Допрос убийцы: Фиктофилия

—Ли Минхо, посмотрите меня, пожалуйста, —постукивая чуть отросшими ногтями по столу, сказал мужчина средних лет, смотря на юношу перед ним, что сгорбился в три погибели, и, казалось, пытался сжаться до размера атома, чтобы ему не пришлось отвечать на лишние вопросы. Юноша взгляда не поднял, даже намёка не дал, что услышал брошенную ему фразу. —Ли Минхо? — всё ещё пытался достучаться до него адвокат. —Что вы хотите услышать от меня? —юноша начал истерически счёсывать свои руки. Наручники неприятно ссаднили и без того красную кожу. Слёзы текли по его щекам, оставляя темноватые пятна на его штанах и футболке. Он провёл здесь чёрт знает сколько времени. Окружающая атмосфера душит, давит на голову. Он не может сделать и вздоха полной грудью. —Да, я убил его, убил, — срываясь на бешенные рыдания, закричал парень. Наручники зазвякали, парень попытался встать, но мужчина, стоящий за ним, не позволил, и, в грубой форме надавив ему на плечи, усадил на место. В горле стоял ком, слезы уже пропитали футболку. За последние недели Минхо толком не питался, отчего щёки стали впалыми, лицо осунулось, губы потрескались, а кожа побледнела, приняв трупный синеватый оттенок. Каштановые волосы по состоянию чуть лучше соломы. —Пожалуйста, успокойтесь. Чтоб я мог вам помочь, вы должны мне всё рассказать. Расскажите мне, когда вы познакомились, и что вы чувствовали в тот момент?— не оставлял попытки поговорить с парнем адвокат. На самое больное давит, сам знает, — вы чувствовали себя любимым или у вас были чисто дружеские отношения? Вы доверяли ему? —мужчина скалится, видя, что парень больше не истерит, но голова всё еще низко опущена, а плечи время от времени подрагивают. Минхо смотрел на свои руки, которые были по локоть в крови. Крови любимого. Он помнит, как смотрел в его глаза, просил не умирать, не оставлять его. Он кричал, звал на помощь, выл от боли. Казалось, что он полоснул ножом себя, своё сердце голыми руками из груди вынул. А его любовь, лёжа у него на коленях и истекая кровью, смотрел на него со слепой преданностью. С верой во все хорошее и лучшее будущее. Глупый. Глупый. Он умер в агонии. В страшных муках, но любимого не обвинял. Минхо шептал его имя, говоря, что они ещё не повидали Париж и не попробовали те самые популярные круассаны, что готовят в лавке La Maison d'Isabelle, которую они так хотели вместе посетить. Его безжизненные глаза отпечатались на сетчатке. Его пухлые щёки, которые Минхо любил всем сердцем, остыли в мгновение ока. Минхо судорожно целовал их, лежа на сырой земле, пока сотрудники полиции и скорой пытались оттащить его от безжизненного холодного тела. Он умолял очнутся, падал на колени, не в силах подняться. Он убил свою любовь. Он убил себя. —Я убийца,— подавляя рыдания, ответил парень. — сегодня ровно два месяца, как я его убил. Вот этими руками, —парень поднимает руки, закованные наручниками. —Это я понял, Минхо, но можно поподробнее? — не оставлял попыток достучаться. Минхо пытались разговорить уже раз пять, если не больше. Он сбился со счета, — как вы с ним познакомились, начнем с малого? —В больнице. Мне назначили нового лечащего врача. До выписки оставалось совсем ничего, так что я не видел смысла идти с ним на контакт, —пересиливая себя, сказал парень, в первый раз открываясь для кого то. —Но вы все же стали очень близки. Как? —медленно подводит к гланым вопросам адвокат Ли, записывая что то в черный блокнот. —Как то мы разговорились о моем самочувствии, и я проговорился о том, что люблю персики. Так этот болван мне каждый день стал их таскать, —вспоминая, словно снова переживая эти моменты, улыбаясь сквозь слёзы, сказал парень. —Я тогда ещё не успевал из съедать и прятал оставшиеся под подушку, чтобы он снова и снова каждый день заносил их мне. Он не давил на меня, как другие врачи. Они были плохими, но он никогда не позволял себе ничего лишнего. Он напоминал мне о матери, — парень резко замолк, а адвокат Ли взял на заметку расспросить Минхо о его семье. —Продолжайте. Вы сказали, что вас должны были скоро выписать, но почему вы задержались там еще на 6 месяцев? —Я... Джисон сказал мне, что если меня выпишут, то мы больше не сможем видеться, а я дышал им. Не мог и дня прожить, не взглянув в его глаза. Они у него такие необычные, я не знал, что такие существуют. Всевышний наградил его всем, — съедая половину слов, проговорил парень. —И что Хан Джисон сказал вам делать дальше? Как именно вы задержались в больнице? —Он сказал мне подсыпать какой то порошок моему соседу по палате.... Чанбин нравился мне, он был веселый и знал много шуток, с которых мы с ним смеялись. Но Джисону не нравилось, что мы общаемся.. И я.. Послушал его.. —Вы подсыпали ему порошок? —Подсыпал... —Что это был за порошок? —Я не знаю.. — постепенно парень говорил всё тише. —Где вы взяли этот порошок? Кто дал вам его? — постепенно начиная выходить из себя, но внешне стараясь выглядеть спокойным, говорил адвокат. —Джисон. Джисон дал мне его. Я видел что случилось с Чанбином, но ничем не мог помочь. Его шея начала надуваться, он задыхался, харкаясь кровью и слюной. Потом пошла пена изо рта. Он упал с кровати и молил меня о помощи. Но я не мог... — Почему не могли? — продолжая делать необходимые записи, спросил адвокат. Из этого парня даже одно слово приходилось клешнями вытаскивать. —Джисон бы разозлился... Он злился и наказывал меня.. —слёзы снова покатились по щекам. —Как он вас наказывал? —Он привязывал меня к кровати и не приходил неделями. Ко мне заходили странные медсестры, но я ждал только его. Он наказывал меня своим отсутствием. Я задыхался, пинался, кричал, умолял о прощении, но он не приходил. —Что случилось после смерти Чанбина? —Джисон пришёл ко мне и сказал, что я сделал всё правильно. Что я молодец, и он любит меня. Любит.. —парень мечтательно прикрыл глаза, вспоминая голос любимого. —Вы ососознаёте, что убили человека, Ли Минхо? — адвокат поднял на него свой взгляд. —Я не убивал его... Джисон сказал мне сделать это.. —После этого срок нахождения в больнице вам продлили ещё на шесть месяцев, я правильно понимаю? — прекрасно зная ответ на этот вопрос, спросил адвокат Ли. —Джисон сказал мне, что если я убью Чанбина, то меня оставят в больнице, и мы всегда будем вместе. —Джисон говорил вам делать только плохие поступки или были и хорошие? —Конечно, были хорошие... Это же Джисон. Мой милый Хан Джисон. —Какие например? —В 110 палате находилась старая бабушка Пак. Она настолько ослабла, что не могла даже ходить без чужой помощи. Её внуки перестали ходить к ней. Все забыли про неё. Я видел в ней себя. Она хорошо ладила с детьми и назвала их всех своими внуками. На обеде, под предлогом того, что не любит сладкое, отдавала мне свой десерт. Как то раз в столовой я услышал, что она просит дать мне порцию побольше, ведь я стал выглядеть совсем плохо. Заботилась. Я признал в ней родную бабушку. Она выслушивала меня, когда ко мне приходили злые врачи. Когда трогали меня. —В чем заключался сам добрый поступок, Ли Минхо? —В один из дней она не явилась на завтрак. От ее соседки по палате я узнал, что у нее случился еще один приступ, но она не умерла. Когда наступила ночь, я пришел в её палату. Я сел рядом с ней и долго вглядывался в ее лицо. Рядом стояло много разных пикающих приборов и капельниц. Из ее носа и рта торчали трубки. Я задушил её подушкой. Джисон сказал мне, что так она не будет мучиться и наконец-то уйдет в рай, —закончил исповедь парень. —Что? Вы убили миссис Пак?—начиная нервничать и пролистывать бумаги, говорил адвокат. Об убийстве старушки ничего не было сказано. Он помнит тот случай, но все врачи списали это на приступ. Все считали она ушла естественной смертью. Господин Ли записал на имя Ли Минхо ещё одно убийство. —Я? Я не убивал.. Я лишь помог ей уйти в лучший мир. —Кто- то ещё знает, что вы убили её? —Нет, только Джисон, — парень не понимал, что от него хочет адвокат. —Я понял, Минхо. Давайте поговорим о вашей семье? —Нет, — резко отрезал парень, поднимая дикие глаза на адвоката. —Мы с этим повременим, но в будущем вам всё равно придётся содействовать следованию, —смотря в бешенные глаза напротив, сказал адвокат. —Джисон лечил только вас или у него были другие пациенты? —Я не знаю.. —снова опустив глаза, ответил парень. —Расскажите о семье Джисона. —Я не знаю...—правда. Он ничего не знал о его семье. —Джисон просил вас вредить себе?—провоцирует. —Нет. Он любил меня. —Тогда почему на ваших запястьях и бедрах были найдены порезы? —Я сам.. — перешел на шёпот парень, — когда мы ссорились я резал себя. Адвокат смотрел будто сквозь него. Такой случай у господина Ли впервые. Он не понимал с какой стороны подойти к юноше, чтобы тот не закрывался. Постепенно он аккуратно узнавал новые детали, что до этого были неизвестны следованию. —Часто ли вы ссорились? Из-за чего? —Мы ссорились только из-за меня.. Это я был во всем виноват. —В чём? —Я неровно заправлял постель, ставил стакан с недопитой водой на комод, хотя Джисон просил меня этого не делать, ведь его можно запросто опрокинуть, я не пил таблетки вовремя, разговаривал с медсёстрами, спал больше 5 часов, —будто мысленно загибая пальцы, монотонно говорил парень. —Что за..— оо прежнего раздражения не осталось и следа, — что значит спали больше 5 часов? — Он не позволял мне спать больше 5 часов. —Чего он хотел этим добиться? —искренне недоумевал Ли. —Он говорил мне идут мешки под глазами и бледная кожа. А вот его кожа всегда была такая живая, а на ощупь как бархат знаете. Я до сих пор чувствую ее тепло на кончиках пальцев. Если я спал даже на минуту больше, он наказывал меня. —Ясно. Были ли у Джисона друзья в больнице? Может быть кто то из коллег? —Да... Но он не позволял мне с ним общаться. —Почему? —Я не знаю, —шептал парень. —Как его звали? —Хван Хёнджин...—Парень снова начал теряться в пространстве. Руки уже расчесаны в кровь. Ошмётки кожи растряли под ногтями. Боли не было, только удовлетворение. Джисону нравилось когда Минхо "рисовал" на своей коже эти "узоры". Они вдвоём рассматривали их, пытаясь своим воображением придать им какое то необыкновенное значение, известное только им двоим. Парень начал задыхаться, пытаться вырвать волосы на голове, но наручники не позволяли. Его глаза начали непроизвольно закатываться. А сам парень словно находился на грани жизни и смерти. —Позовите врача, срочно!—закричал господин Ли, вскочив с места и выбежав из комнаты для допросов. Он смотрел, как парня выносят из комнаты, предварительно вколов ему шприц с успокоительным. Глаза юноши окончательно закатились, и он впервые за долгое время может нормально отдохнуть. —Хватит с него на сегодня, —сказал господин Ли, поднимая со стола папку с документами. — он много сказал на этот раз. Расспросите врачей о госпоже Пак Сун, пусть проведут экспертизу и осмотрят тело на наличие следов борьбы. Вряд ли она была в сознании, но нам бы любую зацепку, а дальше просто будем дёргать за ниточки. Завтра на допрос пригласите Хван Хёнджина. На сегодня всё. *** —Здравствуйте, господин Ли. Мне сказали, вы хотите меня видеть? Я Хван Хёнджин, лечащий врач вашего подзащитного Ли Минхо,—садясь напротив мужчины, проговорил высокий парень с длинными чёрными волосами. —Присаживайтесь, господин Хван. Думаю, нам предстоит долгая беседа, — сказал господин Ли.— Как долго вы были лечащим врачом Ли Минхо? —С самого начала его нахождения в нашей психиатрической больнице. Около двух лет, — господин Ли кивает, внимательно слушая и про себя отмечая, что эта информация была в документах. Да и нет смысла ему лгать. —Были ли какие то улучшения в его состоянии? —Я принес с собой копию его медкарты, — Хван протянул бумаги адвокату. —Фиктофилия, галлюциноз, депрессия, суицидальные наклонности и склонность к селфхарму, истерический психоз, диссоциативное расстройство личности, —бормотал под нос господин Ли, поправляя сползающие очки. — Неутешительно. —У него были мизерные шансы на поправку и...— не успел договорить доктор, как его перебили. —Извините, но могу задать вам весьма странный вопрос? —Да, конечно. —Ли Минхо знал ваше имя? —Я хотел уппомянуть это, но не думал, что это так важно для следствия. Конечно, я не злился на него и подыгрывал. Но позже я постоянно начал говорить ему что я, его лечащий врач, Хван Хёнджин, а не... —Хан Джисон? —задал в лоб вопрос адвокат. —Да. Он постоянно называл меня Джисоном, звал его во сне. Хватал меня за руки, а когда я уходил, начинал истерить и кричать. Он расчесывал руки в мясо и выдирал волосы на голове, отчего медсёстрам приходилось связывать его руки. Он умолял меня не злиться на него, просил прощения. Я не понимал за что, но вы сами понимаете, с какими людьми работают в психиатрических больницах. Мы не придавали этому значение, пока он не попытался очень своеобразным образом заполучить, моё, то есть, Джисона , прощение. Он начал устраивать мелкие пакости, но мы не думали, что дело дойдет до убийства... Минхо умудрился пробраться в комнату с лекарстввми и выкрал сильнодействующие опиоиды. Они с Чанбином были хорошими друзьями. Чанбин, несмотря на свой диагноз, всегда оставался позитивным и хорошо влилял на состояние Минхо. Мы специально поселили их вместе. —Что вам известно про смерть Пак Сун? —Почему вы спрашиваете о ней? Это имеет отношение к следствию? —Она ушла не своей смертью. Минхо задушил её. —Что? — воздух выбился из лёгких Хёнджина. Адвокат дал ему время прийти в себя и не налегал. —Что вы скажите о последних днях нахождения Ли Минхо в больнице? —Его состояние совсем ухудшилось. Мне множество раз предлагали отказаться от него, но кто, если не я? Его бы просто оставили гнить в самой дальней палате, так и не назначив ему другого врача, ведь он подпускал к себе только меня, то есть Джисона. Ему выписали новые препараты, но они помогали лишь на время. Он мало спал и ел. Постоянно звал Джисона. В последний день... Думаю, вам известно.. Он спрыгнул с 4 этажа и побежал, сломя голову. Конечно, мы сразу отправили врачей и полицию на его поиски. Он был найден всего в километре от больницы. Минхо сгребал руками траву, выл от боли и звал того Джисона. Он свернулся на земле, моля о прощении. Врачам не давался: пинался, дрался, кусался, говорил не прикасаться к его любимому, что тот просто спит, и сейчас он встает. Он отказывался возвращаться в больницу без Джисона. Говорил что то про нектарины, кажется, или персики? Что его Джисон обязательно принесет их и всё будет хорошо. На него без слёз в тот момент было не взглянуть. Живой труп, ни больше, ни меньше. —Были ли на месте найдены ещё убитые?—опять же прекрасно зная ответ, но проверяя Хвана, задаёт вопрос адвокат. —Нет, только Минхо. Сначала, обнаружив кровь на его руках, мы подумали обратное, тем более, он неустанно повторял, что убил его, —словно чувствуя боль устраты на своего пациента, честно говорит Хван.—Думаете, у него есть шанс на восстановление, господин Ли? —Шанс есть у всех, но не думаю, что ему нужна такая жизнь. Тем более на его руках теперь висит два убийства. Ровно через пять часов в далёкой одиночной камере были слышны громкие крики, рыдания, пыхтения и удары. Просил позвать любимого врача. Просил позвать любимого. Бился лбом о решётку, чувствуя, как теплая кровь заливает глаза. Кровью он выводил на полу узоры, ведь камера ему казалась такой мрачной. Он умер с его именем на губах, с мыслью о том, что убил самое родное, что было у него. Позже в новостях расскажут о психе, что убил двух человек. По данным следствия, первой жертвой стал двадцатичетырехлетний Со Чанбин, что, в отличие от Ли Минхо, проходил добровольное лечение в психиатрической Клинике Каннам Северанс и успешно шёл на поправку. Чанбин был отравлен в своей палате. За его жизнь боролись множество врачей, но спасти не удалось. Приносим глубокие соболезнования родным. Второй жертвой стала пожилая Пак Сун. Была задушена в своей палате ночью. На родственников выйти не удалось. Следствие продолжается. Следите за дальнейшими новостями. Без Джисона на этом свете невыносимо. Минхо пойдет искать его на том свете.