My Sweet Rude Guy

Душно. Запах валяющейся тут и там нестираной одежды оседает где-то в лёгких. Дневной свет почти не проникает внутрь из-за плотно закрытых жалюзи. Сонхун лениво развалился на компьютерном кресле, уставившись в экран монитора. Тишину комнаты перебивает лишь монотонный голос по ту сторону — парень снова включил видео с ютуб-канала финансовой компании, на котором обаятельный сотрудник в идеально выглаженной рубашке рассказывает про замечательные достижения их отдела в этом триместре. Его кожа с лёгким загаром сводит с ума, а бархатный голос проникает куда-то под кожу — так глубоко и безвозвратно… Сонхун с трудом сглатывает вязкую слюну и опускает руку под ткань домашних шорт, в очередной раз представляя перед собой разбитого парня, умоляющего быть нежнее. Красные и сильно покусанные от смущения губы, дрожащие колени и растрёпанные волосы — то, чего так желает Сонхун, проходясь рукой по возбуждённой плоти. Никто не заводит его так сильно, как этот по-глупому дурманящий паренёк, встретившийся ему пару месяцев назад. Сонхун уже не первый раз кончает вот так, воображая себе его испорченный образ. Эти фантазии станут реальностью совсем скоро… Бум! С характерным стуком пустая банка от газировки падает на пол и случайно (она клянётся) задевает остальные четыре. Сонхун раздражённо останавливается — как на зло останавливается и видео на компьютере. Настрой рушится, да и времени на настоящее погружение нет, поэтому парень поднимается с места и идёт в душ, попутно наступая на смятые вещи, которые не удосужился убрать ранее. Сонхуну явно предстоит привести это место в порядок, если он хочет произвести впечатление на Шим Джеюна.

Три месяца назад.

Джейк сидит в довольно тихой кофейне, в которую его позвала Рика — коллега по работе, японка, приехавшая в Корею пару лет назад и сразу нашедшая общий язык с довольно неловким парнем. Остальные периодически пытаются поймать их на романе; шутят о тайных отношениях, не осознавая, что единственной тайной является лишь ориентация Джеюна. Просто он никогда не реагирует и не пытается доказать обратное. Так было всегда: сначала он спокойно ходил в школу, на глупые смешки одноклассников отвечая лишь слабой улыбкой; таскался в университет как положено, избегая разговоров со сверстниками — те обсуждали женщин; устроился на престижную работу в компанию, которая приносит большие деньги, и работает в ней по сей день. Всё это он делает тихо, не привлекая лишнего внимания. Люди знают, что он хороший парень, но почему он таков — объяснить толком не могут. Джеюн вроде и есть, а вроде бы и не существует вовсе. Конечно, несколько девушек всё же пытались пригласить его на свидание или признаться в любви, но Джеюн отвечал вежливым отказом, ссылаясь на большую занятость и сосредоточенность на учёбе. Легче ответить так, чем рассказать, что он слишком увлечён молчаливыми страданями по Хумину из школьного совета или по Субину, который так мило улыбается, когда выходит из аудитории после последнего экзамена. Джеюн не признавался — ни себе, ни другим. Он считает неправильным это мерзкое и одновременно приятное чувство влюблённости в тех, кого он толком не знает, и кто точно не хочет узнать его. Такому тихушнику как он лучше сидеть в углу и продолжать заниматься своими делами, чем строить доверительные отношения с парнями, которые наверняка любят женские задницы. Рика является одной из тех, на кого такие парни обычно заглядываются. Стройная и подтянутая брюнетка с большим умом и словарным запасом, не боящаяся высказывать своего мнения — Джеюн испытывает к ней уважение, но никак не более. Как-то раз весь отдел напился на совместном ужине. Пока одни пытались развести пьяные туши коллег по домам, Джеюн с Рикой прижались к холодной стене и курили. Давно не трезвая девушка бросила что-то вроде «ты мне нравишься», а шатен застыл в недоумении. Заметив стыдливые слёзы на женском лице, он поспешно объяснил, что дело совсем не в ней; что Джеюн никогда не смог бы полюбить женщину. С того дня Рика стала главной поддержкой Джеюна, утверждавшей, что тот себя слишком недооценивает. «Чёрт, о чём ты говоришь? Если ты тихий, это не значит, что людям ты не нравишься! Наоборот, это кажется таким крутым и загадочным! Ты сто процентов можешь завоевать любого в нашем отделе», — рассуждала она обычно уверенно, и Джеюн лишь усмехался. Ему хотелось верить в это, но получалось не так хорошо. — Вы будете что-то заказывать? — услужливо спрашивает блондинка, незаметно оказавшаяся рядом. Парень слегка вздрагивает, сталкиваясь с голубыми глазами — кажется, иностранка. — Ох, пока нет, спасибо. Я дождусь подруги, и мы что-нибудь закажем! — торопливо отвечает тот и, получив согласный кивок, возвращается к своему молчаливому пузырю. Он впервые за полчаса поднимает взгляд на окружающие его столики: за одним сидит тихая, но явно счастливая в компании друг друга, пара, за другим — скучающие ученики старшей школы, уткнувшиеся в книжки. Больше всего внимание цепляет парень за самым дальним столиком — едва ли заметный, но в то же время притягательный. Тёмная толстовка пытается закрыть лицо, но Джеюну всё же удаётся зацепиться за острые черты лица и буквально идеальный прямой нос; чёрные волосы, выглядывающие из-под ткани. Он увлечён всем и одновременно ничем, наблюдая за улицей через стеклянные двери заведения. Кофе на его столе — наверняка ледяной американо, соответствующий его образу. Джеюн прикусывает губу в любопытстве, желая разузнать, почему же этот парень держится особняком. Возможно, потому что он сам из тихих. — Хэй, ты теперь даже не замечаешь меня? — с восклицанием начинает Рика, появившаяся так же внезапно, как официантка ранее. Кажется, ему нужно больше спать или меньше пялиться на незнакомцев, чтобы перестать витать в облаках. — Извини. Как дела? — Всё потихоньку. Буквально утром получила приглашение на свидание от Кихо, — загадочно улыбается Рика, одарив удивлённое лицо Джеюна довольным взглядом. — Чёрт, от того самого новичка? Он выглядит как кто-то, кто никогда не заговорит с девушкой! — Ну, дорогой, не всем же быть такими как ты! Джеюн хочет ответить что-то на эту шутку, но его прерывает сильный грохот совсем рядом. Он вместе с подругой оборачивается и видит упавший на пол поднос с заказом, шокированную официантку и того самого парня в чёрной толстовке с огромным пятном от кофе на груди. Вау, вот же дерьмо. — Господи, простите, я не хотела! — пищит блондинка на ломаном корейском, и Джеюн убеждается в том, что она здесь недавно. Незнакомец выглядит слегка раздражённым, но не из-за неё — скорее из-за факта привлечения внимания окружающих. — Всё хорошо, не кричите так. Я просто… Схожу в туалет и отмою это. Парень как будто брезгливо обходит устроенный беспорядок и скрывается за дверью туалета, и что-то внутри Джейка побуждает его последовать за ним под возмущённый возглас Рики. Он заходит внутрь осторожно, сталкиваясь взглядом со стоящим около раковины парнем — теперь уже в белой футболке, на которой так же отпечатался кофе. — Извините, вам не нужны влажные салфетки? Я пару раз проливал на себя кофе, и они хорошо помогли его оттереть. На лице брюнета впервые появляется едва заметное изменение, он кивает: — Если не сложно. Джеюн, чувствуя паряющую в воздухе неловкость, подходит ближе и достаёт из сумки те самые салфетки (словом, они действительно помогали ему несколько раз). Кажется, это первый раз за последние… пару лет, когда он первый к кому-то подошёл. — На улице ужасно холодно сегодня, вам наверняка будет сложно добираться в мокрой одежде. Я могу одолжить вам свою джинсовку. «Джеюн, ты с ума сошёл или излечился от интровертизма?» — нечто подобное сказала бы Рика, увидев его смелость. — Зачем ты мне это предлагаешь? Резкий вопрос и неформальное обращение выводит Джеюна из равновесия, и он жалеет о том, что вообще открыл свой рот. — Эм, ну… Ваша одежда испорчена, а на улице отвратительная погода… — Я сам с этим справлюсь, можешь не лезть? — чеканит незнакомый парень и возвращает в застывшие руки упаковку салфеток, поспешно скрываясь за дверью. Джеюн молчит какое-то время, пытаясь разглядеть в своём отражении какой-то изъян — может, пятно от ручки с работы, немытую голову или в целом некрасивую внешность — хоть что-то, что могло бы заставить этого человека так необоснованно ему нагрубить. Увы, Джеюн не находит ни одной причины. — Вот же придурок, — выплёвывает парень и тоже следует на выход, пытаясь задушить в себе чувство стыда и раздраждения. Когда он садится напротив Рики, грубияна уже не видно, а пол блестит от чистоты. — И куда ты умотал? Мне всегда казалось, что ты боишься двигаться с места, а тут вот как сбежал! — Я сам не знаю, почему так сорвался. Я захотел помочь этому парню с его одеждой, а он ответил мне что-то вроде «сам разберусь» и одарил меня таким взглядом, как будто я убил его бабушку. — Да что ты, Джеюн, а вдруг у него нет бабушки! — получив хмурое лицо в ответ, девушка рассмеялась. — Не обращай внимание на это дерьмо, дружище. В мире полно придурков, но ты молодец, что решил проявить инициативу. Может, ему просто стало стыдно за то, что он опозорился перед всеми. Джеюн хмыкает, не особо убеждённый, но решает больше не думать о том странном парне, у которого шило в заднице или типо того.

***

Сонхун чувствует себя отвратительно, когда мокрая ткань прилегает к его груди и животу, позволяя ледяному ветру Сеула пробираться под кожу. Он материт абсолютно всё: и этот непогожий день, и эту кофейню, и эту тупую официантку, и этого парня, который пялился на него шесть минут двадцать три секунды, а потом поплёлся за ним в туалет, показывая излишнюю доброжелательность. Зачем делать так, если у тебя в зале тёлка сидит? Вот иди и предлагай ей свои чёртовы салфетки, придурок! Сонхун злится не столько из-за неловкости, сколько из-за нескладности всей ситуации. Он всегда сторонится людей, чтобы лишний раз не влюбиться в какого-нибудь оболтуса, который пробудит в нём ту самую зависимость из прошлого. Именно поэтому ему так не хотелось сталкиваться с этими идеально уложенными волосами, шоколадными глазами и ощущающимся за километр дорогим парфюмом… Чёрт. — Чёрт бы тебя побрал, — чертыхается парень, когда понимает, что этот слегка надломленный от неловкости и желания помочь голос слишком сильно задерживается в голове. Кажется, он влип снова.

Семь лет назад.

Летние лучи проникают куда-то под футболку, заставляя уставшее от учёбы тело расслабиться. Жарко. Хорошо. Дышится так приятно… — Эй, сегодня невероятная погода! Не хочешь клубничного молока? — отвлекает от созерцания природы незнакомый, но такой сладкий голос. Сонхун поднимает голову и сталкивается с розовой макушкой. Ямочки на щеках прибавляют обаяния горящим глазам, и сердце невольно пропускает удар. — Эм, да, спасибо, — слегка неловко отвечает Сонхун, но принимает угощение. Мальчик напротив улыбается и без спроса плюхается рядом. Сонхун почему-то предчувствует, что это кончится плохо.

Три месяца назад.

Это действительно кончилось плохо, потому что он до невозможности сильно влюбился в Ким Сону; погрузился в его жизнь и личность так сильно, что едва ли не сошёл с ума, а этот ублюдок разбил ему сердце, заблокировав везде и уехав в другой город. Семнадцатилетний Сонхун был невероятно зол, но не имел никакой возможности узнать новый адрес, потому что его родители пригрозили судебными разбирательствами. Ну и чёрт с ним! С того дня Сонхун решил, что больше не доверится людям вокруг себя. Пусть они и милые, и красивые, и жизнерадостные. Всё равно. Все они сначала дружелюбные, а потом отвергают его искренние чувства. Не хватало ещё в тюрьму попасть за то, что пытался быть хорошим. Поэтому и с незнакомым парнем Сонхун был груб. Правда, эта грубость не помогла, потому что он стал думать о нём лишь сильнее, мечтая вернуться назад и всё исправить, всё переиграть. Этот незнакомец слишком отличающийся от розоволосого Сону, который как ебаная шлюха общался со всеми парнями. Он не похож на того, кто готов разбить хрупкое сердце. Возможно, это будет хороший опыт… Сев за компьютер, Сонхун вводит в поисковую строку название посещённой кофейни, просматривая график работы. Он не запомнил и не узнал абсолютно ничего о встретившихся ему людях, но вероятность того, что они снова там появятся, всё-таки есть, так что остаётся лишь одно — с нетерпением этого ждать.

***

Проходит около двух недель после раздражающего инцидента, когда Рика снова зовёт его попить кофе в перерыве между работой. Джеюн невероятно устал — новый проект компании тратит слишком много энергии, так что буквально все в офисе ходят мертвецами. Чашечка кофе станет настоящим спасением. Прошлой ночью он толком не спал, готовя отчёт для требовательного босса Пак Чонсона. Не подумайте, Джеюн не жалуется. Он гордится тем, что смог переехать из Австралии в Корею и найти столь хорошую работу, хотя многие уверяли его, что ничего не выйдет. Такие мелочи, как тяжёлые ночи, не сильно беспокоили Джеюна, потому что он всегда видел впереди луч света в виде хорошей зарплаты или повышения. В общем, такие проблемы, как отсутствие энергии, можно было решить спокойно. Именно поэтому он соглашается на небольшой перерыв с Рикой, во время которого она восторженно пересказывает все те гадости, которые они делали с Кихо на прошедшем пару дней назад свидании. Он морщится, боясь даже представить свою подругу в таком виде, но кивает, смиряясь со своей судьбой. В конце концов, больше новостей у него в жизни не появляется. – В общем, после этого он сказал, что был бы рад повторить в четверг, — торжественно заявляет подруга, но не выглядит слишком весёлой. — Тем не менее мне пришлось отказаться, потому что я записана на маникюр в этот день. — Рика, серьёзно? Ты отменила такое, по твоим словам, ахеренное свидание чисто чтобы изменить цвет ногтей? – Придурок, этот парень нужен мне лишь раз в неделю для поддержания женского здоровья, а ногти будут радовать меня весь месяц! Конечно, я выберу сделать их. Джеюн вздыхает, принимая поражение, и пробегает взглядом по всё тому же интерьеру. За стойкой стоит уже другая официантка, и парень надеется, что это просто сменщица прошлой, а не новый сотрудник. За столиками всё так же ютятся парочки, друзья и тот парень. Стоп… Что? — Эм, Рика… Не хочу прерывать твой интересный монолог, но в том углу сидит тот же чувак, что послал меня в прошлый раз. — Серьёзно? — спрашивает девушка и хочет повернуться, но Джейк останавливает моментально, зная, что она не умеет делать вещи незаметно. — А ты чего такой нервный? Вы же не подрались, в конце-то концов. Джеюн не хочет признаваться, что этот парень тревожит что-то в его сердце. Нет, не то чтобы он вот так просто влюбился в грубияна, которого знал десять минут, но… — Ты что, влюбился в него? — неожиданно делает предположение Рика и смотрит на него удивлённо, едва ли не с отвращением. — Что ты несёшь вообще? — Привет, — одновременно с Джеюном звучит уже знакомый голос. Парень поворачивает голову и встречается с теми же тёмными и слегка враждебными глазами. Рика едва ли не давится своим кофе. — Эм… Привет? — Можно поговорить с тобой? — Ты уже делаешь это, чувак, — вторгается в неловко начавшийся диалог Рика, откусывая кусочек от шоколадного кекса. Незнакомец (если он ещё считается таковым) бросает на неё раздражённый взгляд и морщится. — Я имею в виду, хочу поговорить с тобой наедине, — холодно разъясняет парень. Джеюн задумывается, не представляя, что может услышать от этого человека, но всё же соглашается. Брюнет ведёт его за угол кофейни, отчего у Джеюна как-то нехорошо бьётся сердце. Не лицо ведь он ему бить собрался? Да и за что? — В общем, прости, — неожиданно говорит тот, когда Джеюн облокачивается на кирпичную стену в поисках опоры. — Что? — тупо выдавливает поражённый Шим. — Не заставляй меня повторять это дважды, — выплёвывает парень злобно, и Джеюн начинает думать, что у того нет других эмоций, кроме как негативных. — Я прошу прощения за то, что был довольно груб в общении с тобой, хотя ты пытался помочь. И я… хотел бы взять твой номер. И Джеюн действительно радуется тому, что всё же держится за стену — иначе наверняка бы упал от столь спонтанных слов. Мистер Я-ненавижу-всё решил познакомиться с ним — серьёзно? Сегодня какой-то праздник? Да когда вообще кто-то хотел знакомиться с Джеюном — Ты против? — в нетерпении спрашивает брюнет. — Ох, я… Извини, это просто неожиданно. Хорошо, я не против познакомиться с тобой нормально. — Меня зовут Пак Сонхун, запиши свой номер, — бросает ни весело, ни грустно парень и передаёт ему свой телефон. Джеюн послушно вбивает выученные наизусть цифры, не решаясь подписывать контакт. — Меня зовут Шим Джеюн, надеюсь, поладим. Сонхун кивает, позволяя короткой, но заметной ухмылке тронуть губы. Джеюн невольно замирает, пытаясь запомнить это необычное выражение лица навсегда. Он почему-то уверен, что видит подобное в первый и последний раз. — Я напишу тебе, мне нужно идти, — говорит наконец новоиспечённый товарищ и действительно уходит, не давая даже вставить слово. Джеюн жалеет о том, что дал ему свой номер. — …Пока, грубиян, — едва ли слышно бросает он уходящему парню, который похож на какую-то модель со своей твёрдой и уверенной походкой. Так обычно уходят адвокаты, выигравшие дело и уверенные в своей крутизне. Джеюн возвращается в кофейню и сталкивается с встревоженным лицом Рики, которая проверяет его на наличие синяков. После объяснения ситуации она выглядит не менее сомневающейся, чем когда Сонхун вообще подошёл к ним: — Этот чувак либо слишком любит себя, либо просто социофоб, — бросает она как что-то совершенно очевидное. Джеюн не смеет спорить, возвращаясь к недопитому кофе.

***

Шим Джеюн родился в Южной Корее, но переехал в Австралию в девять лет, поэтому отлично владеет английским — Сонхуну бы очень хотелось услышать его вживую, почувствовать вибрацию голоса прямо в ушах. Старые друзья Шим Джеюна зовут его Джейком — этим именем у него записаны почти все соцсети, в которых он постит домашние фотографии: милые селфи с заспанным лицом, улицы и луну. Шим Джеюн общается только с той мерзкой японкой, которая выглядит чересчур самоуверенно (Сонхун верит, что думает о ней так не из-за ревности). Шим Джеюн уважает и любит своих родителей, поэтому часто публикует фото и истории с ними. Шим Джеюн обожает фильм Kingsman: Секретная служба, слушает попсу большую часть времени и носит широкие джинсы, за которыми скрывается явно натренированное в перерывах между работой тело. Сонхун невольно представляет, как приятно может быть стягивать с него одежду и оставлять на медовой коже мокрые следы. Шим Джеюн подписан на пятьдесят два аккаунта: знаменитости, модные подборки, подкасты, старые друзья и знакомые. Он сторонится людей, не стремится отвечать на комментарии под постами, фанатеет от природы и собак — это заставляет Сонхуна привязаться к нему больше. Он подписывается на маму Джеюна, чтобы посмотреть на его детские фотки и забавно усмехнуться, увидев милую мордашку. А ещё Сонхун знает, что Шим Джеюн тайно читает манхвы в направлении boys love. Сонхун знает, что он гей, который никогда об этом другим не рассказывал. Знает, что тому нравятся высокие ребята с острыми чертами лица и прессом — словом, типичные факбои. Сонхун улыбается про себя, подозревая, что чем-то подходит под это описание и надеется, что Шим Джеюн предпочитает его. Сонхун скачивает все фотографии с инстаграма и твиттера Шим Джеюна, записывает всех его подписчиков в отдельную папку и отправляет первое сообщение:

Вы

привет, это сонхун

Единичка исчезает почти мгновенно, оповещая о том, что сообщение прочитано. Значит, ждал? jakeee_shim о, привет Он хочет напечатать что-то ещё — Сонхун видит то и дело меняющийся статус — но, видимо, не хватает слов.

Вы

тебе нравится футбол?

Сонхун сделал такой вывод, прошерстив разные школьные сайты на наличие фотографий Джеюна и заметив того, милого и ещё более крохотного, участвующего в каком-то матче в 2017 году. jakeee_shim ах, да! но я давно не играл

Вы

мы можем сходить на какой-нибудь матч вместе, если ты хочешь

jakeee_shim [стикер] это было бы очень круто! я давно никуда не выбирался… сколько тебе лет?

Вы

двадцать три, а тебе?

jakeee_shim мне тоже~ рад познакомиться с ровесником

Вы

я тоже

расскажи мне что-нибудь о себе?

Сонхун играет роль. Конечно, он знает всё, что ему нужно. Но услышать это от самогого Джеюна — это нечто особенное, поэтому он вооружается терпением и ждёт, когда на телефон прийдёт огромное сообщение со всеми подробностями.

***

Джеюн испытывает странное влечение к человеку по ту сторону экрана — он кажется интересным, слушает ту же музыку и смотрит те же фильмы. Он каким-то образом догадывается, что Джеюн хорош в английском и напрашивается в ученики. Сонхун не грубый, как это кажется в жизни — Джеюн даже думает, что он, возможно, действительно какой-то социофоб. Они общаются уже неделю, когда Сонхун оказывается перед дверью его офиса. Джеюн замирает шокированно, не зная, что и сказать. — Привет? Как ты сюда попал? — Я спросил у твоей коллеги, — невозмутимо отвечает тот и указывает головой на дверь, как бы призывая открыть и пустить его внутрь. Джеюн повинуется и не интересуется, какую именно коллегу он мог спросить, решая, что это не так важно. В офисе пахнет свежестью, а ещё невероятно веет холодом, потому что какой-то индюк забыл выключить кондиционер вчера ночью. Сонхун замечает дрожь в плечах Джеюна и отдаёт ему свою серую кофту на молнии. — Спасибо, — смущённо благодарит Джеюн, принимая предмет одежды. От него характерно пахнет — пахнет Сонхуном, и от этого как-то приятно скручиваются внутренности. Они немного говорят, а потом Сонхун уходит, ссылаясь на занятость. На самом деле, он не так много говорит о себе: рассказал лишь, что работает с техникой в магазине своего хорошего друга; имеет почти свободный график и большую часть времени любит проводить в таких вот кофейнях или в парке, наблюдая за утками. На Джеюна это наводит какое-то очень хорошее впечатление — он представляет, как такой высокий и на вид ледяной Сонхун мило любуется купающимися утками, и это заставляет его улыбаться. Рика тоже постепенно тает, позволяя Джеюну больше говорить о своём новом знакомом. Наверное, причина этому — любовь к своему верному другу (или дополнительный стакан кофе, который Сонхун приносит для неё). На работе постепенно привыкают к утреннему появлению Пак Сонхуна, который приходит лишь для того, чтобы пожелать доброго утра своему дорогому Джеюну, бросить хмурые взгляды на всех, кто хотя бы на метр приближается к нему, и оставить два неизменно хороших стакана с кофе. Джеюн привыкает к вечным разговорам с Сонхуном, к его звонкам по вечерам и его невероятной проницательности: он всегда угадывает с любымии вкусами Джеюна, словно выходит из рода провидцев. — Слушай, откуда он мог узнать о том, что ты любишь именно этот вкус чизкейка? — как-то раз интересуется Рика, смотря на сладкий кусочек счастья в руках Джеюна. Тот, в свою очередь, пожимает плечами. — Ну, во-первых, это популярный десерт, а во-вторых… Я постил его в инсте, а Сонхун на меня там подписан. Возможно, узнал, пролистав мой аккаунт. Разве это не хорошо? — Хм, ты прав… Вот Кихо никогда не проявляет внимательность, — слегка уныло соглашается японка, вспоминая букет с прошлой недели, который оказался полным дерьмом из цветов, на которые у неё аллергия. Джеюн утешающе похлопывает подругу по плечу и возвращается к своему перекусу, уже думая о том, как лучше поблагодарить Сонхуна за угощение. На самом деле он испытывает невероятное тепло в груди каждый раз, когда парень делает нечто подобное, и думает, что должен сделать для него больше, чем просто сказать спасибо.

Неделю назад.

Они наконец-то идут на футбольный матч, о котором говорили в первые дни общения. Джеюн смеётся так заливисто, когда Сонхун отмачивает свою глупую шутку, что его хочется поцеловать. Джеюн пьёт свою колу так мило, что его хочется поцеловать. Джеюн смотрит в глаза так мило, что его хочется поцеловать. Этим вечером он его точно поцелует — Сонхун решил это твёрдо. Он провёл вчерашний вечер в том же парке, где были Джеюн и Рика. Каждый раз, когда она касалась его плеч, легко толкала или заставляла смеяться, внутри неприятно стягивалось. Сонхун быстро пришёл к простому выводу: нужно как можно скорее дать Рике понять, кому он принадлежит. И поэтому уже решил — сегодня вечером он поцелует Шим Джеюна. — Я заплачу за такси, Сонхун-и, не переживай об этом, — бросает радостно Джеюн, когда они растягиваются на задних сиденьях машины. За окном уже темнеет, а в душе нарастает желание быть ближе. — Не хочу, чтобы ты тратил на меня деньги, — отвечает спокойно Сонхун, будто не готов сорвать с него этот милый свитер прямо при водителе. — Хэй, ты тратишь на меня деньги уже сколько… три месяца? Это ведь безумие! Дай и мне хоть немного потратиться. Сонхун прикусывает губу и кивает, как бы соглашаясь. Ему хочется немного поспорить на эту тему, чтобы убедить Джеюна в одной простой истине — на него не жалко всех денег мира, но молчит, потому что не хочет быть слишком драматичным. Такси тормозит напротив остановки рядом с домом Джеюна, и, пока тот расплачивается, Пак выходит наружу. Машина уезжает, и Джеюн недоумевающе смотрит ей вслед. — И какого чёрта он уехал? Разве ты не попросил его себя подождать? Сонхун позволяет себе усмехнуться. — Я попросил этого аджосси не ждать меня ещё до начала нашей поездки. И за себя тоже заплатил заранее, кстати. Так что… у него есть чаевые сегодня. Джеюн сначала моргает удивлённо, а потом заливается смехом. — Ты дурак, скажи мне? Сонхун жмёт плечами, мол, не знаю, и берёт Джеюна за руку, продвигаясь в сторону его дома. — Откуда ты знаешь, какой из этих домов — мой? — М… Я просто чувствую, что ты бы выбрал нечто подобное. — Ты так хорошо меня знаешь, это невероятно! — почти пищит Джеюн, и Сонхун хочет согласиться. Конечно, он знает его. Даже чересчур сильно. Даже за гранью закона. Они останавливаются около подъезда, и Джеюн смотрит на него своими шоколадными глазами так красиво, что Сонхун едва ли может дышать. — Хочешь поцеловаться? — спрашивает он, зная, что никогда не получит отказ. — Да, пожалуйста, — жалостливо отчечает Джеюн и позволяет рукам Сонхуна взять его лицо. Губы Шим Джеюна — горячие, хотя на улице мороз. Они прижимаются к губам Сонхуна с такой жадностью и нетерпением, что тот понимает, как долго Джеюн об этом думал. Сонхун скользит своим языком по его нижней губе, проникает внутрь, и Джеюн слегка постанывает, расслабляясь в сильных руках. Когда Сонхун отодвигается, за ним следует едва заметная ниточка слюны, и на это, кажется, можно смотреть вечно. Красные совсем не от холода щёки Джеюна наверняка причиняют тому дискомфорт, но он улыбается: — Ты зайдёшь? Сонхуну хотелось бы сказать да, серьёзно. Хотелось бы, возможно, прямо в подъезде облапать Джеюна и трахнуть, едва ли дойдя до квартиры, но… Нужно держаться. Дать ему немножко помучиться, возможно, потрогать себя, представляя вместо своих рук руки Сонхуна. Хочется довести настолько, чтобы Джеюн умолял себя взять. — Прости, Джеюн-а, друг попросил заменить его на работе. Приходи ко мне на днях, а? Джеюн выглядит слегка обиженным. «Что, блин, можно делать в восемь вечера в магазине техники», — наверняка думает он. Тем не менее, он соглашается: — Хорошо. Я обязательно приду, — кивает Джеюн, стреляя блеском из глаз. Сонхун улыбается по-настоящему, оставляя на его щеке и губах влажный поцелуй, и ждёт, пока он не скроется за дверью подъезда. Он смотрит на загоревшийся в одной из квартир свет и представляет, как хорошо было бы прижать Джеюна к одной из стен и зацеловать до смерти.

Наше время.

Сонхун принимает душ и делает селфи в зеркале, на которой отчётливо виден пресс и v-line, которой он так гордится. Сонхун знает, что Джеюн сойдёт с ума, только увидев это, поэтому отправляет её прямиком в их чат и откладывает телефон подальше. Прошедшую неделю он тратил всё время на то, чтобы ухаживать за Джеюном, поэтому совершенно забросил собственную квартиру: одежда разбросана, пустые банки от газировки валяются повсюду, вещи оставлены в разных местах. Сонхун убирает всё это, прикладывая большие усилия. Он закрывает все странные вкладки на компьютере, не забывая про видео с Джеюном, пылесосит и делает влажную уборку. Он уделяет внимание и своему внешнему виду, прекрасно понимая, что сегодня сюда придут не просто выпить чай. Закончив, он обращает внимание на их с Джеюном чат и улыбается: jakeee_shim [стикер] ты сводишь меня с ума… хочу увидеть это вживую

Вы

ну, тогда приезжай быстрее :)

На часах уже пять вечера, и Сонхун знает, что Джеюн наверняка отложил все разговоры со своей надоедливой японкой, лишь бы поскорее приехать домой с работы, привести себя в должный вид и поскорее отправиться в гости. Это радует.

***

Джеюн действительно готов сойти с ума, когда, полностью сексуально неудовлетворённый, получает фотографию Сонхуна из ванной. Его белоснежная кожа, тело, словно выточенное из камня, и всё ещё невозмутимо-холодный взгляд в камеру — всё это проникает прямо в сердце Джеюна и, возможно, чересчур сильно действует на его ширинку. Рика смотрит на буквально горящего друга с непониманием: — У тебя что, температура? — Нет, — едва ли не скуля отвечает парень, утыкаясь лицом в лежащие на столе руки. Он прикрывает глаза и представляет, как этими же руками может исследовать всё тело Пак Сонхуна. — Сколько там осталось до конца рабочего дня? — Ну, минут тридцать, но я думала, ты хотел остаться подольше сегодня? — К чёрту, — уверенно выплёвывает Джеюн и поднимается с места, закидывая вещи в сумку. — Эй, ты куда это собрался? — Прости, Рика, тебе придётся закончить это дерьмо за меня, — говорит Джеюн, смотря куда-то сквозь подругу. Японка хочет что-то возразить, но не успевает, потому что парень скрывается быстрее, попутно едва ли не спотыкаясь. — Он что, трахаться поехал? — сама у себя спрашивает девушка и игнорирует удивлённо поднятую голову ассистента, который всё это время сидел за столом напротив. Джеюн буквально пулей летит в свою квартиру, принимает душ (с трудом воздерживаясь от того, чтобы потрогать себя, думая о Сонхуне), одевается и вызывает такси прямо до самого главного в его жизни адреса. Только стоя около незнакомой двери, он понимает, насколько же нервничает.

***

— Ты пришёл, — не успевает сказать Сонхун, как Джеюн набрасывается на него с поцелуями. Горячий язык проникает в рот, и Сонхун с трудом удерживается на ногах. Джеюн, который даже за руки ни с кем до Сонхуна не держался, действует так, будто прошёл через тысячу таких ситуаций. Он буквально срывает с парня напротив домашнюю серую рубашку, которую в будущем обязательно примерит на себе, оставляет поцелуи на идеальной шее и вдыхает такой Сонхунов запах. Отошедший от шока, Сонхун тянет его за собой в спальню, буквально бросая на кровать. Джеюн смотрит на него снизу вверх, как маленький ребёнок на своего кумира — с полным восхищением. Шатен медленно облизывает губы и моргает, словно боясь пропустить даже малейшее движение. Сонхун помогает ему снять футболку, отбрасывает её в сторону и прижимается ближе, руки опуская вниз по туловищу. Джеюн не из тех, кто слишком много времени проводит в зале, но его рельефы всё равно сводят с ума и без того больного Сонхуна, который кусает медовую кожу в попытке оставить на ней свой след. Он пальцами играет с горошинами сосков и ртом ловит резкие выдохи, вовлекая в очередной поцелуй. Джеюн буквально тает, пока Сонхун расстёгивает ширинку его как всегда огромных джинсов, рукой поглаживая вставший член через трусы. Тот дёргается, требуя больше внимания. — Сонхун-и… — прерывает его страсть Шим неожиданно. –М? — Знаешь, у меня никого не было до тебя, поэтому… Сонхун на секунду замирает, а после сразу расплывается в улыбке, которую Джеюн понять полностью не может. — Но ты хочешь сделать это со мной? — Очень, — сглатывая накопившуюся слюну, отвечает Джеюн, и Пак кивает сам себе. — Тогда тебе не о чем беспокоиться, — уверяет Сонхун, возвращаясь к своей любимой работе — любованию телом под собой. Он стягивает трусы вниз, открывая себе чересчур приятный вид. Джеюн дрожит, когда горячий рот накрывает возбуждённую плоть, позволяя войти чуть ли не полностью. Сонхун помогает себе рукой, языком игриво скользит по доступной поверхности. — Чёрт, — вздыхает Джеюн и хватает чёрные волосы рукой, притягивая ближе. Он сталкивается глазами с Сонхуном, и это что-то ломает: те, невероятно тёмные от возбуждения, смотрят на него без какого-либо стыда или неловкости, без грубости трёхмесячной давности. Они высказывают лишь одно — желание. И Джеюн не может больше сдерживаться, двумя руками придерживает тёмную макушку и двигается вперёд, толкаясь в рот каждый раз всё глубже и размазанней. Сонхун дышит через нос слегка рвано, но не пытается остановить происходящее; позволяет буквально сгорающему Джеюну трахнуть его рот так, как хочется. Когда руки начинают дрожать слишком сильно и мышцы затекают, Джеюн отпускает Сонхуна, а тот наконец-то дышит нормально, выпуская изо рта струйку слюны. Он вновь проводит языком по члену, ловя каждое вздрагивание. Он говорит Джеюну расставить ноги в сторону, а сам медленно опускается дальше — к кольцу мышц, которое так хорошо для него сжимается. Со смазкой, которую всё это время держал на тумбочке, запускает осторожно один палец внутрь, давая Джеюну привыкнуть. — Как ты? — Странно, — говорит тот, отвлекаясь от новых ощущений с помощью рта, который продолжает его член дразнить. Чем сильнее Сонхун его трогает, тем меньше мыслей в голове становится. В какой-то момент он перестаёт понимать, где находится и позволяет уже двум пальцам трахать себя изнутри. Сонхун от своей осторожной и нежной стратегии медленно отходит, с каждым разом всё сильнее проникая. Джеюн скулит, потому что наконец-то пальцы задевают нужную точку, а он от этого улыбается как-то по-дьявольски. Он оставляет поцелуй на бедре и двигается быстро — так, что парень под ним не может больше оставаться тихим. Шим Джеюн красивый — это было понятно давно. Но есть что-то особенное в нём, абсолютно убитом из-за стимуляции. Какая-то другая красота, которая буквально заставляет пускать слюни. — Сонхун… Сделай уже это, — дрожащим голосом просит он, откидывая голову на подушки. — Сделать что? — Трахни меня, пожалуйста. Больше терпеть невозможно. На смену длинным пальцам приходится до ужаса нуждающийся член. Джеюн застывает на какое-то время, но под успокаивающими прикосновениями расслабляется, позволяя двигаться внутри. — Вот же… — задыхаясь, выпускает он. Сонхун усмехается, одновременно тяжело выдыхая — оказывается, в Джеюне чертовски хорошо. Он радуется тому, что его кровать достаточно высокая, чтобы можно было вбиваться в Джеюна стоя, подложив подушку ему под копчик и оперевшись руками о внутреннюю сторону бедер. Сонхун движется резко и под таким углом, что Джеюн буквально взрывается, стонет от каждого попадания и трогает себя в его же ритме. Очень жаль, что глазами невозможно делать фотографии, потому что тогда бы Сонхун сделал тысячу — тысячу кадров прикусанных розовых губ, подрагивающих ресниц и дорожки пота, стекающей с виска. Он поднимает загорелые ноги вверх, оставляя на них поцелуи и слегка покусывая. Джейк хнычет и охотно принимает такие ласки. Сонхун хочет попробовать многое с ним, но у них ещё есть достаточно времени для этого — необязательно пробовать всё в первый же раз, когда Джеюн трясется от любого прикосновения к себе. Тот, к слову, продолжает следовать чересчур быстрым толчкам и кончает с громким вскриком. Сонхун двигается внутри ещё пару раз, слушая чужие стоны, осматривая абсолютно беспорядночного парня и заканчивает сам, утыкаясь в изгиб шеи Джеюна. — Ты такой красивый, — задыхаясь, шепчет Сонхун, продолжая ощущать, как Джеюн сжимает его внутри. Когда Сонхун плюхается рядом с уставшим и выжатым Джеюном, тот наконец-то подаёт голос: — Мы же встречаемся? — Конечно. Прости, что не сделал это более официально. Джеюн смеётся и целует его сухие от жажды губы. Сонхун клянётся, что однажды поедет крышей от настолько горячего парня рядом.

***

Проходит около часа, в течение которого они успевают вместе принять душ (там Сонхун держит их двоих вместе и надрачивает быстро-быстро, прижимаясь максимально близко), одеться и сделать горячий чай. Сонхун жалуется на закончившееся молоко и уходит в магазин, пока Джеюн остаётся тусоваться в пустой и характерной для своего хозяина холодной квартире. Ему интересно — интересно узнать, как же живёт такой необычный и на первый взгляд ужасно грубый парень, который каким-то образом читает его мысли. Джеюн плюхается в компьютерное кресло и включает компьютер, который явно куплен совсем недавно. В его голове каша из воспоминаний, но нет ни одной конкретной мысли. Он лениво рассматривает рабочий стол и замечает папку с названием «Джейк». — Чего? — случайно вслух произносит парень, пока удивление расползается по его лицу. Он нетерпеливо нажимает на папку и встречается с десятками файлов — очевидно, фотографий. Нажимая на каждую из них поочередно, Джеюн потихоньку открывает рот всё шире: его случайные селфи, детские фотографии, фото на камеру с каких-то конкрусов в школе — всё собралось в одной злосчастной папке. Некоторые он знает наизусть, потому что сам выкладывал, а другие в глаза не видел. Пребывая в шоковом состоянии, Джеюн открывает другую папку, на которой снова красуется его имя. На этот раз всё ещё хуже — перед ним список юзернеймов. — Как это вообще связано со мной? — непонимающе спрашивает парень, но быстро бледнеет, когда понимает, чьи это ники. — Это мои подписчики? Серьёзно? — с каким-то ужасом проговаривает он мысли, роем кружащиеся в голове. Пак Сонхун, кажется, просто ненормальный! Джеюн обыскивает компьютер около двадцати минут и находит несколько странных папок, содержимое которых почти не отличается: интересы Джеюна, знакомые Джеюна, сам Джеюн. В общем, вся информация, которую только можно было найти о нём, хранится именно у Пак Сонхуна. Но большее оцепенение вызывают не документы с общеизвестной информацией — хуже всего становится, когда Джеюн находит целое собрание фотографий, сделанных явно без его согласия, и в те моменты, когда он с Сонхуном явно не гулял. — Вот же дерьмо, — ругается парень, уставившись в экран. Кажется, в такой ситуации нужно чувствовать настоящий страх, но… Джеюн чувствует дёрнувшийся в штанах член. Чёрт, это не должно быть так! Парень хочет выглядеть расстроенным, потому что происходящее — ужасно, но мысль о том, что Пак Сонхун хотел иметь его рядом настолько сильно, что узнал обо всём… Джеюна это возбуждает. Он без сил выключает компьютер, а затем закрывает глаза и тяжело выдыхает, представляя перед собой Сонхуна, который сидит в тихой комнате и обыскивает интернет на наличие в нём Джеюна, а когда находит — победно улыбается, сохраняет очередную фотографию и любуется ей. Чувствовал ли он радость в этот момент? Может, ревность, когда находил чужие имена в подписках? Хотел ли быть максимально близко? — Хэй, я вернулся, — раздаётся голос у входа в квартиру, заставляя Джеюна вздрогнуть. Он не собирается отвечать, будучи не в состоянии даже сформулировать то, что хотел бы и должен был сказать. Сонхун, судя по звукам, заволновался: он стал разуваться и раскладывать вещи быстрее. — Эй, ты здесь? — спрашивает он, заглядывая в комнату и моментально сталкиваясь с потемневшим взглядом своего теперь уже парня. — А… Что ты делаешь? Сонхун переводит взгляд сначала на любимое лицо, а затем на очевидное напряжение в домашних штанах, которые Джеюн у него украл. — Может, это тебе стоит рассказать, что ты делал со всей той информацией, которую обо мне нашёл? Сонхун белеет (если это вообще возможно для человека с кожей цвета снега). Он замирает на месте, не находя сил даже моргнуть. — Я… Мне очень жаль, Джеюн. Давай спокойно поговорим… Сонхуну не дают ни поговорить, ни договорить, потому что тот самый Джеюн, которого он звал своим дрожащим от страха голосом, уже поднялся и буквально швырнул его на кровать. — Ты чёртов сталкер, — грозно шипит Джеюн, устраиваясь на чужих бёдрах. Сонхун шокированно смотритна него, совершенно не представляя, что может произойти. — Дрочил, смотря на меня? Как ёбанный извращенец следовал по пятам и фотографировал, пока я не вижу? Я думал, что ты просто проницательный, поэтому знаешь обо мне так много! А ты ведь просто чёртов… Сонхун мог бы воспринять это более серьёзно, если бы Джеюн не тёрся своим вставшим членом об его уличные джинсы, тяжело дыша. — Почему ты?.. Что ты делаешь? — спрашивает, набравшись смелости, Сонхун. Он никак не может сложить два этих события воедино. — Заткнись, ненормальный! — рявкает Джеюн и поспешно расстёгивает его ширинку, стаскивая одежду вниз. Сонхун заглядывает в горящие глаза и не понимает, почему его рука так прикасается внизу. — Что ты думал, глядя на меня, Пак Сонхун? — глубоким голосом спрашивает Джеюн, толкнув Сонхуна на подушки и опускаясь вниз. Тот постепенно начинает понимать, что происходит. — Я… Я хотел, чтобы ты был моим. Мне хотелось быть везде, где был ты. Я хотел знать о тебе всё, контролировать… Это жутко, но я по-другому не умею. — Это всё? — Что? — Это всё, о чём ты думал? — спрашивает Джеюн, прежде чем губами прикоснуться к слегка возбуждённому члену. Сонхун, кажется, отравился или вроде того. Или это сон? — Я представлял, как трогаю тебя везде. Мне хотелось поцеловать тебя, укусить и… Я представлял, как трахаю твой рот, или как мы можем сделать это на моей кухне. У тебя есть фото из офиса и мне чертовски хотелось нагнуть тебя там. С каждым словом голос ломается всё больше, потому что Джеюн отсасывает ему, словно они здесь нечто романтичное обсуждают. Из-за своей неопытности он иногда задевает нежную кожу зубами, но Сонхун считает это мелочью, учитывая, что его ужасные действия были только что раскрыты, а их жертва решила взять его член в рот вместо похода в полицию. Джеюн смотрит ему прямо в глаза, словно последняя шлюха, и это пробуждает внутри что-то новое и неправильное. Сонхун представить себе не мог, что такое поведение может вызвать у кого-то такие эмоции. По общественным нормам он ужасно странный, но Джеюн, видимо, тоже. — Трахнешь мой рот? — спрашивает насмешливо тот, когда Сонхун в очередной раз стонет и хватается за спинку кровати. — Правда хочешь этого? — Да, — всё так же уверенно и как-то несвойственно себе отвечает Джеюн, облизывая нижнюю губу и взглядом просто умоляя кончить прямо на него. Сонхун поднимается сам и подминает Джеюна под себя, перекидывая колено через его шею. Сонхун проводит членом по розовеющим губам, пару раз ударяя, а после позволяет головке проскользнуть в открытый рот. Джеюн принимает её слишком легко, будто не мучился минутами ранее. Сонхун начинает двигаться, скользя внутрь и наружу между губами Джеюна. Он чувствует горячее дыхание парня на своей чувствительной коже, и эти ощущения вызывают мурашки по коже. Сдерживать удовлетворённые выдохи почти невозможно. Джеюн двигает языком, облизывая и обводя головку члена с каждым толчком и выводя тем самым парня сверху из равновесия. Сонхун ускоряет темп, двигаясь всё сильнее и быстрее в тёплом рту, совершенно забывая про необходимость быть осторожным с Джеюном — тот больше не выглядит неловко или боязливо. Он одновременно злится и хочет получить Сонхуна полностью. Тот же, в свою очередь, чувствует, как быстро приближается оргазм, пока продолжает трахать такое красивое лицо. Стоило Джеюну в очередной раз пробежаться языком по головке, как Сонхун резко вытащил, достигая конца. Белёсая жидкость попадает на кожу и губы, расплывающиеся в улыбке. Джеюн завороженно смотрит на содрогающегося Сонхуна, который пытается прийти в себя. — Как ты, извращенец? Сонхун усмехается и тянется за салфетками, стирая всё это недоразумение с лица Джеюна, а затем увлекает того в поцелуй, во время которого получает небольшой укус от шатена. Заслужил. — Почему вместо того, чтобы убить меня за все мои действия, ты решил сделать… это? Джеюн задумчиво молчит. — Наверное, я тоже больной или типо того. Мне показалось безумно горячим то, что ты так сильно хотел меня. — О, ты действительно болен. Джеюн не отвечает, предпочитая оставить на губах очередной поцелуй. Он уверен, что не пожалеет о своём решении.