Дурное влияние

Покрытые слюной усики на голове его нового знакомого забавно трепещут. На пиксельном лице отражается лёгкое беспокойство. Вместе с тем идёт напряжённая работа мысли. Аластор о себе знает, что красавчик. Собственное отражение в большом овальном зеркале не даст соврать. Его радио-демон видит каждый день и, если бы о себе не знал наверняка, кем является, низачто бы не принял это пижонское лицо за главного городского маньяка. Как в жизни, так и в жизни загробной окружающие склонны судить по сладенькой наружности. Сколь ошибочны бывают эти заблуждения... Коробка снова начинает жалобно напуганно пищать, стоит только ещё раз легонько прикусить оголённое от полурасстёгнутой рубашки плечико. Этот противный звук крайне неприятен чувствительным оленьим ушкам, поэтому Аластор тут же утешающе зализывает свой укус, затем покрывает поцелуями тонкую шейку, на которой держится непропорционально большая и тяжёлая голова-телевизор, и заигрывает пальцами с антеннками, пока гадкий звук не стихает. - Умница. ❤️ - одобрительно воркует Аластор. - Такой хороший, такой послушный. ❤️ Он умеет быть сладкоголосым, когда есть вдохновение поиграть с едой. Если бы радио-демон в этот самый момент мыслил полностью трезво и был честен с самим собой, он бы непременно признал: заигрался. Никогда прежде он не таскал жертв к себе в спальню, не укладывал на постель и не слюнявил часами, урча от наслаждения и обвиваясь вокруг другого существа, будто сам он - животное, а другой разумный - его партнёр по брачным играм. Коробка снова издаёт жалобный писк. - Мыр-мыр-мыр. ♪ - ласково воркует Аластор, переворачивает жертву на живот, наваливается сверху и запускает руки под растрёпанную рубашку, оглаживает бока... * * * * Головная боль наутро такая, будто он сильно перебрал, чего с ним за двадцать лет загробной жизни не случалось ни разу. Не верно полагать, что он не злоупотреблял алкоголем по ночам. Как оказалось, здесь невозможно напиться до похмелья. По крайней мере, если ты - могущественный оверлорд. И это место ещё называют Адом... Будучи в данной сфере экспертом, Аластор глубоко разочарован в обещанных ему при жизни пытках... ...пока его взгляд не падает на торчащие из-под одеяла металлические усики и его не накрывают лавиной воспоминания о том, что он творил накануне вечером. Притащил жертву в постель вместе подвала... Раздевал и облизывал, и облизывал, раздевая... Удобно подмял под себя и... ...сменил профиль маниакальной деятельности. Какой позор... Усики начинают шевелиться. Просыпающееся приобретение Аластора, выжившее после ночи с ним, издаёт требовательный голодный звук. И страшный радио-демон, известный городской маньяк и оверлорд, выбирается из постели и безропотно идёт готовить завтрак собственной жертве.