Я Супербой в мире DC 11

***

Стекло капсулы поднялось с тихим шипением, и Кристина почувствовала запах — стерильный, металлический, с лёгкой примесью озона. Запах лаборатории, который она ненавидела с детства. Она стояла в трёх метрах, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Он был маленьким. Нет, не по росту — шестнадцать лет, почти взрослый, плечи уже разворачивались, мышцы угадывались под белым костюмом. Но в этой капсуле, в этом чужом теле он выглядел потерянным. Ребёнком, которого бросили в незнакомом мире без карты и компаса. Чёрные волосы, такие же, как у неё. Те же скулы. Та же линия подбородка. Кристина поймала себя на том, что разглядывает его как зеркало — кривое зеркало, которое показывает не её, а кого-то очень похожего, но другого. Глаза — вот главное отличие. Чёрная склера, как ночное небо, и серая радужка с металлическим блеском. Метка эксперимента. Клеймо, которое Кадмус поставил на нём, как тавро на скотине. Он медленно поднялся, опираясь рукой о край капсулы. Движения неуверенные — как у новорождённого жеребёнка, который впервые пробует ноги. Кристина заметила, как он сжал кулаки, проверяя мышцы. Он ничего не умел. Совсем ничего. Даже ходить, кажется, учился заново. — Выходи медленно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягче обычного. — Головокружение пройдёт. Воздух здесь сухой, непривычный. Сделай глубокий вдох. Он послушался. Вдохнул, и его плечи чуть опустились — расслабились. Потом посмотрел на неё. В серых глазах мелькнуло что-то — не страх, нет. Настороженность. Ожидание удара. Она знала этот взгляд. Он был у неё самой, когда она впервые поняла, что отличается от людей. Что может раздавить стальную балку пальцами и не заметить. — Кто ты? — спросил он. Голос сел, хрипел, но звучал глубже, чем она ожидала. Взрослый голос в подростковом теле. — Кристина Кент. — Она сделала шаг вперёд и остановилась, не подходя слишком близко. Не хватало ещё спугнуть его. — Мой генетический материал использовали для твоего создания. Так что формально я — твой донор. Он моргнул. Дважды. Медленно, будто переваривал информацию. — То есть ты моя мать? — Не в биологическом смысле. — Кристина покачала головой, и прядь чёрных волос упала на лицо. — Клонирование — это не естественное зачатие. У меня нет материнской связи с тобой. Но да, твоя ДНК на семьдесят процентов совпадает с моей. Он опустил взгляд на грудь, на красную букву «S», и провёл по ней пальцами. Материя под пальцами чуть прогнулась — прочная, но мягкая. — Тогда почему я ношу твой символ? Вопрос застал её врасплох. Кристина замялась. Она смотрела, как его пальцы гладят эмблему, и вдруг почувствовала странную боль в груди. Он не выбирал этот костюм. Ему его надели, как надевают смирительную рубашку. — Не я выбирала для тебя одежду, — сказала она наконец, и голос прозвучал жёстче, чем хотелось. Она смягчилась: — Но этот символ означает «Надежда» на Криптоне. Моя семья носила его задолго до меня. Может, тебе он тоже пригодится. Он кивнул — медленно, не вполне убеждённо — и шагнул из капсулы. Босые ступни коснулись холодного металлического пола. Он вздрогнул, втянул воздух сквозь зубы, но устоял. Не упал. Кристина отметила это с одобрением. Белла подскочила к нему с явным любопытством. Рыжие волосы развевались, веснушки на носу казались ярче при белом свете. — Привет, малыш. Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Тошнота? Аллергия на что-нибудь? — Она говорила быстро, как пулемёт, и он слегка отшатнулся. — Я в порядке, — ответил он, но голос дрогнул. — Только хочу есть. Кристина заметила, как его желудок заурчал — громко, на всю комнату. Белла ухмыльнулась. — Еда будет. — Она оглянулась на Британи. — Мы можем его покормить? Британи кивнула. Её лицо оставалось непроницаемым, как всегда. — Столовая на третьем уровне. Дина уже там. Отведите его. Кристина шагнула вперёд, сама не ожидая от себя этого движения. — Я пойду с ним. Британи бросила на неё быстрый взгляд — оценивающий, изучающий. В чёрных глазах мелькнуло что-то вроде удивления, но она ничего не сказала. Только чуть приподняла бровь и отвернулась. Они двинулись по коридору. Коннор — в центре, Белла справа, Кристина слева. Позади, на безопасном расстоянии, шла Британи. Тишину нарушал только гул вентиляции и их шаги. Пол под ногами был тёплым — подогрев, чтобы босым было не холодно. Кристина заметила, как Коннор поворачивал голову, рассматривая стены, светильники, голографические указатели. Впитывал информацию как губка. В лифте Белла не выдержала. — Как тебя зовут? Он помолчал. В лифте пахло озоном и чем-то сладковатым — освежителем. — Кон-Эл. Вы сами сказали. — Нет, я спрашиваю, как ты хочешь, чтобы тебя называли. Кон-Эл — криптонское имя. Можно сократить до Кона. Или придумать земное. Он посмотрел на Кристину. Она пожала плечами. — Я взяла имя Кристина, когда папа и мама — Кенты — удочерили меня. До этого меня звали Кара Зор-Эл. Но Кристина стала моим настоящим именем. Ты можешь выбрать любое. Или вообще не брать земного. Решать тебе. Он надолго задумался. Лифт остановился, двери открылись с мелодичным звоном, а он всё молчал. Кристина видела, как его лицо напряглось — он что-то решал. Что-то важное. — Коннор, — сказал он наконец. — Коннор Кент. Кристина подняла бровь. Коннор. Почти как её имя. Созвучно. И фамилия Кент. Она почувствовала тепло в груди — удивление пополам с чем-то ещё. Принятием? — Почему Коннор? — спросила Белла, выходя из лифта. — Не знаю. Просто нравится. — Он пожал плечами, но взгляд стал твёрже. — И звучит как начало новой жизни. Не хочу цепляться за то, чего нет. Кристина кивнула. В его словах была грусть, глубокая и какая-то очень взрослая. Она не стала спрашивать. Время ещё будет. — Хорошо, Коннор, — Белла хлопнула его по плечу, и он слегка покачнулся — слишком сильный хлопок для обычного человека, но Кристина заметила, что он не упал, а только переступил с ноги на ногу. — Пойдём, накормим тебя. Столовая оказалась светлой комнатой с панорамными окнами. Земля висела внизу — голубая, белая, зелёная. Коннор замер на пороге, глядя на неё. Кристина увидела, как его губы чуть приоткрылись, а в глазах вспыхнуло что-то — благоговение? Тоска? — Красиво, — прошептал он. — Это дом, — ответила Кристина. — Для всех нас. Дина уже расставляла тарелки. Простая керамика, белая, с синей каёмкой. Кристина знала, что Дина специально выбрала такую — небьющуюся. На всякий случай. — Садись, — Кристина указала на стул. — Что ты любишь? Коннор сел, осторожно, будто боясь сломать мебель. Огляделся. На столе стояли солонка, перечница, бутылка оливкового масла. Обычные вещи. — Я не знаю, — сказал он. — Всё, что есть. — Ничего не помнишь? — Помню, — он сжал вилку. Пальцы побелели. — Но это не мои воспоминания. Или мои? Я не понимаю. Картинки, звуки… лица. Но я не знаю, кто эти люди. Кристина переглянулась с Британи. Та едва заметно кивнула — продолжай. — Расскажешь позже, если захочешь, — сказала Кристина мягко. — Сначала поешь. Ты очень бледный. Дина поставила перед ним тарелку с пастой и курицей. Пар поднимался над едой, и Кристина увидела, как ноздри Коннора раздулись — он втянул запах. И улыбнулся. Первая улыбка за всё время. Робкая, но настоящая. — Спасибо. И начал есть. Быстро, жадно, но без хамства. Просто очень голодный. Кристина села напротив, положив локти на стол, и наблюдала. Она заметила, как он вертит вилку в пальцах, привыкая к весу. Как иногда замирает на секунду, будто прислушиваясь к себе. Как его глаза — эти странные, серые на чёрном — следят за каждым её движением. — Он ест как обычный подросток, — заметила Белла, наливая себе кофе из термоса. — Я ожидала, что он откусит кусок стола. — Я не настолько голоден, — пробормотал Коннор с набитым ртом, и Кристина чуть улыбнулась. — И вообще, я не знаю, что я могу. Пока не знаю. Британи села в кресло у окна, вытянув длинные ноги. — Кадмус оставил данные, но они неполные. Твоя адаптация и регенерация — это теория. Мы будем тестировать тебя завтра. Сегодня — отдых и наблюдение. Коннор проглотил кусок и посмотрел на неё. В его взгляде не было вызова. Только усталое любопытство. — А если я откажусь? — Тогда ты просто будешь сидеть в своей комнате. Но тебе же скучно станет. Он усмехнулся — коротко, беззлобно. — Логично. Кристина поймала себя на том, что уголки её губ тоже тянутся вверх. Он не истерил. Не бился в панике. Не требовал ответов. Просто… принимал. Слишком спокойно для шестнадцатилетнего клона, который только что узнал, что его вырастили в пробирке для размножения. — Ты не боишься? — спросила она прямо. Он поднял на неё серые глаза. В них мелькнуло что-то — тень страха, быстро подавленная. — Боюсь. — Его голос чуть дрогнул. — Но паника не поможет. Я сначала разберусь, потом буду бояться. Слова были слишком взрослыми. Слишком правильными. Кристина почувствовала укол беспокойства. Что, если Кадмус всё-таки загрузил в него чужие матрицы? Что, если он притворяется? Но он снова уткнулся в тарелку, и вид у него был самый обычный — уставший, голодный подросток с чёрными кругами под глазами. Он просто хотел есть. И спать. И понять, что происходит. «Придётся наблюдать», — решила Кристина. — «И надеяться, что он не окажется монстром».

***

Подземный бункер Александры Лютор находился на глубине двухсот метров под руинами комплекса «Кадмус». Она сидела в кожаном кресле перед голографическим экраном, перебирая обрывки данных, которые удалось спасти. — Сколько мы потеряли? — спросила она, не оборачиваясь. Доктор Спок стояла у двери, нервно теребя край халата. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Девяносто семь процентов исследований, мисс Лютор. Архивы генетических образцов уничтожены. Пять резервных серверов — тоже. Осталось только то, что мы вывезли за час до атаки. — За час до атаки, — повторила Александра, и её голос стал ледяным. — Вы знали, что Лига идёт? — Нет! — Спок выпрямилась. — Я ничего не знала. Системы предупреждения сработали штатно. Мы просто… мы всегда возим резервные копии в защищённом контейнере. Это протокол. Александра медленно повернулась в кресле. Её серые глаза — такие же холодные, как у клона, но без чёрной склеры — впились в учёную. — Протокол, говорите. А протокол на случай, если клон выживет и попадёт в руки Лиги, у вас был? Спок сглотнула. — Мы предполагали, что капсула будет уничтожена. Или клон погибнет от повреждений. — Вы предполагали. — Александра встала, и Спок невольно сделала шаг назад. — Вы предполагали, а я потеряла проект, на который потратила три года и почти миллиард долларов. Мужской клон. Идеальный самец. И теперь он у Кристины Кент. — Мы не знаем наверняка, что он выжил, — рискнула сказать Спок. — Капсула могла быть разрушена. Или он мог задохнуться в стазисе. — Лига нашла его. — Александра ткнула пальцем в экран, где горело красное уведомление. — Мои источники на Сторожевой Башне сообщают, что час назад была активирована карантинная капсула для криптонцев. Живой. Здоровый. И теперь он у них. Спок молчала. Александра прошлась по комнате, заложив руки за спину. Пол под ногами был бетонный, холодный. Стены — армированный свинец, чтобы никакие рентгеновские лучи не проникли внутрь. Она чувствовала себя в клетке. В своей собственной клетке. — Что мы знаем о его способностях? — спросила она, остановившись у окна, за которым была только земля и тьма. — Поверхностные данные, — быстро заговорила Спок, радуясь возможности быть полезной. — Лазерное зрение, рентгеновское восприятие, полёт. Сила и скорость на уровне молодого криптонца. Регенерация и адаптация. Если его не убить мгновенно, он становится устойчив к любому типу атак. — Криптонит? — Не действует. Мы проверяли на образцах тканей. Зелёный, красный, золотой — никакой реакции. Александра усмехнулась — горько, без веселья. — Мы создали существо, у которого нет слабостей. И отдали его Лиге Справедливости. Прекрасная работа, доктор. — Мы не отдавали. Лига забрала. — Ах, простите, конечно. Лига забрала. Потому что у нас не было сил защитить свой проект. — Она повернулась к Спок. — Кто дал им координаты? Спок побледнела ещё сильнее. — Мы… мы не знаем. Возможно, утечка в отделе безопасности. — Найдите. — Александра села обратно в кресло и коснулась панели управления. Экран засветился, показывая спутниковую карту. — Найдите и убейте. А затем найдите способ вернуть мне моего клона. — Мисс Лютор, это практически невозможно. Сторожевая Башня охраняется лучше, чем Форт Нокс. У нас нет доступа, нет кодов, нет… — Я не сказала «верните мне его немедленно». Я сказала «найдите способ». У вас есть мозги, Спок. Используйте их. Или я найду того, кто использует. Спок вытянулась по струнке. — Поняла, мисс Лютор. — Свободны. Учёная почти выбежала из комнаты. Александра осталась одна. Она смотрела на карту, где светилась точка — последнее известное местоположение Сторожевой Башни. Точка двигалась по орбите, недосягаемая. — Кон-Эл, — прошептала она. — Ты моё творение. И ты вернёшься ко мне. Так или иначе. Она отключила экран и закрыла глаза. В темноте перед ней встало лицо клона — чёрные волосы, серая радужка, чужое, но такое красивое лицо. Она помнила его тело, идеальное, созданное в пробирке. Помнила, как смотрела на него через стекло, чувствуя странное, почти материнское удовлетворение. Но прежде чем окончательно уйти в раздумья, Александра открыла другой файл — старый, зашифрованный, с грифом «Сверхъестественные гипотезы». Демографические графики за последние три столетия. Резкий перелом в конце семнадцатого века. Никакого генетического объяснения. Никакой мутации. Только чистая статистика, которая кричала о том, что природа не могла так ошибиться. «Проклятие, — подумала она. — Бред суеверных магов. Но факты… факты упрямы». Она закрыла файл. Не сейчас. Сначала клон. Потом — ответы на вопросы, которые наука отказывалась задавать.

***

Паста была вкусной. Я не ожидал, что на космической станции умеют готовить нормальную еду. Соус не из пакетика, курица не резиновая. Я ел и чувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая дрожь в руках. Я краем глаза наблюдал за ними. Кристина, Британи, Белла, Дина. Диана сидела в углу и не вмешивалась, но я чувствовал её взгляд — тяжёлый, оценивающий. Ни одного мужчины, кроме меня. Хотя Оливер, говорят, тоже где-то здесь. Но не пришёл. Может, его не пустили. Или он сам не захотел. — Вода, — Дина поставила передо мной стакан. — Пей медленно. Организм должен привыкнуть. Я кивнул. Сделал глоток. Вода была чуть прохладной, без привкуса хлора — фильтрованная. Я выпил половину за раз, и Дина нахмурилась, но ничего не сказала. — Вопросы есть? — спросила Британи. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня как на ребус. Чёрные волосы коротко стрижены, глаза тёмные, непроницаемые. — Тысяча, — ответил я, отставляя вилку. — Но начну с главного. Вы сказали, что меня создали из-за демографического кризиса. Что это значит на практике? Я должен… размножаться? Белла поперхнулась кофе. Дина отвернулась, делая вид, что очень занята тарелками. Британи осталась невозмутимой. — В оригинальном проекте Кадмуса — да. — Она говорила ровно, как на лекции. — Ты должен был стать донором генетического материала. Или «племенным жеребцом», если хочешь грубых формулировок. Но мы не позволим этому случиться. — А правительство? — Правительство не знает, что ты жив. Официально капсула с клоном уничтожена при взрыве комплекса. Ты — мёртв для них. Я отставил вилку. Металл звякнул о край тарелки, и я вздрогнул от неожиданного звука — слух всё ещё был слишком острым. — То есть я нелегал? — Ты — несуществующий клон. — Британи чуть склонила голову. — Беженец. Или подопечный Лиги. Выбирай термин, который тебе больше нравится. Я посмотрел на Кристину. Она молчала, но в её глазах было что-то тёплое. Или мне казалось? Я не умел читать чужие эмоции. Раньше умел. А теперь не знал. — А вы? — спросил я её. — Что вы обо мне думаете? Я для вас — ошибка эксперимента или… родственник? Она ответила не сразу. Я видел, как она подбирает слова — шевелятся губы, хмурится лоб. — Я думаю, что ты человек. Или криптонец. Имеешь право на жизнь, свободу и выбор. Всё остальное — политика. — Красивые слова. — Я не политик. Я супергерой. — Она чуть улыбнулась. — Супергерои говорят красивые слова, потому что правда часто уродлива. Я хмыкнул. И сам не понял, что именно меня рассмешило. Наверное, абсурд ситуации. Я — двадцатилетний парень из обычного мира, который погиб из-за глупого спора, а теперь сижу на космической станции, ем пасту и разговариваю с женщиной в плаще. — Ладно, — сказал я, возвращаясь к еде. — Допустим, я остаюсь. Что я буду делать? Скрываться в комнате? Учиться? — Учиться, — подтвердила Британи. — Контролировать свои способности. Понимать своё тело. Ты — гибрид, и мы не знаем, на что ты способен. Первые тесты — завтра. — А потом? — Потом — решишь сам. Ты не заключённый. — Но и не свободный. — Никто не свободен, Коннор. — Она посмотрела на окно, где висела Земля. — Даже мы. Я почему-то поверил ей. Я доел пасту, вытер рот салфеткой. Дина забрала тарелку, и я заметил, что она улыбнулась, когда увидела пустую тарелку. — Комната готова, — сказала она. — Пойдём, покажу. Я встал. Ноги слушались, но всё тело было как чужое. Я чувствовал внутри энергию — тёплую, пульсирующую, как второй пульс. Она ждала. Но я не знал, как её выпустить. И боялся пытаться. По пути в комнату мы прошли мимо тренировочного зала. Сквозь стеклянную стену я увидел тренажёры, манекены для отработки ударов, какие-то сложные устройства с мигающими огоньками. — Завтра будешь здесь, — сказала Белла. — Я приду посмотреть. Люблю наблюдать за новичками. — Ты издеваешься? — Немного. — Её зелёные глаза блестели. — Но в основном — да. Она улыбнулась. Я заметил, что у неё веснушки на носу, и почему-то это показалось мне самым нормальным, что я видел за последний час. Комната оказалась маленькой — кровать, стол, шкаф, пара стульев. Окно во всю стену с видом на Землю. Я подошёл к стеклу и замер. Голубая планета висела в черноте, и я мог разглядеть очертания континентов. Где-то там, внизу, осталась моя прошлая жизнь. Друзья, которые не знают, что я умер. Девушка, которая крикнула «умри от своих баб». Родители, которым никто не скажет правду. — Красиво, — сказал я, и голос сел. — Привыкай, — ответила Кристина. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Если хочешь, можем поговорить позже. О Криптоне. О твоих… способностях. — Хочу, — сказал я. — Но не сейчас. Сейчас я хочу побыть один. Она кивнула и ушла. Дина и Белла тоже вышли. Британи задержалась на секунду, глядя на меня из-под чёлки. — Не делай глупостей, — сказала она. — Стены здесь толстые, но я всё равно услышу. — Не сомневаюсь. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я остался один. Сел на кровать, провёл рукой по лицу. Чёрная склера. Серая радужка. Шестнадцатилетнее тело, которое не моё. Я чувствовал каждый мускул, каждое ребро, каждый позвонок — всё было чужим. Я Коннор. Коннор Кент. Я выбрал это имя сам. Потому что Кристиан умер под колёсами машины. А я — новый человек. Клон. Оружие. Жеребец. Но я сам решу, кем мне быть. — Охренеть, — прошептал я в пустоту. И закрыл глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Энергия в груди пульсировала в такт сердцу. Я не знал, что с ней делать. Но знал, что завтра узнаю. А сегодня я просто побуду один. Посмотрю на Землю. Подумаю о том, как доехал до жизни такой. --- От третьего лица — Кристина Она вернулась в командный центр, где Британи, Белла и Диана уже обсуждали план действий. Диана стояла у голографической карты, подсвеченной синим, и повернулась при входе Кристины. — Как он? — Спокойный. Слишком спокойный. — Кристина села в кресло и провела рукой по волосам — жест беспокойства, который она не могла контро