, еле держит рассудок. Жрать так охота, что хоть органы выблёвывай. «— За что ж так?..» Пронеслась единственная здравомыслящая мысль. Кромаку тихо усмехнулся. Данте тихо рядом спал. Подтянувшись из последних сил, водитель подполз на коленях. Вложил в руку парня своё кольцо и телефон. Отполз в другой угол. Сознание угасало медленно. Последнее, что он помнил — мирно спящее лицо Данте. Гул сирен и пожарных оглушали парня. Данте молча шёл, накрытый пледом. К груди он прижимал телефон и кольцо. — Катастрофа случилась в ночь с третьего по пятое апреля. Пострадавших много, а также и летальных исходов, — обычным, монотонным голосом говорил неподалёку журналист. — А вот и выживший. Журналист замахал рукой оператору, и те подбежали к Данте. — Скажите, пожалуйста, каково вам было это пережить? Вы были одни или кто-то из ваших родственников тоже был там? — протянутый микрофон был чуть ли не в лицо. Данте скривился и крепче сжал руку. — Какие вы мерзкие, — тихо проговорил тот, садясь в машину скорой помощи. Дверь захлопнулась. — Выключай камеру, пошли искать выживших, — без эмоций сказал журналист.