Часть 1: Фасад
3 апреля 2026 г., 07:03
В тренировочном зале №4 пахло пылью, озоном от кондиционеров и тем самым специфическим ароматом дорогих духов, который всегда сопровождал Ёнджуна. Бомгю сидел на полу, прислонившись спиной к огромному зеркалу, и лениво листал ленту в телефоне.
На экране мелькали нарезки с их последнего фансайна. Вот он, Бомгю, в шутку толкает Ёнджуна плечом. Вот Ёнджун в ответ делает вид, что собирается его укусить, а фанаты за кадром заливаются восторженным криком. «Том и Джерри в реальной жизни», — гласила подпись к видео.
Бомгю вздохнул и поднял взгляд на оригинал.
Ёнджун стоял в центре зала. Его черная футболка прилипла к спине от пота, а движения в отражении зеркала были пугающе точными. Он отрабатывал один и тот же поворот уже пятнадцатый раз. Раз за разом, пока кроссовки не начинали скрипеть по ламинату слишком пронзительно.
— Хён, ты сейчас дырку в полу протрешь, — не выдержал Бомгю. — Менеджер сказал, что мы закончили полчаса назад. Субин уже доедает вторую порцию пиццы в общежитии, а ты всё еще здесь.
Ёнджун не ответил. Он замер в финальной позе, тяжело дыша, и только через минуту выпрямился, откидывая мокрые волосы назад. Его взгляд в зеркале встретился с взглядом Бомгю.
— Если хочешь пиццу — иди, Гю-я. Тебя никто не держит, — голос Ёнджуна звучал хрипло, почти бесцветно.
Бомгю почувствовал укол раздражения, который всегда возникал, когда старший включал режим «перфекциониста-одиночки». Он поднялся на ноги, отряхивая штаны, и подошел ближе.
— Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок. Это не сделает камбэк лучше, это просто сделает нас группой из четырех человек на неделю, пока ты будешь лежать под капельницей.
— Какая забота, — усмехнулся Ёнджун, наконец поворачиваясь к нему лицом. В его глазах вспыхнул привычный азартный огонек, та самая «защитная реакция», которую они оба использовали как щит. — Неужели наш маленький мишка испугался, что ему придется учить мои партии?
— Мечтай, — Бомгю закатил глаза и картинно пихнул Ёнджуна в плечо. — Просто я не хочу тащить твою тушу до машины на себе. Ты тяжелый.
Они обменивались этими колкостями на автомате. Это был их ритм, их безопасная зона. Но сегодня что-то было не так. Бомгю заметил, как на мгновение дрогнули пальцы Ёнджуна, когда тот потянулся за бутылкой воды.
Внезапно музыка в зале стихла — плейлист закончился. В наступившей тишине стало слышно, как гудит вентиляция. Ёнджун сделал глоток, и капля воды скатилась по его подбородку, исчезая под воротником футболки. Бомгю поймал себя на том, что слишком долго смотрит на эту каплю.
— Знаешь, — тихо сказал Ёнджун, внезапно теряя весь свой задорный тон. — Иногда мне кажется, что если я остановлюсь хотя бы на минуту... я просто рассыплюсь.
Бомгю замер. Это не входило в их сценарий «Тома и Джерри». Хён никогда не говорил таких вещей вслух. По крайней мере, ему.
Он хотел отшутиться. Хотел сказать что-то вроде «конечно, ведь ты состоишь из чистого пафоса и лака для волос», но слова застряли в горле. Вместо этого Бомгю просто сделал шаг вперед, сокращая то самое расстояние, которое они так бережно хранили перед камерами.
— Ты не рассыплешься, — твердо произнес он, глядя прямо в глаза старшему. — Я... мы не дадим.
Ёнджун посмотрел на него так, словно видел впервые. В этом полумраке зала, без макияжа и сценических костюмов, они оба казались слишком настоящими. Слишком уязвимыми.
— Пойдем домой, хён, — мягче добавил Бомгю и, прежде чем успел передумать, на мгновение сжал ладонь Ёнджуна.
Это касание длилось не больше секунды, но в воздухе что-то изменилось. Словно первая струна на гитаре была натянута до предела, и теперь любой неосторожный жест мог либо создать музыку, либо оборвать всё навсегда.
