Пение ангела под Луной, что спасает от смерти.

Встретились как-то два мира - мир демонов и ангелов. Миром демонов правила Династия Гин, на то время это был клан Ней. В мире демонов было четыре важнейшие части - прекрасные улочки, множество красавиц, чудесные музыканты и художники, а четвертым был великий на весь демонический мир - наследник престола, младший владыка ада - господин Ней Дайан Гин. В очем юном возрасте Дайан потерял способность видеть. Парень ослеп во время подвига - защищая молодого ангела-хранителя от демонов-маньяков. Маленький ангелок был изгнан с неба став павшим. Принц схватил ангела и хотел было убежать, но в ту же секунду меч обидчика прорвал глаза Дайана. Теплая демоническая кровь потекла по лицу, но он довел мальчика до деревни неподалеку от замка Гин. Демонов-маньяков казнили, а ангела забрала скромная, но добрая семья. Прошло несколько лет. Мир демонов по‑прежнему жил в ритме нескончаемых празднеств: на прекрасных улочках звенел смех, красавицы в шёлковых нарядах кружились в танце, музыканты извлекали из инструментов дивные мелодии, а художники спешили запечатлеть мимолетную красоту мгновения. Но в замке Гин царила иная атмосфера. Господин Ней Дайан Гин, несмотря на слепоту, твёрдо держал бразды правления. Его чуткость к звукам, запахам и едва уловимым колебаниям воздуха превратилась в необычайную проницательность. Советники шептались: «Он видит больше, чем мы все со своими глазами». Каждый его указ был взвешен, каждое решение — безупречно. Тем временем в далёкой деревушке рос тот самый ангел, которого Дайан спас в ночь своего ослепления. Юноша по имени Эларион давно забыл небесные чертоги, но в сердце его жила странная тоска — будто часть души осталась где‑то за пределами этого мира. Он умел исцелять прикосновением, а его пение заставляло цветы раскрываться раньше срока. Добрая семья, приютившая его, не переставала удивляться: «В нём есть что‑то неземное…» Однажды осенним вечером, когда ветер разносил по улицам аромат спелых груш, во дворец Гин прибыл гонец. — Ваше высочество, — склонился он перед Дайаном, — в восточной провинции видели сияние. Такое, какое бывает лишь при появлении ангельской сущности. Дайан замер. В памяти вспыхнула картина: крошечная фигурка в белоснежных одеждах, дрожащий голос: «Они догоняют нас…» — Соберите отряд, — тихо произнёс он. — Мы отправляемся на восток. Тем же вечером Эларион, собирая травы у опушки леса, вдруг ощутил пронзительный холод. Он поднял глаза к небу — и в тот же миг ветер донёс едва уловимый запах пепла и сандала. Знакомый, будто из забытого сна. «Кто ты?» — мысленно спросил он, не зная, к кому обращается. А где‑то вдали, среди сумеречных дорог, Дайан Гин сжал в руке амулет, подаренный ему тем маленьким ангелом много лет назад. Камень, некогда тусклый, теперь мерцал бледно‑золотым светом. Судьба готовила им новую встречу. Однажды во дворец Гин прибыл посланник из восточной провинции. — Ваше высочество, — произнёс он, склонившись перед Дайаном, — в наших землях замечено необычное сияние. Оно напоминает свет, который исходит от ангельских существ. Дайан замер. В памяти всплыл тот самый момент: испуганный ребёнок в белых одеждах, звон мечей, жгучая боль… — Соберите небольшой отряд, — спокойно распорядился он. — Мы отправимся на восток. Тем временем Эларион, собирая травы у опушки леса, вдруг почувствовал странное беспокойство. Он поднял глаза к небу и уловил едва заметный аромат — смесь пепла и сандала. Что‑то в этом запахе показалось ему смутно знакомым. «Кто ты?» — мысленно спросил он, не понимая, к кому обращается. А в это время Дайан, держа в руке старинный амулет — подарок того самого ангела, — ощутил лёгкое тепло. Камень, долгие годы остававшийся тусклым, начал едва заметно светиться. Судьба готовила им новую встречу. Дайан выехал на рассвете. Отряд из пяти верных стражей двигался бесшумно — лишь звон упряжи да шорох копыт нарушали предрассветную тишину. Принц ехал с закрытыми глазами, но его осанка была прямой, а лицо — спокойным. Он не нуждался в зрении: каждый звук, каждый порыв ветра рисовал перед ним чёткую картину пути. — Через три лиги будет перевал, — негромко произнёс один из стражей. — Там часто прячутся разбойники. Дайан едва заметно улыбнулся: — Не сегодня. Воздух чист. Ни запаха пота, ни шороха стали. Стражи переглянулись. Они давно привыкли к удивительной способности своего господина «видеть» без глаз, но всякий раз это вызывало трепет. Тем временем Эларион не находил себе места. Аромат пепла и сандала преследовал его весь день. Он бродил по лесу, прислушиваясь к шелесту листьев, пытаясь уловить что‑то ещё — какой‑то отголосок, намёк на то, что могло бы объяснить это странное волнение. У ручья он опустился на колени, чтобы набрать воды в кувшин, и вдруг замер. В отражении на поверхности воды промелькнуло нечто… не его лицо. Мимолётный образ — тёмные волосы, бледная кожа, тонкие черты. И глаза. Пустые, но полные невысказанной боли. Эларион резко выпрямился. Сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. — Кто ты?.. — прошептал он снова, но на этот раз голос звучал громче, увереннее. В тот же миг амулет на груди Дайана вспыхнул ярче. Принц резко остановил коня. — Он зовёт, — тихо сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к спутникам. — Мы близко. Отряд ускорил шаг. К вечеру они достигли небольшой деревушки на границе восточной провинции. Дома здесь были скромными, но ухоженными, а на улицах царила непривычная тишина. Жители прятались за ставнями, лишь изредка выглядывая наружу. — Что случилось? — спросил Дайан у старика, стоявшего у колодца. Тот вздрогнул, увидев принца, но, узнав его, склонился в почтительном поклоне. — Ваше высочество… В лесу за деревней творится нечто странное. Свет, голоса… Мы боимся выходить по вечерам. — Где именно? — уточнил Дайан. — У древнего дуба, что стоит на поляне. Говорят, там появляется… нечто. Принц кивнул стражам: — Ждите здесь. Я пойду один. — Но, ваше высочество… — начал один из воинов. — Я знаю, что делаю, — перебил его Дайан твёрдо. — Это не битва. Это встреча. Он двинулся в сторону леса, не обращая внимания на тревожные взгляды спутников. А в это время Эларион стоял у того самого дуба. Его руки светились мягким, почти незримым сиянием — так бывало всегда, когда он чувствовал близость чего‑то сверхъестественного. Он не знал, почему пришёл сюда, но что‑то внутри подсказывало: это место важно. Когда Дайан вышел на поляну, время словно остановилось. Эларион обернулся. Он не видел лица принца, но чувствовал его присутствие — как тепло, как дыхание, как нечто давно забытое, но родное. Дайан тоже не видел его, но знал: это он. Тот самый ангел, которого он спас много лет назад. Они стояли друг напротив друга, разделённые лишь несколькими шагами, но этими шагами была вся их жизнь — годы разлуки, боли, воспоминаний. — Ты… — начал Эларион, но голос дрогнул. — Я нашёл тебя, — тихо произнёс Дайан, протягивая руку. И в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, амулет на груди принца вспыхнул ослепительным светом, озарив всю поляну. Свет от амулета разлился по поляне, словно жидкое золото, окутывая обоих мягким сиянием. Эларион невольно зажмурился, но тут же распахнул глаза — впервые за долгие годы он увидел по‑настоящему: не размытые силуэты и пятна цвета, а чёткие линии, яркие краски, живое выражение на лице стоящего перед ним демона. — Ты… ты можешь видеть? — прошептал Эларион, не веря своим глазам. Дайан не ответил — он просто смотрел. В его невидящих прежде глазах теперь отражался весь мир: тонкие черты лица ангела, пряди светлых волос, дрожащие ресницы, сияние, исходящее изнутри. Это было не обычное зрение — амулет даровал ему нечто большее. Он видел суть Элариона: его страх, надежду, тоску и ту незримую связь, что тянулась между ними сквозь годы. — Я знал, что ты жив, — наконец произнёс Дайан, и его голос дрогнул. — Все эти годы я чувствовал… что ты где‑то есть. Эларион сделал шаг вперёд, всё ещё не решаясь поверить. — Но как? Почему именно сейчас? — Амулет… — Дайан сжал подвеску в ладони. — Он молчал столько лет, а сегодня вспыхнул. Я понял: ты зовёшь меня. Ангел опустил взгляд на свою светящуюся руку, затем снова на принца. — Я не звал. Я даже не знал, что это ты. Но… — он запнулся, — я чувствовал твой запах. Пепел и сандал. Как в самом первом сне, который я помню. Дайан тихо рассмеялся. — Значит, судьба всё‑таки свела нас. Тишину нарушил шорох в кустах. Оба обернулись: из тени выступил старый волк, его глаза светились странным, почти разумным светом. Эларион инстинктивно шагнул ближе к Дайану, но зверь не нападал — он медленно подошёл и положил голову на колени принца. — Он… твой? — удивился ангел. — Нет, — Дайан осторожно провёл рукой по густой шерсти. — Но он знает меня. Или… чувствует что‑то. Волк поднял морду, издал тихий звук, похожий на вздох, и исчез в зарослях. — Это знак, — тихо сказал Эларион. — Что‑то меняется. Дайан кивнул. — Да. И нам предстоит решить, как жить дальше. Ты останешься со мной? В моём мире? Ангел замер. Перед его глазами пронеслись воспоминания: добрая семья, лес, где он вырос, люди, которые любили его. Но тут же возникло другое видение — тёмный замок, полные уважения взгляды демонов, музыка, смех, и… Дайан. Всегда Дайан.