SEMITONE

Вы когда-нибудь задавались вопросом, каково это влюбиться в человека, которого любить нельзя? Вот и Феликс задаётся этим вопросом уже четвёртый год. Ответа он так и не нашёл, и что делать с этим до сих пор не понимает. Седьмой класс, самый разгар второй четверти, когда до каникул остаётся совсем немного, но тебя чуть ли не на каждом уроке заваливают контрольными и тестами. Так ещё и “добровольно-принудительно” затянули участвовать в подготовке к новогодним мероприятиям. Феликс зиму не любил. Постоянный холод до дрожи в коленях, раздражающий снег и постоянная тьма без лучика согревающего солнца. И так было всегда, сколько он себя помнил, пока к ним в класс, ровно за неделю до новогодних каникул не перевелся новый ученик. Интересное стечение обстоятельств, многим не давал покоя вопрос, как же так? Почему он не пришёл с началом новой четверти? Почему появился именно сейчас? Но ряд этих и подобных вопросов отпал быстро. Стоило “новенькому” представиться и вопрос “почему” быстренько сменился на “как же с ним познакомиться”. Хван Хёнджин — переведённый ученик, невероятный красавец, и впоследствии, главный ночной кошмар Феликса. Стоило мальчику только зайти в класс, Феликс забыл, как дышать и, наверное, впервые за всю жизнь почувствовал себя странно. Как бы он ни пытался, но взгляда оторвать не мог, а сердце, как будто, забилось в сто раз быстрее. Феликс полюбил зиму, полюбил Хёнджина, но возненавидел себя.

      ***

Хёнджин до десятого класса играл роль прилежного мальчика: общался со всеми в классе, учился на отлично, дружелюбный и приветливый. С Феликсом он тоже пытался наладить контакт, но из-за того, что Ли буквально бросало в дрожь, просто от того, что он стоял рядом, Хван эту идею забросил и просто с ним здоровался, всегда приветливо и с улыбкой, но не ведя никаких бесед. Сколько же ночей Феликс проплакал в подушку из-за этого, просто не сосчитать. Но после пришёл к выводу, что так будет лучше для всех. Феликс был маленьким и глупым подростком, который не понимал, что с ним происходит, почему он чувствует к другому мальчику то, чего чувствовать не должен. Не один год его терзали эти мысли, но потом наступил десятый класс... Летние каникулы прошли, снова наступил сентябрь. И вроде начиналось всё как обычно, за исключением того, что стоило Хвану войти в класс, и Феликс в этой жизни потерялся окончательно, но наконец понял, что же за чувство его преследовало все эти годы. За лето Хёнджин сильно изменился — отрасли волосы, которые перекрасил в чёрный; заметно вытянулся, что стал аж почти на целую голову выше Феликса; подкачался и прокол язык (не спрашивайте откуда Феликс это узнал). Но перемены во внешности — это лишь малая часть. Перед учителями Хван всё так же был образцом подражания, но стоило начаться перемене, как он превращался в совершенно другого человека. Хёнджин нашёл себе друзей из параллели — Минхо и Сынмин, и вместе они стали теми самыми “крутыми парнями” из сериалов, которые видел Феликс. Но если в кино им приписывали образ “подойдешь — убью”, то в жизни всё оказалось немного по-другому. Хван со своей свитой никого не трогал и не задирал, чаще всего они обсуждали девчонок, тусовки и прочее. Но всё было мирно лишь один год. В начале одиннадцатого класса, Хёнджину признался в любви парень, и с этого момента наступил крах всему. Они долго над ним издевались, что тот в последствие не выдержал и перевелся в другую школу. И после этого Хёнджина стали бояться, но восхищаться и мечтать попасть к нему в компанию, тоже не перестали. Хёнджин оказался гомофобом, а Феликс был в него влюблён уже четыре года.

      ***

За все годы школы Феликс старался особо не выделяться и друзей как таковых у него тоже не было. Просто с кем-то поболтать мог, но близких знакомств старался не заводить. Но всё же было одно исключение, а именно его сосед по парте и единственный лучший друг — Чонин. Они с Феликсом были похожи, помимо совместных увлечений, Чонин тоже был довольно закрытым и даже стеснительным. Но постепенно и это изменилось...

Октябрь.

Отвратительный и дождливый месяц выдался в этом году. Феликс и так особо школу не любил, но идти туда, перепрыгивая лужи, чтобы не намочить кроссовки — это вообще издевательство. И вроде кажется, что хуже уже не будет, как у него ломается зонт. Феликс кое-как добирается до школы и единственное, что его сейчас действительно беспокоит — это волосы. Несмотря на то, что он уже опаздывает и звонок прозвенит через пять минут, Феликс со всех ног несётся в уборную. То, что он видит в зеркале делает этот день ещё хуже. Летом он решил, что-то кардинально в себе изменить, и недолго думая, перекрасил свои темные волосы в блонд. Сделал он это сам дома (думаю не сложно догадаться, что случилось с его волосами). На утро, когда мама заметила изменения во внешности сына, сама чуть не поседела. Она оперативно записала его к своему парикмахеру в тот же день, чтобы он исправил весь этот беспорядок. Пепельный блонд Феликс получил, но состояние волос оставляло желать лучшего. И сейчас, стоя перед зеркалом, Феликс видит, что мокрые волосы свисают как сосульки, а с них градом льётся вода. Но увы, времени приводить себя в порядок уже не осталось. Феликс в спид режиме, закидывает куртку в раздевалку и уже собирается направиться к своему классу, попутно стягивая резинку с запястья. Коридоры школы уже опустели, и он уверенным шагом направляется в крыло, где сейчас будет урок. Но не успевает он повернуть в нужную сторону, как слышит чьи-то голоса. Как оказалось коридоры опустели, но не все. “Хёнджин и друзья” что-то активно обсуждают, стоя у окна, по всей видимости мало кого из них волнует, что звонок будет через минуту. А вот Феликса это очень сильно волнует, но ещё сильнее его волнует “препятствие” в виде Хёнджина. Времени собираться с духом и моральными силами уже не осталось, поэтому он делает вдох, и пока не передумал, сворачивает в нужную ему сторону. Тело каменеет в ту же самую секунду, как они попадаются в поле его зрения, и чтобы хоть как-то себя отвлечь на эти секунды, пока он старается ровно идти, Феликс смотрит в пол и завязывает хвостик. Мимо Хёнджина и компании он успешно проходит и всеми силами пытается не поворачивать головы, чтобы посмотреть. Но тут он улавливает, что стоило ему сделать пару шагов, как они затихли. Сердце у Феликса в тот момент биться перестало, а рой мыслей в голове пронёсся со скоростью урагана. Последние метры до двери Феликс буквально пролетел, стоило только коснуться ручки, как всё-таки интерес взял своё, и он взглянул на то место, где стоял Хёнджин, но там никого не оказалось. Зато голос за спиной быстро вернул его реальность: — Открывать будешь? Или так и продолжишь в пустоту пялиться? — эту надменность в голосе, Феликс узнает из тысячи. Он даже представить боится, как сейчас на него смотрит Хёнджин. Он весь мокрый, хоть выжимай, а волосы собраны в крысиный хвостик. Не так он себе представлял их разговор, спустя два года молчания, потому что с начала десятого класса то единственное “привет” от Хёнджина благополучно исчезло. Но сил и храбрости, что-либо отвечать у него нет. Если Хёнджин сейчас увидит его лицо, да даже если просто голос услышит, Феликс себя и свои чувства сдаст с потрохами прямо здесь, а Хван придушит его на месте. Умереть от его рук, идея, конечно, заманчивая, но тогда он потеряет последнее, что у него осталось. Живым он хотя бы видеть его сможет. Феликс открывает дверь и влетает в класс прямиком к своей парте, где его уже ждёт Чонин. А следом за ним заходит Хёнджин и наступает тишина. И тут все, даже не сговариваясь переводят взгляд с одного на другого. Феликсу такое внимание не нравится, ему в принципе никакое внимание не нравится, а становится одной из школьных сплетен он и подавно не собирался, но уже что-то поздно менять. От Хёнджина это резкое затишье, тоже не скрылось, но он просто закатил глаза и прошёл к своей последней парте. — Не объяснишь, что происходит? — шепчет ему Чонин. — Давай после уроков... На этом их разговор подходит к концу, так как в класс заходит учитель и начинается урок.

      ***

Чонин, как и обещал, не донимал Феликса до конца уроков вопросами, но стоило им выйти из школы и отойти на пару метров, и он не выдержал: — Ликсии, не знал, что ты общаешься с Хваном, — на лице Чонина расползлась хитрая улыбка. Феликс же почувствовал себя так, будто его током ударило. — Мы и не общаемся, просто, когда я собрался зайти, он тоже подошёл вот и всё. — Да? А я себе уже целую историю про вас придумал... — Чего?! — взорвался Феликс, — к-какую историю? Я и Хван Хёнджин это вообще, что-то невозможное, — начинает оправдываться, потому что, может Чонин и его лучший друг и они делятся всем друг с другом, о своих чувствах к Хёнджину, он ему никогда не расскажет. — Да всё-всё понял я, успокойся, просто решил над тобой подшутить. — Чонин закидывает свою руку ему на плечо и ободряюще похлопывает. — Ну почему ты так категоричен? Сразу говоришь “невозможно”? — Где Хван Хёнджин, а где я? Он бы на меня даже не посмотрел, если бы я ему проход в класс не загородил. Развивать эту тему дальше никто из них не стал, они переключились на обыденные темы. Так они спокойно дошли до развилки, где обычно расходятся по своим домам. Феликс почувствовал себя лучше, но и это как оказалось ненадолго. — Кстати, помнишь я рассказывал тебе о том, что начал кое-с-кем общаться летом? — Чонин решил начать издалека, потому что его следующие слова выбьют Феликсу землю из-под ног. — Так вот, это Сынмин. Как оказалось, он отличный парень, думаю вы бы тоже с ним поладили. — Сынмин? Тот Сынмин, про которого я сейчас подумал? — Феликса прошиб ледяной пот, а выглянувшее солнце, делало ситуацию ещё хуже. — Ага, — всё так же весело ему отвечает Чонин. — Он пригласил меня на их сегодняшнюю тусовку, о тебе я ему тоже рассказывал, поэтому если хочешь, может... — Нет! — слишком резко вырывается из Феликса, что Чонин аж столбенеет и лишь непонимающе смотрит на друга. —Извини, просто не ожидал...я рад, что вы нашли общий язык, но ты ведь знаешь я с другими — выдыхает — в общем всё сложно. — Понимаю, всё в порядке Ликси, я просто предложил, если ты не хочешь, я не в праве тебя заставлять, но если вдруг передумаешь, то буду рад, что мы пойдём вместе — лучезарно улыбается Чонин. — Думаю для начала, я постараюсь переварить это, но ты сходи, надеюсь хорошо проведёшь время. — Феликс всеми силами пытается держать лицо и делать вид, что всё нормально, но Чонин, который хорошо его знает, замечает это сразу же. — Ты боишься, Феликс? — добил. Феликс уже готовит новые оправдания, но не успевает открыть рта, как Чонин продолжает, — Боишься, что я перестану с тобой общаться? — а вот теперь Ли застыл. Чонин, конечно, хорошо его знает, но какое же счастье, что всей картины он не видит. — А ну выбрось это всё из своей головы! Мы как были друзьями так навсегда ими и останемся! Понял? — Понял, — теперь уже облегчённо отвечает Феликс. Они прощаются и расходятся каждый в свою сторону. Феликс чувствует себя отвратительно. Ну и какой он после этого друг? Он как услышал имя Сынмина сразу провёл параллель к Хёнджину, а то, что Чонин в это всё ввязался даже не подумал. А что, если с ним что-то случится? Вдруг это всё специально подстроено? И как только Чонин окажется у них, то он станет следующей жертвой? Феликс понимал, что это бред полнейший. Кроме того инцидента в сентябре с признанием, больше ничего не случалось, да и Чонин рассказывал о том, что с этим, на тот момент, загадочным другом они уже гуляли вместе и всё было отлично. Хотелось бы, чтобы этот нескончаемый водоворот мыслей, из которого невозможно выбраться, закончился, но Феликс выхода не видел...

      ***

Ноябрь.

Октябрьская тусовка для Чонина прошла на отлично, он вполне естественно влился в компанию Хёнджина. Но, как и обещал, на их общении с Феликсом это никак не отразилось. Они всё также часто переписываются вне школы, а в самой школе проводят время вместе. Но всё с точностью как прежде остаться не могло, и Феликс это понимал. Вот и сейчас, вроде бы, как и раньше, они с Чонином возвращаются из столовой в класс, как с другого конца коридора слышится: — Чонина-а! — тут даже гадать и предполагать не надо кто это и откуда. Но в отличии от напряжённого Феликса, Чонин разворачивается и машет рукой Сынмину. — Я тогда пойду в класс, а ты иди к ним... — старается аккуратно слиться Ликс, но и у Чонина на Феликса оказались свои планы. Он хватает Ли за руку и тащит прямиком (в ад) к ним в их милую дружную компанию, а у Феликса коленки сводит судорогой от страха, он пытается сопротивляться, но Чонину на его потуги абсолютно по барабану. Сразу после той тусовки в октябре, Ян активно начал обрабатывать Феликса, что ему непременно надо с ними познакомиться, и вообще они все классные ребята, и он не понимает почему их так бояться. Но чем больше Чонин с ними стал общаться, тем становилось хуже для Феликса. Если раньше он рассказывал в общем о компании (как оказалось, помимо них троих есть ещё Чанбин, Крис и Джисон из другой школы), то теперь стал всё чаще рассказывать о Хёнджине. Феликсу, конечно, только в радость узнать о нём больше. Но с каждым разом скрывать свои красные щёки или удручённый взгляд становилось сложнее. Было приятно слушать, что Хёнджин относится к Чонину, как к младшему брату, не менее нравилось слушать, что Хван говорит или делает, но у всех этих историй один конец. “ — Представляешь, Хёнджин прокатил меня сегодня на урусе. Такая классная тачка. Да и он оказывается отлично водит. — Со щенячьим восторгом рассказывает Чонин, сидя на кровати Феликса на их выходной ночёвке. — Ого, это действительно круто, — говорит то, Феликс одно, но в душе и сам бы так хотел, но... — а, что было дальше? — с искренним интересом спрашивает Феликс. — Ну потом он отвёз меня к ребятам, попрощался со всеми и уехал забирать Хэён. — Кого? Она тоже в вашей компании? — неуверенно уточняет, боясь того, что услышит дальше, но и эта надежда разбивается в дребезги. — А, да нет, — отмахнулся Чонин, — просто девушка с последней тусовки.” Феликс очень любил слушать эти истории, любил настолько, что ненавидел. Но от неизбежного его это не спасло, пока он окунался в недавние воспоминания, Чонин таки дотащил его до остальных. Октябрьский дождь сменился на ноябрьский холод, поэтому Хёнджин с компанией заняли ту часть коридора, где были подсобки и туалеты и организовали там свою личную курилку, которую нормальные люди за километр обходили, а Феликс даже мечтать не смел сюда попасть, но судьба по имени Чонин распорядилась иначе. И вот он тут. Пока Чонин всем пожимал руки и здоровался, Феликс стоял как вкопанный, не понимая, что вообще делать (и что он тут делает). А Хёнджину было в общем то всё равно на происходящее, он сидел на окне и просто курил, единственное, что он сделал так это потрепал Чонина по голове. Но долго обделять Феликса внимание никто не стал, и все взгляды были обращены не него. Ли в очередной раз убедился, что в их компанию он не вписывается вообще, он искренне считал, что на их фоне выглядит жалко. — А это Феликс, — радостно заявляет Чонин и кладёт руку ему на плечо. Феликс в это время пытается слиться с окружающей местностью, чтобы его не видели. — Тот про, которого ты рассказывал? — подаёт свой голос Минхо. Ли скорее ожидал такого от Сынмина, поэтому был крайне удивлён такому интересу. — Ага, он самый. Минхо смотрит прямо на Феликса, сканирует с ног до головы. А взгляд такой, что под кожу пробирается. Неприятно. — А почему ангельский мальчик молчит? — выдаёт Минхо и смотрит Феликсу прямо в глаза. Ли будто в живот ударили. Какой мальчик? Ангельский? Что за бред он несёт? Всё это сейчас очень хотелось ему сказать, но как оказалось он не проронил ни слова. — Просто у нас... — начинает Чонин, но его резко перебивает Хёнджин: — А твой Феликс, что сам разговаривать не умеет? — как обычно язвительно выдаёт Хван, и теперь он уже смотрит на Феликса. Взгляд Минхо показался ему детским лепетом, потому что, то, что сейчас ощущает Феликс передать невозможно. Он остолбенел, просто смотрит в тёмные глаза Хёнджина, которые его засасывают, как чёрная дыра. Вот он и второй добивающий удар. — Умеет. — Феликс сам от себя такого не ожидал, и так низкий голос просел сейчас ещё больше, и получилось даже угрожающе. Теперь настала очередь Хёнджина смотреть на него с раскрытыми глазами. Но удивление прошло быстро. Феликс уже морально готовился, что тот спрыгнет с подоконника и размажет его по стенке, но Хёнджин...ухмыльнулся и закурил вторую сигарету. Минхо и Сынмин смотрели на него с открытыми ртами. — С ума сойти... — начал Сынмин, — ты говорил, что он необычный, но я подумать не мог, что настолько... — Ангельский мальчик, а голос, как у дьявола, действительно поражает, поддержал его Минхо. Пока Чонин им продолжал расхваливать Феликса, у него самого перед глазами был только Хёнджин и мимолётная ухмылка, которая была обращена ему, и только ему. Он настолько завис, что потерял нить разговора, но, когда Чонин потряс его за плечо, вернуться в реальность пришлось, но честно не очень хотелось. — У нас вечеринка на выходных, приходи, — обращается Минхо к Феликсу. — Ликси, ну не отказывайся! Обещаю будет весело, — подначивает его Чонин. И вот вроде добивающий удар уже произошёл, и что же может быть дальше? Но Хёнджин решил его расколотить в щепки. — Ликси? — повторил за Чонином Хёнджин и снова вцепился глазами в Феликса, а тот сейчас под его взглядом расплавится окончательно. Но от глаз Хёнджина, видимо ничего не ускользает, и его оцепенение он прекрасно видит, а ухмылка снова расплывается на его лице. Звонок. Феликс слышит звонок на урок. Он ещё никогда не был так рад этому противному звону, который сейчас с двойной силой бьёт по мозгам. Но рано было радоваться. Пока Минхо и Сынмин шли к своему классу, Феликс судорожно вспомнил, что Хёнджин то с ними в одном. И им пришлось идти втроём. А Хван униматься не собирался: — Почему Ликси? — спрашивает Хёнджин. А кому вопрос адресован — непонятно. Да даже, если и Феликсу, сейчас он может только беззвучно открывать рот. — Потому что ему идёт, — спокойно отвечает Чонин, — Ликс — милашка, да и мы с ним друзья, могу себе позволить, так его называть. Хван на это ничего не ответил, благо они подошли к двери в класс, и он зашёл первым. Как прошёл последний урок Феликс не помнил, как собирал вещи, тоже не помнил. Но зато отлично запомнил, как нёс какой-то бред Чонину, когда тот звал его прогуляться со всеми после школы, а он выбрал бегство. Человек, в которого влюблён Феликс оказался так близко, что он сейчас до потолка от счастья прыгать должен, но он просто сбежал...

      ***

Ночь. Феликс просидел в душе час, а может и больше, он этого не знал. Он садится за туалетный столик, чтобы нанести все эти баночки со средствами для волос, которые впихнула ему мама со словами: “За блондом надо ухаживать — это раз, а волосы у тебя истончились — это два”. Но Феликс смотрит на своё отражение в зеркале, а в голове всплывает: “Ангельский мальчик, но голос, как у дьявола”. Пока Минхо это не сказал, Феликс верил, в то, что на их фоне он ничтожество. А из его уст это скорее был комплимент. — А ведь и правда, я на их фоне больше похож на ангела. Закончив ночные ритуалы по уходу и высушив волосы, Феликс наконец ложиться спать. Этот долгий день наконец закончился. Но стоило найти удобную позу и поймать гипнагогию , как в голове всплыло: “Ликси” И не то, которое говорил Чонин. Феликс видимо окончательно сошёл с ума раз возбудился из-за собственной галлюцинации.

      ***

Как несложно догадаться ни накую вечеринку на выходных Феликс не пошёл. Чонин заспамил его сообщениями и звонками, но у Феликса на всё нашлись отговорки. Примерно в таком режиме он живёт последнюю неделю. Встречи с Хёнджином и компанией теперь ежедневные и предложения Чонина провести время всем вместе и познакомиться с остальными стали, тоже ежедневными. Феликс отмазывался как мог: то ему срочно надо к несуществующему репетитору, то к бабушке, которая сломала ногу, и неважно, что она живёт на другом континенте, даже банальное “роды у кошки” он уже использовал. Отговорки заканчивались, а терпение Чонина и предложения Минхо провести время всем вместе — нет. И вот незаметно закончилась неделя. Наступила долгожданная пятница, но кое-что Феликса всё же смущало. В пятницу они всегда обсуждали предстоящую тусовку на выходные, так было и в этот раз, но ни Чонин, ни Минхо не донимали его просьбами прийти. Уж слишком хорошо складывался этот день, что аж подозрительно. Последний урок закончился, все собираются по домам или по своим делам, например, как Чонин. Ведь он в очередной раз идёт на прогулку с компанией. Он прощается с Феликсом и уходит из класса. И вот тут Ли почувствовал себя странно. Он неделю избегал этих встреч, а когда звать перестали стало даже...обидно, наверное. Неужели отстали? Наигрались и он стал им не нужен? С этими мыслями Феликс покинул класс и пошёл в раздевалку забрать своё пальто. Если Феликс начинал думать, то это надолго. Вроде мазохистом не был, но накручивать себя по любому поводу и без, уже стало таким привычным. Так он и вышел из школы, но перед тем, как спуститься с лестницы остановился и увидел, выходящих за ворота Чонина, Минхо и Сынмина весело о чём-то болтающих. На губах проступила улыбка. Он искренне рад, что все слухи о них были приукрашены и Чонин оказался прав в том, что они хорошие. И у него наконец появились друзья помимо скучного Феликса. Ли всегда считал, что тот достоин намного большего. Стоп. Чонин, Минхо, Сынмин… А где Хёнджин? Феликс замер, как вкопанный, но не успел он развить свою мысль дальше, как его ухо опалило чужое дыхание: — О чём же ты таком думал? Я звал тебя несколько раз, а ты даже внимание не обратил, Ликси. — Хёнджин сказал это с таким спокойствием, что по телу Феликса пробежали мурашки и почему-то стало по-настоящему страшно. Для Чонина у него всегда находилось, что ответить, но сейчас как объяснять всё это Хёнджину, он не знал. Но ещё он не знал, что терпение Хёнджина далеко не такое, как у Яна. — Отвечать не будешь? Ну всё назад пути нет. — Да так...просто задумался о том уравнении, которое мы сегодня решали... — “Какое блять уравнение?! У нас даже алгебры сегодня не было!” — кричит внутренний голос. И только поняв какую чушь он сейчас сморозил, поворачиваться и смотреть после этого Хёнджину в глаза, он перехотел окончательно. — Не знал, что “уравнение” так может увлечь, — Феликс его сейчас не видел, но даже не на секунду не сомневался, что Хёнджин улыбается. — Ну думаю не страшно, если ты отложишь свои интересные уравнения до понедельника, в субботу вечеринка, приходи, я буду ждать. Это последнее, что сказал Хёнджин. Он преспокойно обошёл его и даже не посмотрел, а после скрылся с территории школы. А Феликс всё это время дырявил пустоту взглядом. Он забыл не то, что как ходить, а как дышать. Сам Хван Хёнджин пригласил его, от таких предложений не отказываются, да и Феликс сам не хочет отказываться. Так кое-как собрав себя по частям, он направился в сторону дома. Но находясь в полнейшем шоке, он даже и не запомнил, как дошёл и закрыл за собой входную дверь, но не успел он и сделать пару шагов из прихожей, как в дверь начали стучать. — Феликс открывай! Я знаю, что ты дома и видел, как ты зашёл! — голос Чонина раздаётся из-за двери. Феликс поплёлся обратно открывать, стоило лишь щёлкнуть замку, как Чонин сам распахнул дверь и влетел в квартиру. — Ликс что с тобой? Я звал тебя и звал, а ты даже внимание не обратил. Опять в облаках витаешь? — причитает Чонин, даже не подозревая, что Феликс уже на этих облаках свой собственный замок построил для себя и Хёнджина. — Ну так что, завтра идём на вечеринку вместе? — а вот теперь замок разрушился. — Откуда ты знаешь? — глупый конечно вопрос, с учётом того, что Чонин ещё ни одной вечеринки не пропустил, но его позвал Хёнджин, а не он. — Ликс, извини. Просто мы столько раз звали тебя с Минхо и Сынмином, но ты постоянно отказывался, поэтому я попросил Хёнджина, чтобы он тебя позвал, — в сердце от этого неприятно кольнуло, он там уже нафантазировал, что стал Хвану хоть капельку интересен, как на него обрушилась суровая реальность. Чонин это изменение настроение сразу подметил, но слава всевышнему истолковал неверно. — Ты сильно расстроен из-за этого? Правда прости, что так поступил, просто ты в последнее время сам не свой, и я подумал, что было бы неплохо развеяться. — Феликс на Чонина, конечно же, не злился. Но знал бы ещё он по какой причине Ли себя так ведёт. — Всё в порядке, просто это было неожиданно, что Хёнджин сам позвал, —впервые Феликс сказал правду, просто немного не договорил (но это ведь и не считается, да?) — Я если честно тоже удивился, обычно, когда Сынмин просит позвать какую-нибудь девчонку, Хёнджин сразу отказывается, а тут согласился, — Феликс снова расцвёл, значит всё-таки хоть самую малость он стал ему интересен. — Ну уже и не важно, у него всегда найдутся причины, а ломать голову из-за этого я точно не собираюсь. Ну так что, ты ведь пойдешь? — Пойду. Феликс сказал это с такой лёгкостью. Оказалось соглашаться совсем не сложно, может зря он всё это время убегал?..

      ***

Феликс кое-как разлепил глаза ближе к полудню, всю ночь он ворочался и никак не мог уснуть из-за предстоящего. А ведь это уже сегодня. Стоило ему только подняться с кровати и выйти из комнаты, как его сразу же встречает мама. — Доброе утро, соня! Проспал и завтрак, и обед, даже интересно чем же ты там ночью занимался? — И тебе привет мам. — Подождешь ужина или разогреть обед? — Выбираю второе, — с сонной улыбкой озвучивает Ли. Как только мама скрылась на кухне, Феликс побрёл в ванную. По быстренькому принял душ и почистил зубы. Но как только вышел из ванной в коридоре его уже ожидал гость. — Привет, Ликси! Ты что только проснулся?! Мы так ничего не успеем —возмущённо крикнул Чонин. В том образе, в котором к нему заявился Ян, Феликс его видел впервые. Прямые оверсайз джинсы, безразмерная майка с какой-то рок группой, в руках косуха, но что самое неожиданное на шее чокер. Пока Феликс рассматривал Чонина, как будто видит его в первый раз в жизни, мама прервала затянувшееся молчание: — Что не успеете? — Мы ведь идём на вечеринку сегодня, я уже полностью готов, а Феликс до сих пор в домашнем халатике и с мокрой головой. — Вечеринка? — удивлённо переспросила миссис Ли. — Да. Феликс вам, что не сказал? — тут уже пришла очередь Яна удивляться. — Я хотел вчера тебя предупредить, но видимо из головы вылетело, извини, — попытался оправдаться Феликс. Об этом мы потом поговорим, а сейчас, не знаю сколько там у вас осталось времени, Чонин оставляю его на тебя. — Есть, мэм. — Надеюсь не откажешься поесть, я приготовлю закуски? — на лице миссис Ли появилась ангельская улыбка. — Миссис Ли, я просто не посмею отказать вам и вашей еде. Кстати, вчерашнее кари было просто невероятным. Феликс уже знал, что этот обмен любезностями может затянуться на сутки, поэтому пока они разговаривали, он ретировался в свою комнату. Привёл волосы в порядок и сделал лёгкую укладку. И к тому моменту, как Феликс закончил наконец вернулся Чонин. — Уже решил в чём пойдешь? — плюхается на кровать Ян. — Ну наверное надену джинсы и какой-нибудь свитер. — Ни за что! — резко вскочил Ян. — Феликс сегодня мы подчеркнём всю твою красоту, я не дам тебе её в очередной раз спрятать. Мне таких усилий стоило тебя вытащить, чтобы, что? — такого напора и энтузиазма Феликс точно не ожидал. — Доставай свой набор косметики, а я пока посмотрю, что там с твоей одеждой. Феликс спорить не стал, и по большему счёту сейчас это было бесполезно. Пока Чонин перерывал его шкаф вверх дном, Феликс сделал лёгкий макияж. Просто немного скрыл синяки, подчеркнул глаза и добавил немного румян. К тому моменту как он закончил, Чонин был готов презентовать последний штрих этого образа. В руках он держал черный топ из бифлекса, ткани, которая идеально облегает тело, и прямых белых кожаных брюк. — Возражения не принимаются, — строго сказал Чонин, увидев лицо Феликса, которому такое явно было не по душе, он даже и не помнил, когда это всё купил. — Сегодня подчёркиваем, а не скрываем. Поэтому ты сейчас это надеваешь, а потом выходишь к нам с миссис Ли и мы удивлённо вздыхаем. — Чонин оставляет подготовленный наряд на кровати и выходит из комнаты. Феликс, ещё немного посмотрев, всё-таки надевает то, что выбрал Чонин. Смотря на себя в зеркало в полный рост, он себя просто не узнаёт. Он чувствует себя красивым, но всё равно немного неуютно. Обычно он все скрывал под одеждой, а сейчас отлично видно его ключицы и кубики пресса. — Подчёркиваем, а не скрываем, — повторяет про себя фразу Чонина и возвращается к туалетному столику. Миссис Ли и Чонину пришлось прождать его ещё добрых пятнадцать минут. Но результат явно того стоил. Когда Феликс вышел из комнаты, Чонин и мама смотрели на него, не отрываясь и никак не могли подобрать слов. Ли решил кое-что подправить и видимо не прогадал. Свои распущенные волосы он завязал в хвост, а на глаза добавил чёрных теней и про украшения, конечно, тоже не забыл. Проколов в ушах у него было много, но случая надеть все серьги так и не предоставлялось до сегодняшнего дня, на шее висел кулон-цепь, а на руках такие же браслеты. — Сынок это...боже, — начала мама, — Все будут на тебя пускать слюни, как ты мог скрывать всё это под своими толстовками?! — закончил за неё Чонин. В их глазах Феликс увидел не просто одобрение, а даже восхищение. И правда почему он постоянно прячется? Но думать об этом уже было некогда. На телефон Чонина пришло уведомление. — О боже, Сынмин уже приехал, давай быстрее, он нас ждать точно не будет, — он сразу сорвался с места и полетел в коридор. — Ёнбок-и, — к Феликсу подошла мама, — надеюсь тот, для кого ты так старался не окажется слепым болваном, мой мальчик достоин лучшего никогда об этом не забывай. — Мама, — нарумяненные щёки Феликса покраснели ещё больше. — Не мамкай, это мне материнское сердце подсказывает, а теперь давай иди и хорошенько там повеселились! Феликс набросил пальто, запрыгнул в кроссовки, они вместе попрощались с миссис Ли и спустились вниз. Обычно даже неразговорчивый Сынмин не скупился на комплимент для Феликса, и вместе они поехали прямиком на вечеринку.

      

***

Сегодня всё проходит легче чем обычно. Феликс постоянно зажат, лишний раз старается ничего не говорить, а сейчас чувствует себя таким свободным. Смеётся вместе с Чонином и Сынмином и больше ни о чём не думает. — А кстати я так и не узнал, где будет проходить вечеринка? — отсмеявшись, спрашивает Феликс. — Оо, скоро увидишь, только сильно не удивляйся, — интригует Сынмин. Спустя ещё минут двацать езды по темноте мимо леса, они въезжают на территорию дома, хотя Феликс бы скорее назвал постройку особняком. Когда они выходят из машины, Ли никак не может оторвать взгляд от большого дома в стиле хай-тэк с панорамными окнами во всю величину. — Ну что нравится? — спрашивает Сынмин, улыбаясь. — Нравится...а чей он? — Хёнджина, — отвечает вместо Сынмина Чонин. — Давайте уже внутрь, и так опоздали, а на улице не май. — А нечего было надевать косуху вместо нормальной куртки, вот видишь Феликс в отличии от тебя в пальто, — закатывает глаза Сынмин. — Ну так и я не собираюсь на улице стоять, — парирует Чонин, — а на Феликса, что не на день выглядит как модель. Феликс не обращал внимания на их препирания, просто стоял и смотрел на дом. Ни для кого не было секретом, что Хёнджин при деньгах, он, конечно, придерживался тихой роскоши в одежде, но сразу было видно, что одна вещь стоит, как квартира Феликса. Но целый дом... Единственное, что Ли знал о родителях Хёнджина: его отец успешный бизнесмен, а мать скорее всего была просто “домохозяйкой”. Старший Хван не раз жертвовал школе крупные суммы, а миссис Хван довольно часто принимала участие в различных мероприятиях от родительского комитета. Но Феликс о них больше ничего не слышал, но с какого времени они пропали? Десятый класс! Озаряет Феликса. Они ни разу не появились за весь десятый и уже почти половину одиннадцатого класса. И эти странные изменения Хёнджина год назад. Что-то здесь точно не так, но ответов у Феликса всё равно нет и скорее всего не будет. Сам Хёнджин явно с кем-то вроде него ничем делиться не будет, а выпрашивать ответы, теперь уже у общих знакомых — бессмысленно, либо просто проигнорируют, либо, что ещё хуже сразу сольют Хвану, и последняя соединяющая их ниточка порвётся, а Феликс этого точно не хочет. — Так и будешь там стоять? — слышится сбоку. — Пойдём уже в дом, пока мы тут стоим пропускаем всё самое интересное. Феликс последний раз окидывает взглядом постройку и направляется внутрь вслед за Сынмином и Чонином. Внутри дом поражает ещё больше, огромные комнаты, везде подключена подсветка, которая создаёт полумрак, но при этом не вызывает дискомфорта для глаз. Но всё остальное рассмотреть довольно проблемно, людей тут столько, что просто не сосчитать. А Феликс наивно полагал, что сможет хоть немного побыть рядом с Хёнджином, но, чтобы его тут найти неизвестно сколько времени придётся потратить. Сынмин показывает, где можно оставить верхнюю одежду, а после все идут вглубь дома прямиком к бару. Феликс уже не сильно удивляется, увидев специально нанятого бармена, а потом в толпе находит диджея, который развлекает толпу и даже людей, разносящих напитки. — Что будешь? — спрашивает Сынмин. — Что-нибудь безалкогольное, — Сынмин лишь удивлённо выгибает бровь, но вопросов никаких не задаёт, просто кричит бармену, чтобы сделал безалкогольный мохито. Спустя пару минут наша троица уже со своими напитками в руках. — Пойдёмте найдём Чанбина, он скорее всего, как всегда, на диванчиках около веранды, — говорит Сынмин, пытаясь перекричать толпу. — Интересно получится у него хоть сегодня найти себе кого-нибудь, — хихикает Чонин. — Я, наверное, пойду пока осмотрюсь, — Чонин и Сынмин задерживать его не стали, просто объяснили, где их если что найти, и попросили позвонить, если вдруг заблудится. Так и разошлись, а Феликс пошёл изучать дом. Побродил по первому этажу и встретил половину знакомых лиц со школы и вот наконец нашёл лестницу на второй этаж, но застал явно неожиданную сцену. Минхо прижимает к стене какого-то парня и нагло целует, попутно лапая всевозможные места. Феликс в шоке смотрит на них, и тут его замечает Минхо, приветственно махая рукой. — Ликс! Я уж думал не доживу до того дня, когда ты придёшь сюда, — улыбается ему Минхо, притягивая к себе незнакомого парня. — О так это тот самый, о котором ты рассказывал? И правда ангел, —незнакомец расплывается в улыбке. — Джисон, — представляется парень и сгребает в объятия Феликса, — очень приятно познакомиться. Вот тут Ли выпал окончательно. Джисон, о котором он наслышан и Минхо лучший друг Хёнджина, встречаются. А сам Хёнджин — гомофоб. Мозг Феликса просто не способен сейчас воспринимать информацию. — Ты Хёнджина ищешь? — спрашивает Михно. — Он на втором этаже, сходи поздоровайся, если он не занят, — хитро улыбается и берёт за талию Джисона и они уходят. А вот Феликс никак не может понять, что он сейчас увидел и как к этому всему относиться. На второй этаж он в любом случае собирался, но это “занят” не даёт покоя ещё больше, чем их поцелуй. Феликс поднимается и на его удивление здесь намного спокойнее и тише, чем на первом этаже. Да и людей здесь в разы меньше. Феликс направляется вглубь этажа, но перед ним только закрытые комнаты, и только сейчас до него доходит куда он попал и зачем сюда приходят. Это осознание больно бьёт по голове, и он идёт в сторону выхода, но забредает в другой коридор и понимает, что всё-таки заблудился. Он уже собирается достать телефон и набрать Чонина, как слышит, что его окликают: — Боже так вот ты где, я ведь сказал какая комната, — знакомый голос, настолько знакомый, что Феликс бы не перепутал его ни с каким другим. Хёнджин. Только зовёт он сейчас явно не его. Почему-то в груди всё больно сжалось. Феликс часто тупил при Хёнджине, но сейчас ему нужно уйти. Его сердце в очередной раз разбито, и видеть того, кто даже об этом не знает, сделает сейчас только больнее. Он разворачивается, но головы не поднимает, не хватало ещё Хёнджину видеть его слёзы. Но план с треском проваливается, стоит ему только приблизиться, как его хватают за руку прижимают к стене, не успевает он опомниться, как чужие губы уже накрывают его собственные. И вот в очередной раз Феликс тупит и не знает, что делать. От неожиданности даже дыхание задержал, а у Хёнджина и так терпение на исходе. Хван приоткрывает его рот и проталкивает язык, проводит по верхнему ряду зубов и активно изучает все остальные участки. Свои руки он умещает на чужих ягодицах и притягивает к себе ещё ближе, так, что Феликс буквально чувствует, как Хёнджин возбуждается. Ли кладёт руки ему на плечи, всё ещё в надежде оттолкнуть, но Хёнджина эти попытки распаляют ещё больше. Поцелуй становится диким, от такого напора у Феликса начинают подгибаться коленки и обращаться к здравому смыслу уже просто невозможно. Хван чувствует, как слабеют ноги Феликса, он подхватывает его под коленки и держа не весу прислоняет к стене, но поцелуй не разрывает, лишь сильнее впивается пальцами в ягодицы. А пальцы Феликса с его плеч переходят на волосы и зарываются в них, притягивая ближе. Ликс приноровился, за темпом Хёнджина он всё равно не успевает, но того по всей видимости это не сильно беспокоит, и сам начинает активно отвечать на чужие прикосновения и поцелуи. Хван отрывается всего лишь на секунду и приникает губами к шее. Он не оставляет без внимания ни один свободный участок: целует, прикусывает и даже успевает поставить пару засосов. По новой покрывает всё лицо лёгкими поцелуями, а в это время, одной рукой проникает под топ и начинает поглаживать рельефный живот. Его рука исследует тело и поднимается, всё выше уже почти дойдя до грудной клетки, а губы уже активно ласкают ухо, прикусывая мочку. Каждое касание Хёнджина выбивает весь воздух из лёгких. Перед глазами дымка и ещё один шаг, и Феликс окончательно упадёт в пропасть. Мысли смешались в кашу, от получаемого наслаждения, он и сам невольно стал ближе прижиматься к Хёнджину, чтобы в полной мере ощутить чужое тело. Но тут Феликса прошибает, он чувствует, что стоит Хвану залезть чуть выше под топ и он поймёт, что там совсем не женская грудь. Осознание его моментально вырывает из сладкой истомы, а тело напрягается. Последнее, что проносится у Феликса в голове — эта сладкая пытка сейчас закончится. Ли зажмуривает глаза, потому что точно знает, что стоит Хёнджину понять, что и с кем он сейчас делает, как Феликс в ту же самую секунду окажется на полу. Хёнджин прекрасно ощущает, как только что податливое тело Ли отвечало, чуть ли не с жадностью, на каждое прикосновение, а сейчас резко окаменело. Его такой расклад вообще не устраивает, но сдаваться он точно не собирается, поначалу Феликс тоже брыкался (пусть эти попытки и были ничтожны), но впоследствии расслабился. Хван снова завладевает чужими губами, а рука поднимается выше и нащупывает грудь. “Конец” — проносится в мыслях Ли. Но почему-то пола он до сих пор под собой не почувствовал, кулак, который должен был прилететь в лицо — не прилетел. А Хёнджин всё также продолжает его нагло лапать и вылизывать рот. Феликс и так не сильно понимал, что происходит, а сейчас окончательно запутался. И пока он завис, Хёнджину надоели эти качели, то вцепится, то игнорирует. — Что не так? — Хван отстраняется, но Феликса так от себя и не отпускает. Голос так и сочится недовольством. Ну а что в этой ситуации может ответить Феликс? Ничего. Хёнджин смотрит прямо на него, взгляд абсолютно ясный и он чётко понимает кто перед ним. Феликсу лишь остаётся удивлённо хлопать раскрытыми глазками с потёкшей тушью. — Прости...ты, наверное, меня с кем-то перепутал... — Ли выбирается из хватки Хёнджина и наконец чувствует твёрдую почву под ногами, правда эти самые ноги ровно стоять не хотят. — Я обещаю, что никому ничего не скажу...извини. — Посмотреть в глаза Хёнджину ему сейчас смелости не хватит, поэтому пока Хван просто стоит, Феликс делает то, что лучше всего умеет — сбегает. Он сам и не понимает, как на негнущихся ногах пересёк весь второй этаж и спустился на первый. Но на последних ступеньках, силы его покинули окончательно, и он полетел вниз. Феликс уже был готов встретиться с полом лицом к лицу, как чьи-то руки его подхватили. — Эй ты как? Поаккуратнее надо же, ты так мог себе и шею свернуть! — Феликс поднимает голову и его встречает, обеспокоенный взгляд Джисона. — Оу, смотрю хорошо провёл время, там наверху, — помогает Феликсу выпрямиться, но за руки всё равно поддерживает. — А.…да, наверное. Просто, что-то голова разболелась, не знаешь, как отсюда уехать? — Уехать? — удивлённо переспрашивает Джисон и непонимающе смотрит на него, как будто Феликс сейчас сказал самую глупую чушь в мире. Но потом кое-что замечает, — Боже! Да тебя всего трясёт! Пока Джисон этого не озвучил, Феликс действительно старался не замечать, что всё его тело ходуном ходит, а по спине течёт холодный пот. Джисон закинул его руку к себе на плечо и медленно повёл поближе к прихожей, усадил на диванчик, а сам отошёл в сторону и кому-то позвонил. Спустя пару минут вернулся и плюхнулся рядом. — Я не буду спрашивать ничего конкретного, но скажи честно, с тобой что-то сделали? — Феликс вздрагивает и искренне надеется, что Хан этого не заметил. — Нет, всё в порядке, правда. Просто неважно себя чувствую. — постарался натянуть улыбку, но и та вышла ломаной. Джисон решил с расспросами больше не лезть. Через какое-то время ему пришло на телефон сообщение, он помог Феликсу подняться и вывел во двор, а после усадил в машину. Перед тем как закрыть за Феликсом дверь сказал: — Как приедешь домой обязательно выпей ромашкой чай перед сном. — Спасибо за заботу, и да потом скажи, сколько я тебе буду должен. — Боже мой, Ликс, забей на это, просто скажи куда тебе надо, и он тебя хоть до Антарктиды довезёт. — Феликс посмотрел на Хана по-новому, как оказалось и он не так прост. — Так всё не задерживаю, и ромашковый чай — обязательно! — Джисон закрывает дверь, и Феликс покидает территорию дома.

      ***

До дома Феликс добирается довольно быстро. Зайдя в квартиру, он видит, что в гостиной до сих пор горит свет от торшера и слышны звуки телевизора. На звук закрывающейся двери к нему выходит мама, сонно потирая глаза. — Ох, Ликси, я уже думала до утра не вернёшься. Как время провёл? — Отлично, — врёт и не краснеет. Мама окидывает его взглядом и чуть прищуривает глаза. — Ну ладно...а на звонки почему не отвечал? — Феликс каменеет, только сейчас до него доходит, что он и телефон то ни разу не доставал с того момента, как сел в машину Сынмина. — Да успокойся, я и не звонила, а вот ты улетел и даже телефон с собой не взял. — Она всё ещё смотрит на потерянного Феликса, но решает больше не донимать. — Ладно, иди отдыхай, утром поговорим. Миссис Ли выключает телевизор в зале и уходит в свою комнату. А Феликс возвращается в свою и, действительно, видит, оставленный на кровати телефон. Сил идти в душ уже просто нет, поэтому он просто стягивает с себя всю одежду, надевает пижаму и падает на кровать. Включает телефон и видит недавние уведомления от Чонина, который спрашивает нормально ли, он добрался до дома. Феликс решает ответить завтра, волновать друга, конечно, не хочется, но и говорить сейчас — тоже. Он пролистывает дальше панель уведомлений и видит сообщение с незнакомого номера, которое было отправлено, когда Феликс и Чонин уже ушли. “Второй этаж, прямо до упора, налево, первая дверь. Жду”. Экран уже потух, а Феликс всё так же пялится в телефон. У него появляется какое-то непонятное чувство дежавю. Как будто, он уже слышал, что-то похожее. Он откидывает телефон, переворачивается на спину и закрывает глаза, а в голове начинают всплывать воспоминания сегодняшнего вечера: “Ты Хёнджина ищешь? Он на втором этаже, сходи поздоровайся, если он не занят”; “Боже, так вот ты где, я ведь сказал какая комната”; “Оу, смотрю хорошо провёл время, там наверху”; “...скажи честно, с тобой что-то сделали?”. — Да быть не может, — распахивает глаза, а тело от осознания немеет. — Хёнджин знал, что это я? Да ну бред какой-то. Хотелось бы так сказать. Но пока всё складывается так, что скорее Феликс в бреду, раз думает о таком. Феликс садится на кровати и начинает прокручивать всё ещё раз. Расставляет по полочкам, пытаясь собрать этот пазл, и когда последний кусок встаёт на свое место, его сердце чуть ли не останавливается. “Допустим, что сообщение действительно было от Хёнджина и адресовано оно было именно Феликсу. Значит, когда Хван нашёл заплутавшего Феликса на втором этаже, ошибочно решил, что Ли сообщение видел и пришёл туда поэтому. Но по каким-то неведомым причинам Хёнджин набросился на него с поцелуями, и если бы не та заминка, то разложил бы его прямо у той стены. Но что самое интересное, Хван видел, что перед ним Феликс. Ни очередная девчонка, а именно Феликс. А теперь вопрос, как же так вышло, что всеми известный гомофоб Хван Хёнджин целовался с Феликсом, а после ничего ему не сделал? И причём тут Минхо и Джисон, которые странно себя вели, будто знали о том, что произойдёт. А как же Чонин и Сынмин? Нет. Они вели себя, как обычно. Так неужели, Хёнджин, Минхо и Джисон были в сговоре? Да ну, бред. Гомофоб и парочка геев в сговоре, серьёзно? Звучит, как глупая шутка. Хотелось бы так сказать, но Минхо и Джисон всё ещё остаются друзьями Хёнджина”. От размышлений у Феликса реально заболела голова, вроде на секунду всё прояснилось, как в следующую всё обратно запуталось в клубок.

      ***

Остаток выходных Феликс провёл дома в кровати, стресс сыграл свою роль и Ли слёг с простудой. Хотелось бы уйти на больничный и недели две в школе не появляться, но недуг прошёл за одну ночь, как только силы восстановились. Феликс не знает, как пойдёт в школу, как встретится с остальными и как Хёнджину в глаза смотреть будет. Он в принципе не знает, что ему делать. Воскресенье так и проходит в его раздумьях. Уже конец ноября, все дороги припорошило первым снегом, а температура окончательно скатилась в минус. Но Феликса ничего из этого не волнует, он, не спеша идёт в школу, прекрасно понимая, что на первый урок опаздывает. Холодный ветер неприятно обдаёт щёки, а пальцы колит от холода. Он акцентирует внимание, на всё вокруг лишь бы не думать о случившемся. Но время закончилось, до школы он всё-таки добрался. От первого урока уже прошло двадцать минут, поэтому в коридорах он сейчас точно никого не встретит. Феликс всё также не спеша заходит внутрь, вешает пальто на крючок в раздевалке, хотя пора бы его уже сменить на зимнюю курту, а потом подходит к лестнице. Идти на первый урок смысла уже нет, поэтому поднимется сразу на третий этаж, где у них будет проходить следующий. Стоило только наступить на первую ступеньку, как периферийным зрением он замечает фигуру в другом конце коридора. Значение он этому придавать не собирался, но почему-то так и потянуло посмотреть, кто это. “Твою мать. Хёнджин”. Феликс, выпучив глаза, просто стоял и смотрел. Хёнджин тоже смотрел, буквально одну секунду, а потом понёсся в сторону Феликса. Ликс морально готовил себя к этой встрече все выходные, но как оказалось столкнуться с реальностью готов он не был. А когда на тебя ещё и несётся Хван Хёнджин, так вся жизнь вообще перед глазами пролетает. Тут то у Феликса рефлексы и сработали. Он спрыгнул с лестницы и помчал в противоположный конец коридора, наивно подумав, что Хван за ним бегать не будет. Добежав, Феликс увидел, что тот останавливаться не собирается. Феликс забегает на угловую лестницу и пролетает этажа три так точно. Ну а Хёнджин что? Бежит за ним. Так побегав на втором, третьем и даже четвёртом этажах, прилив адреналина у Ликса благополучно иссякает, а Хёнджин ловит свою “жертву” в той самой импровизированной курилке на втором этаже, где всё и началось. Всё бежать больше некуда, Феликс упирается поясницей в подоконник, а перед ним Хёнджин, который подходит всё ближе и ближе. Он изначально понимал, что ничем хорошим это всё не закончится, поэтому остаётся лишь смиренно принять свою участь. Хёнджин подходит слишком близко, между их телами всего лишь пара жалких сантиметров. “Ну всё сейчас точно придушит” — пролетает в мыслях. Но Феликс видит, как Хёнджин упирается руками в подоконник, захватывая Ликса в кольцо из рук, а его голова падает ему на плечо. — Поймал. Хёнджин так и остаётся в той позе и больше ничего не говорит, а Феликс лишний раз вздохнуть боится. Но молчание всё же прерывается: — И зачем убегал? — слышится где-то в районе плеча. “И правда зачем?” — Феликс ведь просто сделал, то, что делает всегда — сбежал, даже не задумываясь. Но сказал он совершенно другое: — Я правда никому не скажу, что тогда произошло. Ты, наверное, был пьян и просто спутал меня с кем-то. Извини, что сразу не отреагировал, я просто... — Хёнджин мог бы и дальше слушать весь этот бред, но его до глубины души раздражало, что Феликс рядом с ним трясётся, как осиновый лист; неимоверное бесило, что он его боится. Хван всё это видел и с начала седьмого класса правда старался, чтобы Феликс к нему привык. Дружеские беседы его напугали — Хван отдалился, чтобы Ликсу было комфортней. Но он всегда чувствовал на себе его взгляд, знал, что Феликс смотрит, а в ответ посмотреть тоже очень хотелось, но, если бы он так сделал, Феликса бы и след простыл. А в десятом классе всё закончилось, стоило Хёнджину пройти мимо, Феликс готов был потолок рассматривать, только бы не его. Надоело. Хёнджин выпрямляется, а Феликс что-то там дальше продолжает щебетать себе под нос, и всё так же глаза в пол. Раздражает. Он берёт его за подбородок и поднимает ему голову: — Смотри на меня. — И Феликс наконец смотрит, всё те же испуганные глаза, цвета карамели, длинные ресницы и губы-сердечки. Бесит. Хван накрывает его губы своими и вовлекает в поцелуй, Феликс начинает отвечать, даже не задумываясь, просто всё как-то само собой получилось, естественно. Но это не тот голодный, дикий поцелуй, наоборот нежный, спокойный. Хёнджин сминает его губы своими, проводит языком по нижней губе, поглаживает щёку большим пальцем. А Феликс чувствует себя просто —счастливым. Он признаётся себе, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Но пока они играли в “догонялки” и “разговаривали”, первый урок подошёл к концу и прозвенел звонок, который сейчас Феликс ненавидел всеми фибрами души. Хёнджин отстранился, а Феликс смотрел на него и не мог оторвать взгляд. В голове опять кто-то кричал — беги —, но Феликс бежать больше не хотел.

Декабрь.

Половина школьного дня пролетела незаметно. Феликс и Чонин возвращаются из столовой, о чём-то болтая и смеясь. Перед тем как отправится в класс, они заходят в курилку к остальной компании. Это уже стало ежедневной рутиной. Феликс всё-таки влился в компанию, познакомился поближе с остальными и наконец перестал бояться лишний раз подать голос. Можно даже сказать, что в их присутствии он наконец начал чувствовать себя комфортно. Пока Минхо и Сынмин докуривали свои сигареты и общались с Феликсом и Чонином, Хёнджин всё также сидел на подоконнике и скролил ленту в телефоне. Курить Хёнджин бросил. За разговорами время пролетает незаметно. И вот уже наконец пора расходиться по классам. Благо уроки у них сегодня в соседних кабинетах, поэтому пойдут они все вместе. Чонин, Минхо и Сынмин идут вперёд, продолжая что-то обсуждать. Феликс чуть отстаёт от них, а Хван спрыгивает с подоконника, подходит ближе к Феликсу, берёт его за руку и притягивает к себе, оставляет поцелуй на губах. А потом они вместе догоняют остальных. Последние недели Феликс ощущает себя, как в раю. Тот случай с “догонялками” они не обсуждали, да и в принципе больше общаться не стали. Но кое-что кардинально изменилось. Весь распорядок дня Феликса состоит теперь из Хван Хёнджина. Утром он стал приходить специально чуть позже, чтобы получить свой поцелуй в раздевалке, на большой перемене, чаще всего, не считая сегодняшнего, они целуются в кабинке туалета, когда уроки заканчиваются, Хёнджин вызвался подвозить Чонина и Феликса по домам, как только Чонин покидает машину, Феликс получает свой следующий поцелуй. И в завершении дня, когда Хёнджин всё-таки довозит Феликса до дома, за ним следует ещё один. Но и на выходных Феликс без внимания не остаётся, вечеринки он теперь тоже посещает, только сбегать больше с них не планирует. Как только Феликс переступает порог дома, он уже прекрасно знает к какой двери на втором этаже ему нужно идти. Стоит двери за ним закрыться, и поцелуи в школе начинают казаться не более чем детской шалостью. Тут Хёнджин целует страстно, напористо, и не оставляет без внимания всё остальное тело. После они немного сидят вместе со всей компанией. И всё начинается по новой. Феликсу порой начинает казаться, что Хёнджин уже успел зажать его чуть ли не у каждой стены в этом доме. Но всё-таки кое-что Феликс для себя прояснил. Когда вечеринка заканчивается, большая часть людей разъезжается, но свои остаются на ночь в доме. Именно поэтому Джисон так удивился в тот раз, куда это Феликс собрался на ночь глядя. Как только все расходятся по комнатам и в доме наступает тишина, Феликс выныривает из своей и направляется в комнату Хёнджина. И в одну из таких ночей у Ли наконец открылись глаза. “В комнате полумрак, лишь свет луны пробивается через панорамные окна. А двое лежат на кровати в обнимку, но только один из них уже начинает проваливаться в сладкий сон, как второму в голову опять лезут тысячи ненужных мыслей. — Хёнджин? — Мм? — в ответ слышится сонное мычание. — Могу вопрос задать? — всё никак не уймётся Ликс. В ответ он получает точно такое же сонное мычание. — А это правда, что ты гомофоб? У Хёнджина после такого заявления, весь сон рукой снимает. — Ты это сейчас серьёзно? Тебя не смущает, что при любой удобной возможности я тебя целую, а сейчас мы вообще вместе спим? С чего такие вопросы? — Ну просто...тот инцидент в сентябре, тогда ведь тебе признался парень, а вы...ну... — Он мне не в любви признавался, — мгновенно отсекает Хван, — это был шантаж, хотел слить на меня что-то, а за молчание попросил, чтобы я его кошельком стал. Феликса полученная информация знатно удивила, таких подробностей он не знал. Но и порадовала она не меньше. — По школе тогда прошли слухи, что геев ты ненавидишь, но я и не знал, что правда окажется совсем другой. Хёнджин перевернул Феликса на спину, а сам навис сверху: — Боюсь представить, что же ты обо мне подумал, когда поближе узнал Минхо и Джисона, — ухмыляется Хван, прикусывая Ликса за шею. — Ничего не подумал, просто странным показалось, а спросить боялся... — А сейчас боишься? — ухо обдаёт жаром, да так, что всё тело покрывается мурашками. — Не боюсь.” Вот только храбрости спросить в каких они всё-таки отношениях, Феликс в себе не нашёл.

      ***

Вот так неожиданно подкрался конец декабря. Недоотношения Феликса и Хёнджина продолжали развиваться. Они стали намного чаще переписываться, но в школе до сих пор делали вид, что ничего не изменилось. До нового года остаются всего каких-то четыре дня. А именно сегодня Хван и компания закатывают предновогоднюю вечеринку. Поэтому Феликс собирается с особой тщательностью. Но и день сегодня тоже особенный. Во-первых, Хёнджин за ним сегодня заедет, а во-вторых, Ликс наконец решился открыть свои чувства. За сборами время пролетает быстро, даже мама приняла активное участие, сделав ему укладку. Пожелав ему хорошо провести время, Феликс вылетает из квартиры и быстро спускается по ступенькам вниз (этот долбанный лифт так и не починили, а он вообще-то на 8 этаже живёт!). Окрылённый он вылетает из подъезда и запрыгивает на переднее сиденье. Феликс от счастья чуть ли не светится, уже собирается накинуться с поцелуями, как наконец замечает, что Хван чернее тучи. — Что-то случилось? — тихо спрашивает Ликс и выводит Хёнджина из оцепенения. — Родители достали. Никак не могут поделить меня. — Заводит машину Хван и трогается с места. — Поделить? — Ага. Каждый уже настроил планы на меня, а предупредить видимо забыли. — Феликс лишь непонимающе на него смотрит, но всё никак не может решиться задать вопрос вслух, но Хёнджин видя это, сам отвечает. — Да, они развелись. Такого Феликс не ожидал. Насколько он помнил семья Хван была чуть ли не идеальной. А тут такое. Зато теперь стало понятно, откуда эти резкие изменения, пустой дом и коллекция дорогих машин. Хёнджин резко даёт по тормозам, отщёлкивает ремень безопасности, наклоняется и целует Феликса, которого вжало в сиденье. — Ты-то почему грустишь, Ликси? — заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, а после проводит своими длинными пальцами по щеке. — Я не знаю...мне просто грустно из-за тебя... — Из-за меня грустить точно не стоит, — усмехается и возвращается на место, пристёгиваясь, — на публике может они и были образцом подражания, но дома жили, как соседи по лестничной клетке. На мне это особо никак не отразилось, потому что несмотря на их обстоятельства, хоть и по-своему, но они меня любят. Я изначально понимал, что этот день настанет. Просто раздражает их делёжка “меня” между собой. Хёнджин был так откровенен с ним, что у Феликса на сердце потеплело. Он почувствовал себя особенным, такое не каждому расскажешь. Он отцепил свой ремень, и пока Хван по новой заводил машину, чмокнул его в щёку и вернулся на место. Хёнджин лишь удивлённо повернулся, но Ликс даже в темноте машины разглядел, что у Хвана покраснели уши. (может стоит делать так почаще?)

      ***

Когда они приехали, в доме уже было полно людей, но друзей они быстро отыскали. Чанбин, Крис и Минхо, что-то активно обсуждали, рядом сидящий Джисон обнимал руку Минхо, а Сынмин и Чонин громко смеялись над развернувшейся картиной. Феликс и Хёнджин заняли свободный диванчик и тоже присоединись к обсуждению. Но не прошло и десяти минут, как Джисон услышал свою любимую песню и потянул Минхо на танцпол, тот хотел оказать сопротивление, но под напором Хана — это не представлялось возможным. Все остались сидеть на местах, посмеиваясь над парочкой. А Феликс почувствовал на себе взгляд Хёнджина, повернул голову и взглядом будто бы спросил: “Всё в порядке?”. Но в ответ получил лёгкий поцелуй в шею, почувствовал, как Хван обхватывает его запястье, а после уводит в том же направлении, где скрылись Хан и Минхо. Сынмин и Чонин сидели с открытыми ртами, Чанбин продолжал причитать, что вот появилась ещё одна парочка и когда же он найдёт свою любовь, а Криса как будто бы и не удивило такое стечение обстоятельств. Но вот Феликс никак не ожидал таких действий от Хёнджина, а тому и дела до остальных не было. Он повёл его прямиком на танцполом. Следующие три минуты танца, Феликсу показались самыми волшебными. Вокруг них куча людей, но видит он только одного человека перед собой. Как оказалось Хван ещё и умелый танцор, Хёнджин кружил его так, что ещё немного и Ликс улетел бы от переизбытка окситоцина. Когда песня подошла к концу, Хёнджин прошептал ему на ухо: — Мне нравится, когда ты на меня смотришь. В голове Феликса пролетело, что вот он, тот самый идеальный момент для признания. Хёнджин смотрит на Феликса, Феликс на Хёнджина — весь внешний шум уже не имеет никакого значения. — Хёнджин, я.. — стоило только начать, как Феликс чувствует, что с двух сторон его обступают Минхо и Джисон. — А мы всё видели, — игриво протягивает каждый слог Джисон и хитро переводит взгляд с Ликса на Хвана. Попытка номер один провалена.

      ***

Весь оставшийся вечер, Хёнджин и Феликс проводят в компании. Они все вместе пьют, веселятся, периодически выходят на танцпол и все как один смеются над попытками Чанбина найти свою любовь. Феликс чувствует себя таким расслабленным и невероятно счастливым. Но ещё более счастливым его делает, рядом сидящий Хёнджин, который держит его за руку. Ближе к трём часам ночи веселье подходит к концу, все приглашённые гости разъезжаются по домам, а компания расходится по комнатам. Алкоголь Феликс не пил, но чувствует себя вымотанным. Это первый раз для него, когда он просидел весь вечер “от и до” в компании людей. Обычно они с Хёнджином надолго не задерживались, они отдавали предпочтения занятиям поинтереснее. Но силы для того, чтобы умыться и переодеться, в любезно предоставленную одежду Хёнджина, он в себе находит. Как только за ним закрывается дверь в ванную, он сразу направляется, в отведённую ему комнату, закинуть вещи. Только успевает он дотронуться до ручки, как дверь из соседней комнаты открывается и его затаскивают внутрь. Феликс стоит, упираясь лопатками в дверь, до сих пор держа в руках вещи, в которых он сегодня был, пока над ним нависает Хёнджин, упираясь обеими руками в деревянную поверхность рядом с головой Ликса. За секунду он вспоминает о неозвученном признании и решает, что момента идеальнее, он уже просто не подберёт. Они сейчас одни, никто в комнату не ворвётся. Ну что была не была. — Хёнджин, мне нужно кое-что сказать... — только это Феликс и успел проговорить, как Хёнджин впивается своими губами в чужие, нетерпеливо сминая, но всё-таки находит в себе силы оторваться на мгновение: — Всё потом Ликси, — слышится хриплый голос возле губ-сердечек. Попытка два — провал. У Феликса была всего лишь секунда, чтобы увидеть взгляд, которым сейчас смотрит на него Хёнджин. Глаза потемнели и даже сквозь дымку, он чувствовал чужое желание, настолько сильное, что все их прошлые поцелуи и прикосновение показались не более чем детской игрой. Возможно только сейчас Феликс понял, чего стоило Хвану сдерживаться. И только сейчас понял, насколько сильно его хотели. Хёнджин больше медлить не стал, подхватил его под коленки и впился в губы новым поцелуем, более жадным. Феликс обхватил его за шею и зарылся пальцами в волосы. В следующее мгновение он ощутил под собой мягкую кровать, а поцелуй всё продолжался и набирал обороты. Хёнджин терзал его губы так, будто хотел вынуть из Феликса душу, но когда его руки подобрались к резинке домашних штанов Ликса, он посмотрел в глаза Феликсу и бросил короткое: — Боишься? — Не боюсь. — Возможно это был первый раз, когда Феликс сказал правду, но ему уже не было до этого никакого дела. Одним умелым движением Феликс остаётся без штанов и нижнего белья, а после и без футболки. Хёнджин целует в губы Феликса и тянется к подушке, из-под которой достаёт новую упаковку презервативов и смазку. — Готовился? — не узнаёт свой просевший голос Феликс. — Да. Больше Хёнджин ничего говорить не стал, скинул с себя футболку и щедро вылил смазку на пальцы. Феликс может и сказал, что готов и не боится, но тело всё же отреагировало, когда Хёнджин приставил пальцы к колечку мышц. Хван эту скованность заметил и ухмыльнулся. Припал губами к шее, стал зацеловывать и покусывать, а пальцами в этот момент поглаживал вход, немного оттягивая. От шеи дорожкой поцелуев спустился к соску. Оставил невесомый поцелуй, прикусил, а потом втянул его весь. Феликса от такого чуть ли не подбросило, он даже и не подозревал, что его тело окажется таким чувствительным. Пока Хван играл то с одним соском, то с другим, смог протолкнуть один палец внутрь. Стенки сразу же туго сжались вокруг пальца. Он начал спускаться ещё ниже, целуя каждый кубик пресса и оставляя за собой следы от укусов. И тут Феликс чувствует в себе уже два пальца, которые растягивают его внутри. Так не спеша Хван добирается до самого интересного, и пока Феликс в полной уверенности, что Хёнджин явно ничего такого делать не будет, спокойно получает наслаждение от получаемых ласк. Хёнджин останавливается, Феликс поднимает на него затуманенный взгляд, а потом чувствует, как пухлые губы Хвана смыкаются вокруг головки. Феликс выгибается и первый громкий стон слетает с его губ. Он прикусывает нижнюю губу, а пальцы впиваются в простыни. Хван закидывает одну его ногу себе на плечо, а сам берёт в рот полностью и вставляет третий палец. Активно начинает работать головой, втягивать щёки, обводит языком головку — делает всё возможное, чтобы ещё раз услышать, как Феликс под ним стонет. Но Ли из последних сил старается держаться, из глаз уже текут слёзы, а губу он прокусил до крови. Внутри него уже четыре пальца, которые продолжают эту сладкую пытку, растягивая уже податливые и мягкие стенки. У Феликса белеет перед глазами, бёдра неосознанно подаются вперёд, упираясь в горло Хёнджина, а изо рта вылетает новый стон. Ликс в шаге от того, чтобы кончить, он так и не понял, что произошло и что сейчас сделал Хван. Но стало слишком хорошо. Хёнджин чувствует, что Феликс уже на пике, поэтому освобождает рот и надавливает пальцем на уретру, а после снова задевает пальцами простату. Феликс стонет и недовольно рычит, а для Хвана все эти звуки, как оргазм для ушей. Он готов кончить, только от его голоса, но не сегодня. — Хёнджин, пожалуйста... — умоляет Феликс. — Пожалуйста, что? — Вставь уже мне! — получается даже немного грубо. Мольбы быстро сменились на приказной тон. Феликс закрыл себе рот рукой, не ожидая от себя такого, посмотрел на Хёнджина и увидел, что у того уже член колом стоит. А сам Хёнджин возбудился от такого Ликса ещё больше, он рассматривал Феликса так будто сожрёт его и ничего не оставит. Для Хвана это была последняя ниточка, которая удерживала его сознание. И сейчас она порвалась, точнее Феликс порвал. Хван достаёт пальцы, переворачивает Феликса на живот, подкладывает подушку под его бёдра, быстро избавляется от остатков одежды и в два движения раскатывает презерватив по члену. Подставляет плоть ко входу, хотелось, конечно, подразнить Ликса подольше, но ещё немного и Хван сам взорвётся. Он входит только на головку и, опираясь на руки, накрывает тело Феликса своим. — А ты оказывается любишь покомандовать, котёнок, — усмехается и прикусывает ухо, вгоняя член глубже. Из Феликса вырывается вздох. — А ещё мне очень нравится тебя слушать, Ликси, зря ты пытаешься сдержаться... — слизывает, катящуюся вниз по щеке слезу. У Феликса от всех этих: “котёнок”, “Ликси” окончательно плавится мозг — это изначально было бесполезно. — Последний толчок на всю длину. Феликс до этого, пытавшийся удержаться на дрожащих локтях, чтобы чувствовать своей кожей кожу Хвана, сейчас распластался на кровати. Первые минуты Хёнджин не двигался, давая привыкнуть к новым ощущениям, просто покрывал плечи лёгкими поцелуями. И только потом начал аккуратно двигаться, чтобы не доставлять Феликсу сильного дискомфорта. Но сам Ликс уже ничего не соображал. В какой именно момент Хёнджин стал вдавливать его в кровать, он пропустил. Он чувствовал, как член бьёт точно по простате, много поцелуев и как между ними Хван шептал: — Невероятный, — смазанный поцелуй в скулу, — такой блядски красивый всегда, что выебать тебя хотелось в каждом углу, где мы целовались, — укус в шею, — а сжимаешься так, что член мне сейчас оторвешь, — лёгкий хлопок по ягодице, — надо было это намного раньше сделать, — поцелуй в губы, член входит до упора, и Феликс, мыча ему в губы наконец кончает, даже не прикасаясь к себе. Хёнджин делает ещё несколько резких толчков и кончает следом за ним. Когда он выходит, Феликс чувствует неприятную пустоту. Хван переворачивает его на спину и открывает следующий пакетик с презервативом. Феликс на него непонимающе смотрит. — Для нас ночь только началась, Ликси.

      ***

Ликс просыпается от солнца, светящего ему прямо в глаза. Он морщиться и чуть двигается назад, упираясь в тело Хёнджина. Тут то Феликс и распахивает свои заспанные глаза. События ночи и раннего утра пролетают в голове с космической скоростью. Он замечает, что Хёнджин поменял постельное бельё, по всей видимости помыл, одел: и продолжает мирно спать, дыша Феликсу в затылок. Щёки покрываются румянцем, Ликс вчера себя так непристойно вёл: кричал, стонал и извивался, так ещё и успел пару раз на Хёнджина прикрикнуть. С такой стороны показал себя во всей красе, а вот признаться так и не успел. Ну вот Хёнджин проснётся и тогда он точно всё скажет. Пока он всё обдумывал, незаметно для себя начал покусывать большой палец, но обратил Ликс на это внимание только, когда рука, обнимающая его за талию всё это время, пропала и накрыла его собственную. А хриплый голос Хёнджина вывел его из раздумий окончательно: — Хочешь кусать, кусай мою, — Феликс обхватил чужую руку своими пальцами и прижал к себе. Момент для признания может и не подходящий, и он хотел смотреть Хёнджину в глаза, пока честно раскрывает свои настоящие чувства. Но сил ждать подходящей атмосферы уже просто не было: — Хёнджин, я вчера хотел с тобой поговорить о... Видимо судьба явно не на стороне Феликса. На всю комнату раздаётся телефонный звонок и Хёнджин, нехотя отстраняется от Феликса, но перед тем, как потянуться к тумбочке за трезвонящим телефоном, чмокает Ликса в щёку. Феликс переворачивается на другой бок и видит взъерошенные волосы Хёнджина и сонные глаза. Даже такой Хван для Ликса самый красивый, но ещё сильнее ему нравится видеть его таким домашним...родным, таким каким может видеть его только Феликс. Пока Ликс рассматривает Хёнджина, тот таки отвечает на звонок. Попытка номер три — крах. — Чего тебе Хэён? Да, помню, что мы встречаемся вечером. Как подъеду, позвоню. Пока. Вот и всё. Что там Феликс говорил о чувствах? А уже и не важно. Всё закончилось, не успев даже начаться. Феликс не знал, какое у него сейчас выражение лица, но знал точно, что пора уходить. Он поднялся с кровати, почувствовав адскую боль в пояснице, неприятно напоминающую о прекрасно проведённой ночи. Физическая боль показалась ему такой незначительно, по сравнению с тем, что он сейчас испытывает внутри. До этого момента Ликс был уверен, что прекрасно знаком с чувством, когда сердце разбивается в дребезги на множество осколков...Каким же он был дураком. Та боль — ничто. — Ты куда? — послышалось из-за спины. — Воды хочу попить... — Я принесу, лежи и отдыхай, — Хёнджин уже было собрался подняться с кровати, как Феликс его остановил. — Не нужно, — голос дрогнул, Феликс незаметно ущипнул себя за руку и повернулся к Хёнджину, стараясь натянуть улыбку, насколько у него это получилось он не знал, но по обеспокоенным глазам Хёнджина, видимо и здесь он провалился. — Всё тело после сна затекло, хочу немного пройтись и размяться, скоро вернусь. Хёнджин хотел что-то ответить на это, но Феликс вылетел за дверь раньше. Он быстро пересёк коридор и спустился по лестнице, боль в пояснице неприятно отдавалась во всём теле, но было уже всё равно. Ноги не слушались, а внутренний голос всё громче кричал в голове: “Ты что серьёзно думал, что признаешься и вы будете вместе? Думал, что нужен ему? Думал, что любит? Он поигрался и выкинул! Ты ему не нужен! Он тебя никогда не любил и не полюбит! Беги!” И Феликс бежал, пока прямо у входной двери не столкнулся с Джисоном. — Доброе утро, Ликси! А мы с Минхо уже уезжаем, остальные тоже разъехались, поэтому мешать вам не будем. — Джисон улыбался и в своей обычной манере игриво намекал, но стоило ему повернуть голову и увидеть Феликса, как улыбка с лица пропала. — Ликси...ты плачешь... Плачет? И правда плачет. По щекам градом стекают капли слёз. Феликс пытается смахнуть их руками, но они всё текут. В прихожую проходит Минхо и, видя развернувшуюся картину, переводит взгляд с плачущего Феликса на в шоке стоящего любимого. К счастью, Хан отмирает раньше. Накидывает на него свою куртку и обхватывает за плечи. — Ликси, твои вещи остались в комнате у Хёнджина? — Феликс отрицательно мотает головой. Не считая одежды, в которой он вчера был, телефон и другие вещи остались не в комнате Хвана. Джисон больше ничего не спрашивает, указывает кивком головы Минхо на второй этаж, чтобы тот сходил и забрал вещи Феликса, а сам выводит его из дома и усаживает в машину. Спустя минут пять, хотя может и больше, наконец показывается выходящий из дома Минхо. Он отдаёт телефон Феликсу и его куртку, а остальные вещи закидывает в багажник, а после занимает водительское сиденье. Хан остался с Феликсом на заднем. Всю дорогу до его дома ни Хан, ни Минхо ничего не спрашивают, и Феликс благодарен им за это. Джисон уложил Ликса к себе на колени и поглаживал по голове, прям как заботливая мамочка. Когда слёзы иссякли, Феликс дырявил спинку сиденья пустым взглядом, но так и не проронил ни одного слова.

      ***

Как зашёл домой, он не помнил. Помнил голоса Джисона и Минхо, но что они говорили в памяти, так и не прояснилось. Лёжа на кровати, он смотрел в потолок. О чём-то думать не хотелось, да уже было и не о чем. Единственной проблемой оставалось, как всё объяснить маме, когда та вернётся с работы. Ведь он перед ней так ни разу и не объяснился. Она каждый раз говорила: “Потом поговорим”. И это “потом” действительно наступало, но Феликс и здесь выбирал — бегство. Слёзы потекли по вискам. Феликс ненавидел себя. Он не смог стать хорошим сыном, другом, не смог сказать Минхо и Джисону спасибо, и даже не смог честно всё рассказать Хёнджину. Феликс не винил его в случившемся, он сам дурак, что повёлся, открылся и прикипел. Сам виноват, что влюбился. Хёнджин ему ничего не обещал, а Ликс уже нафантазировал, всё что только можно и нельзя. Он постоянно сбегал — от людей, от неприятных разговоров, от правды, от своих чувств...и от своей любви. На этом всё и закончилось...бежать больше некуда и не от кого... End.

      ***

Ох, боже мой! — послышалось с кухни, и тут сразу же показалась голова мамы. — Из головы совсем вылетело, вот всё купила, а куркуму забыла. Магазины пока открыты, пойду быстренько сбегаю и куплю, — женщина уже натягивала куртку в прихожей. — Мам, ну ничего страшного, я уверен, ты в любом случае приготовишь очередной кулинарный шедевр, — голос оставался всё таким же вялым. — Не спорь с матерью, моя любовь — главная приправа, но куркума нужна обязательно! Я быстро. — Миссис Ли потрепала сына по голове и хлопнула входной дверью. Немного постояв, Феликс вернулся к креслу у окна, но садиться не стал. Просто продолжил смотреть на падающий снег. За несколько дней в жизни Феликса ровным счётом не изменилось ничего. Боль так и не прошла, но всё же немного притупилась, особенно хорошо он это почувствовал после разговора с мамой. Он честно признался ей во всём: о новых друзьях; о том, как был счастлив; о том, как больно в груди и том, что полюбил. После этого разговора Феликс честно пообещал себе, что последний его побегбыл из дома Хёнджина. Больше убегать от себя, своих проблем и чувств он не будет. За последние дни его телефон разрывался от сообщений и звонков, но он даже не стал просматривать панель уведомлений. Пока ещё не готов. Видимо и те, кто ему писал, это понимали, поэтому терпеливо ждали ответа. Говорят канун нового года — волшебное время. Феликсу до сих хочется верить в эту глупую ложь... Из мыслей его вырывает стук в дверь, видимо мама убежала и забыла взять ключи. Феликс поплёлся открывать дверь. Но там стояла не мама. Хёнджин. Феликс просто стоял и смотрел, не мог поверить, что действительно видит его, что это правда он, а не галлюцинация, которую придумал мозг и выдаёт за реальность. Но Хёнджин заговорил и Ли всё-таки убедился, что не сошёл с ума: — Джисон и Минхо меня к тебе не пускали, четыре дня держали в комнате. Я бы прибежал в тот же день, если бы мог, — горько усмехается. — Феликс, я.. — пока Хёнджин говорил, он смотрел куда угодно, только не на самого Феликса. Одна лишь мысль приводила его в ужас, если бы он взглянул и увидел, тот же опустошённый взгляд, как в день, когда он ушёл и пообещал вернуться. Но он всё-таки посмотрел, когда услышал, как Ликс шмыгнул носом, только увидел он там не ту леденящую душу пустоту, а любимые карие глаза, правда все мокрые от слёз. Тело среагировало быстрее, чем мозг успел обработать информацию. Хван перешагнул порог и сгрёб в объятия, плачущего как ребёнка Феликса. — Ликси, я здесь, я с тобой, — продолжал всё ближе прижимать к себе. Четыре дня взаперти без возможности увидеть и связаться с Феликсом были не настолько страшными, как увидеть его плачущим. У Хвана сердце разрывалось с двойной силой. Но тут он услышал, как Феликс что-то говорит ему в пальто. — Что? Повтори? — то, что сказал Ликс, он прекрасно услышал, но в сказанное никак поверить не мог. Ликс выбрался из крепких объятий Хёнджина, посмотрел тому прямо в глаза и повторил громче: — Люблю — И я люблю...очень сильно люблю        А больше этим двоим ничего и не надо было. Губы Феликса нашли губы Хёнджина. И он наконец ощутил себя живым, ощутил на губах такой долгожданный и желанный поцелуй. — Кхе-кхе, — послышалось из-за спины Хёнджина и они оба повернули голову на звук. В проёме двери стояла мама. — Кошелёк забыла, но вы продолжайте-продолжайте, вернусь и познакомимся заодно. — Как неожиданно появилась, точно так же быстро и исчезла, закрыв за собой входную дверь. Хёнджин повернул голову и посмотрел на Феликса, тот на него в ответ, а потом оба звонко рассмеялись. Феликс полюбил зиму, полюбил Хёнджина и наконец полюбил себя. Happy end.       P.s. Позже Феликс узнает, что Хэён — двоюродная сестра, Джисон и Минхо изначально знали о чувствах Хвана, а сам Хёнджин влюбился в Феликса ещё задолго до одиннадцатого класса.