Летняя интрижка

Спустя минут пять они уже были на пляже. Недалеко от лагеря, но уже в зоне собственной, украденной у мира свободы. Они лежали на прохладном песке, смотрели в чистое, усыпанное звездами небо. Матвей тихо рассказывал о том, как странствуют созвездия по небосводу с каждым месяцем. Вова слушал, но больше смотрел не вверх, а на четкий, красивый профиль друга, освещенный лунным светом. Сердце колотилось где-то в горле. Нужно сейчас. Сейчас или никогда — Мотя... – тихо позвал Вова, и в его голосе уже прокрались сомнения Матвей вопросительно промычал и повернулся к нему. Его глаза, обычно такие сосредоточенные, сейчас казались бездонными и мягкими в лунном свете, а рассыпанные по переносице веснушки выглядели особенно ярко. Вова засмотрелся. Засмотрелся так долго, что почувствовал, как жар заполняет его щеки — Володь? – Матвей попытался вытянуть его из ступора, и этим только сильнее загнал в угол — Мотя... – Вова отвёл взгляд, смущаясь собственной неловкости – Сегодня луна красивая, не находишь? «Какая, к черту, луна! Идиот!» – пронеслось у него в голове — Луна? – Матвей мягко улыбнулся – Луна всегда красива. Даже когда её не видно за облаками — Конечно... – голос Вовы дрогнул – Ты всегда прекрасен. Даже среди толпы Слова вырвались сами, непроизвольно. Он прикусил язык, но было поздно — Что? – на выдохе произнес Матвей, и его взгляд из созерцательного стал вопрошающим, приземленным Решение созрело мгновенно, подхваченное волной отчаяния и смелости. Вова больше не думал. Он легким движением притянул Матвея к себе и прикоснулся губами к его губам Поцелуй был неумелым, робким, невероятно нежным. И длился он всего мгновение, Матвей отпрянул — Володя... – прошептал он одним движением губ, глядя в широко раскрытые, почти стеклянные глаза Вовы Вова замер на грани. Вот оно. Отторжение. Конец. Его мир готов был рухнуть Но потом он почувствовал осторожное, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Пальцы Матвея мягко в них впутывались — Володь... всё хорошо – тихо сказал Матвей, и в его голосе не было ни страха, ни отвращения. Только принятие И тогда Вова обрушился. Он не заплакал, слез не было. Он просто упал в его объятия, прижавшись лицом к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который, казалось, теперь бился в унисон с его собственным. Его накрыла не буря, а тихая, всепоглощающая волна. Волна счастья. Того самого, от которого не кричат, а просто забываешь, как дышать