Без трусиков

В воздухе номера отеля «Хилтон» на окраине Мельбурна всё еще витал слабый запах озонной свежести из кондиционера, смешанный с ароматом дорогого постельного белья. За окном шумел далекий город, но здесь, в люксе двадцать четвертого этажа, время словно остановилось. Макс Ферстаппен сидел на гигантской кровати, поджав под себя ноги, и смотрел на экран ноутбука, но не видел ни строки из телеметрии. Он проиграл. Восьмое мать его место. Для кого-то это не плохо , очки хоть какие то , но для него — боль поражения. Свет от лампы на тумбочке мягко освещал его фигуру — сгорбившаяся , источавшая напряжение . Макс вздохнул и откинулся на подушки, потянувшись. Его короткие хлопковые шорты — домашние, серые, с потертостями — задрались, оголив бедра. Он не носил белья. Никогда не носил дома, ненавидя это ощущение сдавливания. «Я у себя, черт возьми», — подумал он, чувствуя, как прохладный шелк простыни касается его упругой, налитой ягодицы. Он снова вздохнул, уставившись в потолок. Завтра нужно будет делать вид, что всё в порядке. Разбирать ошибки. Смотреть в ебало Джорджа.... Сердце Макса сделало кульбит. Джордж Рассел. Альфа, которого он ненавидел но и не мог не хотеть . Ну блять это и понятно Рассел же у нас красавчик , весь такой из себя правильный , пф , макс то знает что это напускное . И сегодня он то кстати проиграл , ха ха. Сраный самовоз Мерседеса наконец то дал сбой , теперь медленно но верно Джордж тоже катиться в яму неудачников к максу и болидам Астон Мартин . Макс сжал зубы. Ему предлагали спуститься в бар , всё таки он был рад за Кими , парнишка молодец , вторая победа ! Но он отказался, сославшись на усталость. На самом деле он просто не мог видеть их эту ебучую радость и ебальник мерседесовской шалавы которая определённо будет сидеть недовольная , а тут ещё и недовольный макс , так они вообще подерутся. Но макс не хотел не только из за этого, всё таки Джорджа хотели многие и в этих многих макс тоже стоял где то посередине , ну не мог он стоять рядом и вдыхать его запах — терпкий, древесный, с нотками морской соли и дорогого виски. Этот запах сводил Макса с ума, заставляя железы омеги в его шее набухать и выделять феромоны — сладкие, клубничные , ох бля какой позор, буквально кричащие о желании. Это было унизительно. Не хватало ещё что бы Рассел заметил . Он отключил ноутбук и просто сидел в тишине, погружаясь в полудрему. Сладкий запах его собственных феромонов наполнял комнату, смешиваясь с ароматом лаванды из диффузора. Макс думал о том, как Джордж смотрел на него сегодня на подиуме — мельком, но так странно. Горячо. Или ему показалось? —Показалось, мерседесовская мразь скорее глотку себе перережет чем на Макса посмотрит . Сука . Он почти уснул, когда громкий, настойчивый стук в дверь заставил его подскочить. Сердце ухнуло в пятки, а затем заколотилось где-то в горле. — Макс! Открывай, я знаю, что ты там, — голос был хриплым, низким, сбивчивым. Голос Джорджа. Макс растерянно моргнул, спуская ноги с кровати. Босые ступпи коснулись мягкого ворса ковра. «Что ему нужно? Поздно уже...» — подумал он, направляясь к двери. Не включая свет, только тусклый ночник, он повернул замок и приоткрыл дверь, так что если что, можно и въебать будет . В проеме стоял Джордж. И Макс почувствовал его запах раньше, чем увидел. Обычно приятный, древесный, сейчас он был смешан с удушливым амбре дешевого пива, горьким перегаром виски и чем-то еще, кола что ли ? Фу блять он что , весь возможный алкоголь смешал и искупался там ? —но это было не всё , Джордж пах кислотой адреналина, алкогольной агрессией и… желанием. Сильным, животным желанием. Глаза Джорджа, обычно ясные, сейчас были мутными, с красными прожилками, но блестели лихорадочным блеском. Каштановые волосы растрёпаны, воротник белой рубашки расстегнут, обнажая мощную шею и ключицы. От него разило за несколько шагов. Он был пьян в стельку, пьян настолько, что едва держался на ногах, но какая-то звериная сила толкала его вперед. — Джордж, ты… — начал было Макс, отступая на шаг, что бы его не вырвало прямо здесь , ну или он не пнул его ногой в лицо. Но договорить он не успел. Джордж не стал ждать. Его рука с силой толкнула дверь, и альфа буквально ввалился внутрь, одновременно пихнув самого Макса в грудь. Удар был не сильным, но неожиданным. Макс, не удержав равновесия, отшатнулся на шаг назад и больно ударился спиной о стену прихожей, вскрикнув от неожиданности. Дверь с глухим стуком захлопнулась. Макс замер. Его глаза смотрели на темный силуэт альфы, загородившего собой выход. В тесной прихожей запах алкоголя стал невыносимым. Макс почувствовал, как его собственные феромоны реагируют на близость альфы, смешиваясь с запахом виски, создавая приторно-пряный коктейль. — Какого… — прошептал Макс, приходя в себя. — Рассел, ты с ума сошел? Ты пьян! Пошел вон отсюда! Он попытался выпрямиться, но Джордж уже шагнул к нему. Альфа двигался с грацией хищника, несмотря на опьянение — инстинкты брали верх. Он надвигался, заполняя собой всё пространство, заставляя Макса вжиматься в стену, не имея возможности отступить. — Тш-ш-ш, — Джордж приложил палец к своим губам, усмехаясь кривой, пьяной ухмылкой. — Не шуми, Макси. И прежде чем Макс успел увернуться, большие ладони легли ему на талию. Джордж сжал её, макс охуел, —да что он себе позволяет ?! Пальцы, горячие, как угли, впились в ткань футболки, прожигая кожу. Макс дернулся, но альфа лишь сильнее прижал его к стене, вжимая своим мощным телом. Джордж наклонил голову, зарываясь носом в волосы на макушке омеги. Он шумно, жадно втянул воздух, проводя носом от макушки до изгиба шеи, где билась сонная артерия. — Ммм… Макси… — выдохнул Джордж, и его голос превратился в низкий, вибрирующий рык. — Ты пахнешь… боже, как же ты пахнешь. Как клубничка. Сладкая, спелая клубничка. У Макса в голове что-то щелкнуло. Шестеренки завертелись, пытаясь осмыслить ситуацию: пьяный альфа, его тайная любовь, ворвался в номер, прижал к стене и нюхает его шею. Это было похоже на бредовый сон, на самую пошлую фантазию, которая становилась реальностью. Но страх смешивался с унизительным, жарким возбуждением. Макс стал лихорадочно перебирать варианты куда же можно спрятать тело и желательно что бы не воняло. — Отпусти, — прошипел Макс, упираясь ладонями в широкую грудь Джорджа. Под пальцами он чувствовал твердые, как камень, мышцы и бешеный стук сердца. — Джордж, ты в говно. Ты пожалеешь об этом. Отпусти, пока не поздно. Или я сейчас тебе сам въебу. Макс толкнул его в надеже что тот отпустит , но Максу в этом сезоне вообще не везёт. Альфа лишь сильнее навалился, одной рукой приподняв подбородок Макса, заставляя его задрать голову и открыть беззащитную шею. Омега инстинктивно замер, чувствуя превосходство альфы, но разум кричал о сопротивлении. — Сильный какой, — хмыкнул Джордж, с интересом разглядывая кадык Макса. — Нервный. А затем произошло то, что заставило сердце Макса остановиться, а потом забиться с бешеной частотой кролика в силках. Джордж убрал руку с его подбородка, и его пальцы скользнули вниз. Макс почувствовал, как горячая ладонь проехала по его животу, зарылась в пояс домашних шорт и скользнула под резинку. Грубо, нагло, без спросу. — Что ты… — выдохнул Макс, но слова застряли в горле. Пальцы Джорджа, на мгновение замершие там, внизу, были явно удивлены. Джордж нахмурился, пошевелил пальцами, пытаясь нащупать хлопок белья, но находя только гладкую, горячую кожу. Пустота. — О… — выдохнул Джордж, и его пьяные глаза распахнулись еще шире, в них вспыхнул хищный, почти безумный огонь. — Так-так-так. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Максу в лицо, и его улыбка стала сладкой, приторной до тошноты. — Макси, — пропел он фальшиво-ласковым, леденящим душу голосом. — Какой же ты негодяй. А где трусики, а? Где твои трусики, вредный омежка? И его пальцы, уверенные, сильные, продолжили свое путешествие. Они прошлись по ягодицам, сжимая податливую, но упругую плоть. Джордж мял её, словно тесто, изучая каждый миллиметр, каждую выпуклость. Макс вздрогнул всем телом, когда большой палец альфы провел по ложбинке между ягодиц, задевая сжатое колечко мышц. Удар тока пронзил позвоночник. — Не твоего ебучего ума дело! — взвизгнул Макс, его голос сорвался на фальцет от смеси стыда, ярости и жгучего желания. Его лицо залилось краской от корней волос до ключиц. — Я у себя в номере! Я вообще-то один! Могу хоть голый ходить! Рассел, прекрати! Проспись, а завтра извинишься! Отпусти меня, сейчас же! Сука я тебе нахуй колёса продырявлю , уёбок , ты пожалеешь что вообще родился ! Он дернулся, пытаясь выскользнуть из захвата, но Джордж лишь рассмеялся — низко, гортанно, вибрируя грудью. Он сжал ягодицу Макса с такой силой, что тот вскрикнул от смеси боли и удовольствия. — Не дёргайся Макси, может въебёшь мне завтра а пока будь добр не мешай, — промурлыкал Джордж, наклоняясь к самому уху омеги, так что горячее дыхание опаляло нежную кожу. — Я только начал. И как тебе не стыдно, а? Такой плохой мальчик, ходишь дома совсем голенький под шортами. Представляешь, что могло бы случиться, если бы я не пришёл? Вдруг бы кто другой зашёл? А? — Только ты мог вломиться, как маньяк! — зашипел Макс, но его тело предательски расслабилось, когда длинный палец Джорджа снова прошелся по его входу, теперь уже настойчивее, сильнее. Шорты натянулись, и Макс выгнулся дугой, глухой стон сам собой вырвался из горла. Это было унизительно. Это было восхитительно. Макс сейчас умрёт . Джордж почувствовал реакцию. Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло удовлетворение хищника, нашедшего уязвимое место жертвы. — Ай-яй-яй, — покачал он головой, продолжая медленно, мучительно медленно, водить пальцем по входу в тело омеги, надавливая на горячую кожу. — Какой чувствительный. Так не пойдет. Ты должен быть наказан за такую неосторожность. — Это не смешно блять , Джордж! — в отчаянной попытке образумить альфу крикнул Макс, хватая того за запястья. Но его руки дрожали, хватка была слабой. — Ты пьяный в дрова! Ты пожалеешь! Я не хочу, чтобы ты потом мучался! Отойди, пожалуйста, я прошу! Я придушу тебя подушкой если ты не свалишь , кретин ! Но Джордж больше не слушал. Повинуясь какому-то древнему, первобытному инстинкту завоевателя, он резким движением дернул шорты Макса вниз. Серый хлопок легко сполз по ногам, мягко шурша, и упал на лодыжки, оставляя омегу совершенно голым ниже пояса. Макс ахнул, инстинктивно прикрываясь ладонями, но Джордж перехватил его руки. — Блять, да ты до тридцати не доживёшь, хуила , — прошептал Макс, чувствуя, как холодный воздух коснулся его возбужденного, уже влажного входа. Стыд обжег лицо. Он был полностью открыт перед этим пьяным альфой, который смотрел на него с жадностью голодного волка. Джордж, не отпуская его рук, начал пятиться назад, увлекая Макса за собой. Омега спотыкался босыми ногами о край шорт, путаясь в них, делал маленькие, нелепые шажки, пытаясь не упасть. — Иди сюда, — прорычал Джордж, направляясь к огромной кровати. — Нет, Джордж, нет, — забормотал Макс, упираясь. — Прекрати. Но альфа был неумолим. Одной рукой он все еще держал запястья омеги, а второй придерживал его за талию, толкая вперед. Они добрались до кровати. Макс ударился коленями о край матраса и, потеряв равновесие, упал на спину, плюхнувшись на пуховое одеяло. Шорты окончательно слетели с его ног и остались лежать на ковре. — Ой, блять, — выдохнул Макс, в панике отползая назад на локтях, его волосы разметались по подушке. Снизу он был полностью голый. Его член уже был наполовину возбужден, что добавляло еще один слой унижения. Он попытался свести ноги вместе, прикрыться, но Джордж уже нависал над ним. Макс выставил вперед ладонь, упираясь Джорджу в грудь — туда, где билось сердце. Пальцы дрожали. Другой рукой он лихорадочно потянулся к краю одеяла, пытаясь хоть чем-то прикрыть свою наготу. — Джордж, пожалуйста, — голос Макса сорвался на жалкий, просящий шепот. — Не надо. Ты не в себе. Джордж посмотрел на ладонь, упирающуюся ему в грудь, и улыбнулся. Он схватил запястья Макса обеими руками, сжал их легко, почти нежно, но так, что омега не мог пошевелить и пальцем. Затем он завел их за голову Макса, прижимая к подушке. Теперь альфа нависал над ним полностью, его тело заслоняло свет ночника, оставляя лишь зловещий, прекрасный силуэт. Между разведенными бедрами Макса, которые он не мог свести из-за широких бедер альфы, устроился Джордж. — Ты даже не представляешь, Макси, — прошептал Джордж, его голос стал тихим, почти трезвым и очень, очень опасным. — Как долго я этого хотел. Как сильно. Каждую гонку. Каждый раз, когда ты проходишь мимо. Твой запах... он сводит меня с ума. Макс замер. В его глазах, расширенных от страха, отразилось удивление. Сердце пропустило удар. «Что? — пронеслось в голове. — Он… хотел? Меня? Нет он просто пьяный дурак завтра он будет жалеть .» Макс жалко, по-детски дернулся, пытаясь вырвать руки. Но хватка альфы была железной. Он мог вырываться, брыкаться, но где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души, Макс понял ужасную, сладкую вещь. Он тоже этого хотел. Очень давно. С того самого момента, как увидел широкоплечего альфу с каштановыми волосами, впервые перекинувшегося с ним парой слов в боксах. Он мечтал об этих руках, об этом запахе. И сейчас, когда Джордж был пьян, агрессивен и так близко, Макс чувствовал, как его тело предательски откликается, как выделяется смазка, как сводит низ живота. Но страх был сильнее. Страх того что их сложные мягко говоря отношения которые и так постоянно подпитывались новой порцией матов и обсираний друг друга могут вообще свестись на ноль. Страх, что завтра Джордж проснется, ничего не вспомнит и возненавидит его ещё сильнее , хотя куда уже ? Страх быть просто игрушкой для пьяного альфы. — Джордж, ты… ты не понимаешь, — прошептал Макс, его ресницы задрожали, на глазах выступили слезы. — Ты просто пьян. Ты не это имеешь в виду. Ты не захочешь меня завтра. А я… я не переживу этого. Отпусти. Пожалуйста, мы соперники , мы ненавидим друг друга… — Соперники? — перебил Джордж, и его лицо исказилось злой усмешкой. — Я не хочу быть твоим соперником , Макс. Я хочу трахнуть тебя . Сейчас. И прежде чем Макс успел ответить, Джордж отпустил его руки, но только для того, чтобы стащить с себя ремень. Черная кожа блеснула в тусклом свете. Макс ахнул, пытаясь сесть, но Джордж уже ловко, с опытом, которого не ждешь от пьяного, обмотал ремень вокруг запястий Макса и притянул их к резной спинке кровати. Щелчок пряжки прозвучал как приговор. — Нет! Сука, да я тебя зарежу , отпусти! — крикнул Макс, дергая руками. Ремень держал крепко. Он был обездвижен. Голый. Распятый на кровати. Джордж отстранился и сел на пятки, окидывая взглядом свою добычу. Макс видел, как расширились зрачки альфы, как жадно они скользили по его талии , по животу, по возбужденному члену, прижатому к животу, и ниже — к сжатым в бесполезной попытке защититься бедрам. Макс вновь попытался свести ноги , сжать их так, чтобы скрыть самое сокровенное, но Джордж тут же положил свои широкие ладони ему на колени и с легкостью развел их обратно, фиксируя бедра омеги в открытой, уязвимой позе. — Будешь сжиматься, — голос Джорджа стал низким, вибрирующим рыком. — Привяжу и ноги. И будешь лежать так всю ночь. Понял? Макс замер. Слезы скатились по щекам, но он кивнул. Он больше не мог сопротивляться. Не хотел. Джордж наклонился к нему, его горячее дыхание обожгло губы. Он прикусил мочку уха Макса, слегка потянув, заставляя омегу выгнуться и тихо застонать. — Умный мальчик, — прошептал он. А затем поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Это было вторжение. Джордж жадно впился в пухлые, розовые губы Макса, которые так часто дразнили его из кокпита. Его язык проник внутрь, грубо исследуя, пробуя на вкус — сладкий, с привкусом слез и коубеичных феромонов. Макс ответил не сразу. А потом просто утонул. Он забыл, как дышать, забыл, как его зовут. Только эти губы, этот язык, этот вкус виски и самого Джорджа. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для Макса они растянулись в бесконечность. Когда Джордж отстранился, Макс смотрел на него затуманенным взглядом, тяжело дыша, его губы припухли и покраснели. Альфа выпрямился, и Макс готовился услышать звук расстегиваемой молнии на джинсах, но вместо этого Джордж полез в карман и извлек маленький тюбик. Смазка. Макс не мог поверить своим глазам. Джордж пришел сюда подготовленным. Он знал. Черт возьми, он знал, зачем идет. — Ты… ты планировал? — прошептал Макс, чувствуя, как его сердце уходит в пятки. — Я планировал это три года, — спокойно ответил Джордж, выдавливая прозрачный гель на пальцы. Его голос стал почти трезвым, сосредоточенным. — А сегодня просто перестал сдерживаться. Он опустился между разведенных ног Макса. Омега вздрогнул, когда холодная смазка коснулась его входа. Джордж начал массировать его, круговыми движениями, надавливая, но не проникая. Кольцо мышц было сжато в тугую пружину. — Расслабься, Макси, — прошептал Джордж, глядя Максу в глаза. Его голубые глаза были серьезны, почти нежны. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Макс закусил губу и кивнул, пытаясь расслабиться. Он сделал глубокий вдох и выдох, зажмурился. И в этот момент указательный палец Джорджа скользнул внутрь. Ощущение было странным — вторжение, наполнение. Макс ахнул, выгибаясь, его тело сжалось вокруг пальца, но он заставил себя дышать. Джордж двигался медленно, давая привыкнуть. Его палец был длинным и гладким от смазки, он исследовал горячие, бархатистые стенки. — Хорошо, — выдохнул Джордж. — Ты такой узкий. Такой горячий. Он добавил второй палец. Макс вскрикнул, на этот раз громче, его брови сдвинулись, на глазах выступили новые слезы. Джордж замер, давая время, а затем начал раздвигать пальцы в стороны, как ножницы, растягивая тугую плоть. Макс застонал — от боли? От удовольствия? Он сам не понимал. Когда Джордж добавил третий палец, Макс уже громко, не стесняясь, стонал. Его тело больше не сопротивлялось, оно приняло альфу. А потом Джордж нашел простату. Макса словно ударило током. Он выгнулся дугой, вскрикнув так громко, что, наверное, было слышно в коридоре. Джордж ухмыльнулся и начал быстро, ритмично двигать пальцами, каждый раз задевая заветную точку. Из глаз Макса текли слезы, рот был открыт в беззвучном крике, а из горла вырывались хриплые, сладкие стоны. — Боже… боже, Джордж… пожалуйста… я… — бормотал он, не понимая, о чем просит. Но Джордж резко вынул пальцы. Пустота была мучительной. Макс заскулил губу от разочарования, его бедра дернулись в поисках контакта. — Не останавливайся, — прошептал он, открывая залитые слезами глаза. Но Джордж уже переворачивал его. Сильные руки схватили Макса за бедра и дернули вверх, ставя на колени. Макс оказался лицом в подушках, его задница была выставлена на обозрение, разведена, влажна, готова. — Не не не мы так не договаривались, — замотал головой Макс, пытаясь сползти в сторону. — Не так. Джордж, не раком. Я не хочу так, давай нормально, лицом… — Кто же тебя спросит, — лениво ответил Джордж и со всего размаха шлепнул по ягодице. Звук удара был резким, как выстрел, и на бледной коже тут же проступила красная пятерня. Макс вскрикнул от неожиданности и боли. — Не дергайся, или я тебя ещё и выпорю как следует. Ты получишь то, что я хочу дать. Макс затих, уткнувшись носом в подушку, сжимая пальцы в белье. Стыд смешивался с животным, первобытным ожиданием. Сзади раздался звук расстегиваемой ширинки, шуршание ткани. А потом Макс почувствовал у входа что-то горячее, влажное, толстое. Головка члена альфы. Джордж был большим. Очень большим. — Расслабься, — шепнул Джордж, надавливая. И вошел. Макс закричал — в голос, срывая связки. Ощущение наполнения было всепоглощающим. Джордж был толстым, длинным, он заполнял его целиком, растягивая до предела, до сладкой боли на грани. Но боли почти не было. Только полнота, только тепло, только дрожь. Джордж замер на секунду, давая Максу привыкнуть, а затем начал двигаться. Грубо. Жестко. Ритмично. Он вбивался в Макса снова и снова, каждый раз вырывая из омеги хриплые, полные страсти стоны. Кровать скрипела, изголовье билось о стену, где-то упала лампа, но им было все равно. Джордж вцепился в бедра Макса, наверняка оставляя синяки, и трахал его так, как хотел все эти три года. Без нежности, без сантиментов. Просто животное, просто альфа, берущий свое. — Мой, — рычал Джордж сквозь зубы. — Ты слышишь? Только мой. Макс не мог говорить. Он мог только стонать, кричать, царапать простыни. Оргазм накрыл его внезапно, как цунами. Он кончил, выгнувшись и закричав, не касаясь себя. Это был самый сильный, самый долгий оргазм в его жизни. Спазмы сжали член Джорджа, и альфа, продержавшись еще несколько толчков, кончил внутрь. Горячо, обильно, с глубоким, удовлетворенным рыком. Тишина. Только тяжелое дыхание. Джордж выскользнул из него, и Макс почувствовал, как тепло растекается по бедрам. Он бессильно рухнул лицом в подушку, всхлипывая. Джордж дрожащими руками расстегнул ремень, освобождая запястья Макса. Кожа была красной, но не поврежденной. А затем пьяная, тяжелая туша альфы просто рухнула рядом, обхватив Макса руками и ногами, прижимая к себе, как плюшевого мишку. Джордж уткнулся носом в затылок Макса, вздохнул и через пять минут засопел ровным, пьяным сном. Макс лежал с открытыми глазами, чувствуя, как из него вытекает сперма этого уёбка, как ноет низ живота, как горят запястья. Он смотрел в темноту и понимал, что завтра у них будет самый страшный разговор в жизни. Но в груди, глубоко внутри, под слоем страха и стыда, цвело что-то теплое и запретное. Он тоже этого хотел.