следующая остановка//next stop

Андроиды не спят. Точнее, не спят по-настоящему. Хэнк не имел ни малейшего понятия, что именно творится с Коннором, когда тот отключается, но это чертовски походило на сон. И хотя Коннор фактически был обученным, — ну, точнее запрограммированым, — охотником на девиантов, когда он спит, то выглядит как самый настоящий ребенок. Хэнк не мог этого отрицать. Было в спящем андроиде что-то юное, по-детски наивное и беззащитное. Они ехали в автобусе, поскольку Коннор признался, что прежде никогда на них не ездил. Этим он еще больше напомнил Хэнку ребенка. Было столько вещей, которые Коннор никогда не делал. Да, внешне он был молодым мужчиной, — лет 25, не больше, — но не проработал и года, а ощущал себя живым и того меньше. Младенец. Он буквально был младенцем. Хэнк чувствовал, что в жизни осталось не так много вещей, ради которых стоило бы волноваться, но Коннору каждый день удавалось найти что-то новое. Андерсон ни за что не пережил бы, если кто-нибудь бы узнал, как сильно он потакает Коннору. После революции девиант жил у него. Ему попросту некуда было идти. Несмотря на приглашения от других андроидов, Коннор был чужим среди них, а у Хэнка и в мыслях не было выгонять его на улицу. Очень странно наблюдать, как кто-то учится быть живым. Лейтенант представлял, что именно так и выглядит взросление ребёнка. Таким могло бы быть взросление Коула... После похода в магазин за одеждой для Коннора — у того не было личного чувства стиля, по крайней мере пока, так что большая часть его вещей была просто рубашками, отдалённо напоминавшими те, что уже были у Хэнка — андроида вполне можно было принять за человека. У него была работа в участке, удостоверение, чёрт возьми, Хэнк считал, что тот неплохо справляется с этими «человеческими» штуками. Рид называл Коннора "младшим братом Андерсона", но Хэнка это бесило гораздо меньше, чем он сам предполагал. На улице было до чертиков холодно, хотя неудивительно — кончался ноябрь. Перед выходом Хэнк, бурча, натянул Коннору на голову шапку. Многие андроиды уже удалили свои диоды, но после того, как были приняты законы, дающие им права и привилегии, смысла прятаться не было. Коннору всё ещё нравился его мигающий диод. — Это ваш сын? Хэнк поднял глаза. Напротив сидела женщина, примерно его возраста. Выглядела она куда лучше его. Хэнк знаел, что сам больше похож на чучело, чем на человека. Он обещал Коннору меньше пить — он правда, очень старается сдержать слово. Он пытается взять себя в руки, потому что теперь рядом появился человек, которому, кажется, не плевать на его состоянте. — Да, — кивнул Хэнк. Если бы ему кто-нибудь сказал месяц назад, что он сказет такое.. да ну нахер. — Он на вас похож, — заметила женщина. Хэнк так не думал, но, вроде, принято говорить всем отцам, что их сыновья на них похожи? Разве это не повод для гордости? Коннор, судя по признакам, выглядел отключившимся. Буквально все в его позе, в том, как были закрыты глаза и как лежали руки, говорило о том, что он не может подслушивать. Хэнк вообще не знал, запоминает ли он то, что слышит, когда «заряжается» или что там он делает. Его голова лежала на плече Хэнка. Было время, когда лейтенант, скорее всего, отодвинул бы его на другой конец автобуса, еще и пробурчав что-то. — Наверное, — усмехнулся Андерсон. А почему бы и нет, собственно? — А у вас.. У вас есть дети? Он не умел вести такие разговоры от слова совсем, потому что не любил общаться вне бара или без кого-то, кто его уже знает. Другого копа, например. Но город сильно изменился. Ему стоило меняться вместе с ним. Или хотя бы попытаться. — Дочь, — улыбнулась она. Гордая мать, Хэнк знал этот взгляд. — Она примерно одного возраста с вашим сыном. Хэнк был совершенно точно уверен, что дочери этой женщины не один год. Но Коннору на вид сколько? Двадцать пять, может быть? Он младше, чем был бы сейчас Коул, — и от этой мысли всегда становилось странно. Его сыну никогда не будет и шести, но сейчас ему было бы уже девять. Коннор каким-то образом приходился бы ему и старшим, и младшим брат. Хэнку нестерпимо захотелось выпить. Он так сильно скучал по Коулу, что иногда казалось, что эта тоска его убьёт. Однако в последнее время, по крайней мере, горе накатывало волнами, не поглощало целиком. Оно позволяло ему жить хотя бы немного. Лейтенант не хотел признавать, но Коннор помог ему в этом. И ему самому нуждна была поддержка. Да, Коннор андроид, но о нём всё равно нужно заботиться. Возможно, Коннор сказал бы о нём то же самое. Но Хэнк брал, что дают. Если горе больше не всепоглощающее, может быть, он сможет научиться с ним справляться. Ему бы очень хотелось, чтобы Коул был здесь. Возможно, он ещё сможет его увидеть. Когда-нибудь. Не обязательно сегодня. Не обязательно завтра. — Дети..— женщина со вздохом покачала головой. — Полагаю, он был еще тем сорванцом.. Он один у вас? — Нет, — Хэнк молился, чтобы она наконец-то заткнулась. Или чтобы Коннор проснулся и выкинуь какой-нибудь странный андроидский трюк. Что угодно, лишь бы больше не говорить о детях. Коннор ведь и правда порой как маленький ребёнок — Хэнк вечно орёт на него, чтобы не тащил в рот всякую хрень. — Они так быстро растут. Но Коннор никогда не вырастет. Он навсегда останется таким. Хэнк Андерсон — отец гребанного андроида. Что за чушь? Интересно, а чувствовал ли Коннор то же самое? Он ведь сам разыскал Хэнка после всего.. Интересно, чувствовал ли Хэнк это только потому, что в его жизни есть огромная дыра, которую Коннор просто случайно заполнил? С какой стати Коннору вообще считать Хэнка кем-то большим, чем соседом по комнате и коллегой? — Коннор, просыпайся, — Андерсон тихонько потрепал его по плечу, — наша остановка. Андроид сморщился так, будто его только что разбудили на середине приятного сна. — Мэм, — вежливо кивнул женщине Хэнк и направтлся с Коннором к дверям. Ветер сдувал их с ног, стоило едва ступить на тротуар. Хэнк поднял воротник куртки, и секунду спустя Коннор сделал то же самое. — Все в порядке? — Коннор повернулся к нему лицом. — Выглядишь весьма раздражённым. — Не, парень, — Хэнк приобнял его за плечи, — я в порядке. Пошли подальше от этого ветра. — Я слышал ваш разговор в автобусе, — пару минут спустя признался Коннор. Хэнк недовольно поморщился. — Подслушивать невежливо, знаешь ли — Не думаю, что это можно считать за подслушивание. Так.. ты считаешь меня своим сыном? — Да. — Я так и думал, — кивнул андроид. — Ты часто так меня называешь. В основном, когда боишься, что я могу умереть. В последнее время Коннор стал гораздо менее склонен бросаться под колёса с целью выяснить что-то. Он боится смерти. Хэнк знает. Это приходит с человечностью. — Хотя, — продолжил тот, — мужчины в определённом возрасте... — Иди ты..! ...часто называют младших «сыном».. — Не превращай это в невесть что. Тебе нужна семья, мне нужна семья, вот и все — В этом.. есть смысл. — Тебя все устраивает? — А почему не должно? — спросил андроид, чуть наклонив голову и заглянув мужчине в лицо Это охренеть как далеко от того, что Коннор сказал бы, когда они только начинали работать вместе. Тот Коннор был машиной, не человеком. Хотя Хэнк думает, что в нём всегда было что-то девиантное.. человеческое. — Пошли скорее внутрь, тут охренеть как холодно. Кстати, ты видел Маркуса в последнее время? — А какое это имеет отношение к чему-либо? — Никакого, сынок. Забудь.