Партия не окончена: Спасбросок от смерти

В Изнанке, где воздух был густым, как дегтярная вода, и время текло лениво, подобно сгущенной крови, он наблюдал. Сквозь небольшие врата в их мир он наблюдал за тем, как мальчик с печальными глазами стоял посреди военной базы, сжав кулаки, а вокруг него демагоргоны замирали, словно игрушки с вырванными батарейками. Сначала был лишь холодный, мерцающий интерес – приказ, вшитый в самую ткань его нового, неживого сознания. Наблюдать. Докладывать. Он был тенью, скользящей меж мертвых деревьев, эхом, лишенным собственного голоса. Он - правая рука без мысли, слуга без имени. Потом мальчик - Уилл, имя всплыло из ниоткуда, как пузырь из глубин, напрягся. Искра, незримая и чистая, пронзрассыпалосьот крови убитых солдат воздух. Чудовище, разевавшее пасть в двух шагах от Майка (это имя он тоже вспомнил без труда), вдруг застыло. Не просто остановилось, а начало ломаться, скручиваться и изворачиваться. И в тот миг, когда существо, если его можно ещё было так назвать, упало на иссохшую землю, что-то щелкнуло в его собственной, замороженной груди. ... Бросок двадцатигранного кубика по полированному столу. Звонкий стук кости. Затаившееся дыхание вокруг. Дастин, с круглыми от восторга глазами, уже готовый вскочить с места. — Натуральная двадцатка! – его собственный голос, хриплый от восторга, гремел в уютном подвале. Запах старой бумаги, пластиковых фигурок и чипсов. Свет настольной лампы, теплый и желтый, очерчивал лица ребят его клуба, его изгоев, его рыцарей и магов за столом. — Этот бросок станет легендарным! Волшебник одним взглядом обращает в пыль орду гоблинов! — Выкрикнул он, сбивая с "поля боя" щелбаном фигурки зелёных человечков. ... Воспоминание вспыхнуло яростно и ослепительно, как магний. Было тепло. И громко. И так… по-настоящему. Он почувствовал призрачную тяжесть кубика в ладони, услышал смех, свой смех, свободный и заразительный. А затем - лезвие. Острое, ледяное, вонзившееся в этот свет. Векна. Имя владыки прорезало яркую картину, словно кинжалом. Холодный голос, не звучащий в ушах, а возникающий прямо в черепе, приказывал забыть. Приказывал служить. Приказывал ненавидеть. Картинка задрожала, поплыла. Тепло уступило место вечному ознобу Изнанки. Смех растворился в тишине, нарушаемой лишь далекими воплями. Он снова был здесь. Не Эдди. А оно. Орудие. Но то, что осталось от монстра всё ещё лежало на земле в неестественной позе. А мальчик, опустиашись на колени, уперевшись руками в землю и тяжело дыша, смотрел прямо в его сторону, сквозь чащу и мрак, будто чувствовал. И в этой детской, усталой решимости было что-то… знакомое. Что-то из тех самых правил, что он когда-то так любил объяснять. “Настоящая сила, парни, – не в заклинаниях максимального уровня. Она в силе воли. В умении защитить свою партию.” Губы, давно забывшие вкус улыбки, дрогнули. Голос, похожий на скрип ржавых ворот, прорвался сквозь оцепенение, обращаясь в пустоту, к призракам своего прошлого: — Неплохой бросок, новичок… — прошептал он, и в хрипоте на миг мелькнули отзвуки старого, театрального голоса. — Натуральная… двадцатка… Слова повисли в ядовитом воздухе. Искра памяти, затоптанная вволей владыки погасла. Пустота нахлынула с новой силой, безжалостная и всепоглощающая. Его форма, едва сгустившаяся в осязаемую тень, дрогнула и начала расползаться по краям, будто дым, уносимый незримым ветром. Он посмотрел в последний раз туда, где стоял Уилл - мальчик, который сражался, не поднимая оружия. Исчезающее сознание, уже почти растворившееся в повелении хозяина, метнулось последней, смутной мыслью: “Партия еще не окончена…” — Машина на полной скорости въехала с стену состоящую из непонятной материи. Компания из четырёх человек, отдышавшись от ликования, решила выйти и осмотреться. Стив сразу же направился к переду машины, чтобы осмотреть ущерб, нанесенный ударом. — Вот черт... Нет, нет, нет любимая, — он издал вздох полный разочарования и боли, смотря на царапины и вмятины на некогда идеальной поверхности. — Я столько сил на нее потратил. — Да уж, помяло же твою старушку, — пробормотал Джонатан, смотря на терзания Стива. Дастин и Ненси уже успели осмотреться, и не прибывали в восторге от того, что видели. Стена, на которую они напоролась, выглядела величественно и странно; длинные, толстые лианы переплитались вместе, не позволяя пройти сквозь нее. Неподалёку от стены, рядом с не внушаюшим доверия лесом, располагалась старая обветшалая церковь. Она прекрасно дополняла мрачный антураж изнанки. Церковь здесь была не местом молитвы, а монументом забытого ужаса. Каменная кладка, некогда, возможно, светлая, теперь проросла изнутри чем-то черным и жилистым, похожим на окаменевшие вены. Крыша частично обрушилась, открывая взгляду багровое, вечно сумеречное небо, отчего здание напоминало череп с проломленной макушкой. Шпиль скривился, будто в мучительном спазме, а вместо креста на его вершине застыла клубящаяся, аморфная тень. Витражи были выбиты, и пустые глазницы окон смотрели в окружающий мрак с немым укором. Стив, закончив страдать по своей почевшей машине, решил наконец-то вернуться в реальность и отправиться исследовать церковь. — Так, ладно ребят, у нас есть задача и мы должны ее выполнить, так что давайте осмотримся. — Да осмотрелись уже все, придурок, пока ты по железу на колёсиках убивался, — процедил Дастин, неотрывно следя за обстановкой вокруг. — А, ладно, тогда пойдем в церковь и поищем что- нибудь там. — Наверно, надо разделиться, так будет быстрее, — Ненси подошла ближе к своим товарищам. — Да, думаю это хорошая идея, тогда я иду с тобой в церковь, а Джонатан с Дастином попытаются установить контакт с Оди и Хоппером. — Так притормози ковбой, — возмутился Джонатан на такое смелое заявление. — Почему ты пойдешь с Ненси, а? — А что такое Байерс, боишься отпускать со мной свою девушку?, — усмехнулся Стив, подходя ближе к Джонатону. — Не нарывайся Харрингтон,- со злостью ответил парень, сжав кулаки. — Может для начала спросим ее, с кем она хочет пойти. — Успокойтесь сейчас же, мы здесь не для того, чтобы вы выясняли свои отношения,- Ненси раздражённо посмотрела на двух идиотов: — Значит так, я останусь с Джонатаном и помогу ему связаться с нашими пропавшими, а Стив и Дастин пойдут проверять церковь. — Что ж ладно, пойдем Хендерсон, — крикнул юноша и пошел в сторону здания. Тандем подошел к кривым, наполовину обвалившимся, ступеням, скрип которых напоминал старую колыбель. Внутреннее убранство было достаточно скудным; иссохшиеся лавки, подтаявшие свечи, наполовину развалившаяся исповедальня, и самое главное- алтарь, гордо стоящий посередине зала. Место, которое Бог покинул давным давно, приняло незваных гостей. — Нам стоит разделиться, так будет быстрее, — буркнул Дастин, не глядя на товарища. — Да, я думаю это хорошая идея, — согласился Стив и не глядя под ноги, споткнулся о выступающую из пола деревяшку, и рухнул на жёсткий холодный пол. Дастин фыркнул так громко, что эхо заметалось под сводами. — Великолепно, Харрингтон. Ты даже падать умудряешься с размахом. — Иди уже, Хендерсон. — И пойду. Посмотрю, что там за алтарём. Вдруг найдём что-то полезнее твоей самооценки. Дастин скрылся за массивным каменным алтарём, шаркая кроссовками по каменной крошке. Стив остался один в центральном нефе, и тишина тут же стала гуще, плотнее - словно живая. Эдди сидел на балке. Он не прятался. Уже не имело смысла, да и сил не было. Врата между мирами разверзлись, чужаки топтали его убежище, и что-то внутри, давно забывшее, как биться, вдруг зашевелилось при звуке их голосов. Таких... обычных. Живых. Он выбрал эту балку не случайно. Отсюда открывался лучший обзор на алтарь и центральный проход. И он смотрел. Эдди Мансон больше не был тем долговязым металлистом, что размахивал самодельным щитом играясь с Дастином. Но он не был и бесформенной тенью, безмолвным орудием Векны. Изнанка сделала с ним то, что делала со всем, до чего дотягивалась: она перекроила, не убивая до конца. Тело его сохранило человеческие очертания, но утратило плотность. Кожа отливала бледностью старого пергамента, кое-где - на скулах, на выступающих ключицах - проступала едва заметная синеватая сеть сосудов, похожих на разряды молний, застывшие под тонкой плёнкой. Длинные кудрявые волосы, тот самый фирменный беспорядок, за который он когда-то получал выговоры от учителей и восхищённые вздохи от девчонок, теперь висели тяжёлыми, влажными на вид прядями. Они падали на лицо, скрывая половину, обрамляя острые скулы и впалые щёки. В них запутались мелкие сухие листья, какие-то серые нити, похожие на паутину. Лицо его было лицом Эдди. Всё те же черты, всё тот же мягкий, даже добродушный разрез глаз. Но что-то неуловимо сместилось. Смерть заострила то, что при жизни было просто худобой. Тени легли иначе. И главное - глаза. Глаза его, всё ещё были карими. Но словно выцветшими, припорошенными пеплом. В самую глубину, в зрачок, будто капнули чернил и они расползлись, оставляя радужку лишь узким ободком. Он смотрел не мигая. Возможно, разучился. Но самое чудовищное, а возможно и самое прекрасное, распускалось за его спиной. Крылья. Они не были перепончатыми, как у тех тварей, что плодил Векна. Не гладкими и хитиновыми. Они напоминали крылья летучей мыши, большой, древней, пережившей миллионы лет эволюции. Тонкая, почти прозрачная у краёв перепонка, туго натянутая меж удлинённых, неестественно вывернутых костей-пальцев. Он сидел, обхватив колено руками, босые ступни свисали в пустоту. Одежда его - та самая, клетчатая рубашка, под которой когда-то неизменно была футболка с метал-группой, - превратилась в лохмотья. Но он не замечал. Он вцепился пальцами в собственную голень, ногти, грязные и обломанные, почти впивались в бледную кожу. Когда Стив поднял голову и замер, Эдди не отвернулся. Он смотрел прямо на него. Сквозь мрак, сквозь годы, сквозь собственную смерть. Взгляд его не был ни враждебным, ни приветливым. Он был ожидающим. Секунда. Другая. Эдди медленно расправил плечи и хруст суставов прозвучал как выстрел в тишине. Крылья дрогнули, расправляясь, занимая всё пространство над его головой, закрывая отблески багрового неба из проломленной крыши. Тени затанцевали по стенам безумным хороводом. Он не взлетел, вернее взлетел но не совсем. По факту он просто соскользнул. Без усилия, без видимого движения, тело его отделилось от балки и плавно, словно падающий лист, переместилось в пустоту. Одно движение крыльев и он уже сидел на перилах второго яруса, того, что некогда был, возможно, хорами для певчих. Ярус был полуразрушен. Пол местами провалился, перила держались на честном слове и ржавых скобах. Но Эдди устроился на них с той небрежной грацией, что прежде проявлялась лишь в том, как он перебирал струны гитары. Он поджал под себя ноги, свесив одно крыло наружу, другое прижав к спине, словно плащ. Волосы упали на лицо, скрывая его почти полностью. Остался виден лишь край челюсти, тень улыбки, или гримасы боли (было не понятно), и глаз. Один глаз, тёмный, неподвижный, устремлённый вниз. Он молчал. Слишком долго он ни с кем не говорил. Слишком долго его голос принадлежал другому. Но сейчас он смотрел на Стива Харрингтона и чувствовал, как в груди, там, где давно уже ничего не билось, что-то скребётся. Не сердце. Слишком громко сказано. Скорее осколок. Острый. Холодный. Впившийся когда-то давно и так и оставшийся там, обросший слизью, плесенью, чужими приказами. Но сейчас, глядя на Стива, Эдди вдруг осознал, что осколок этот - не чужой. Он его собственный. И он, вернее тот, кем он был, всё ещё здесь. Стив вышел из ступора и разинул рот от шока. Он не могу поверить своим глазам, человек перед ним был так похож на Эдди, но в то же время не был им. - Эдди..?- Стив аккуратно ступал по скрипучему полу ближе к существу,- Это я, Стив, помнишь меня? Фигура не ответила и бросилась на парня, повалив его. Стив, ударившись затылком о твердую поверхность, вскрикнул от боли, пробежавшей по всему телу. - Эй, чувак, ты чего, я не хочу причинить вред.- попытался достучаться и отбиться от сильных рук. Дастин услышав крики и копошение, выбежал из-за алтаря и резво вскочил вверх по лестнице. Увиденное заставило его сердце замереть. Его друг, которого, как он думал, потерял навсегда и считал мёртвым, сейчас сидел на Стиве и пытался его придушить. - Эдди,- Глаза мальчика заслезились,- Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Сущность резко подняла голову, не переставая давить Стиву на горло. В его глазах проскользнула искра узнавания, но тут же погасла. Быстро встав и отбросив тело к ногам Дастина, Эдди, если это все еще был он, развернулся, распахнул свои огромные крылья и взметнул в дыру на потолке, уносясь высоко в непроглядное небо.