Only you

Биты бьют по барабанным перепонкам, заглушая все остальные звуки и голоса вокруг. Кими трясётся под грохочущую музыку, совершенно не попадая в ритм, задевает локтями рядом стоящих людей. А людей сегодня много, клуб забит так, что яблоку негде упасть, куда не взглянешь – везде знакомые лица. Парень взмахивает мокрыми от пота кудрями, оглядываясь. Свет от цветных прожекторов ласкает его лицо, переливаясь неоном, блики слепят глаза. Энергетика бешеная, а осознание то, что причина этого – он сам, бьёт в голову круче любого алкоголя. После награждения и всех официальных процедур команда отправилась в клуб праздновать первую победу в карьере Антонелли и, что не менее важно, двойной подиум Мерседес. Вечер был невероятным. Ребята закатили шумную вечеринку с большим количеством шотов и ярких коктейлей. Весь вечер Антонелли принимал поздравления и комплименты, смущался и сыпал благодарностями в ответ. Несколько часов пожимал руки, пока его хлопали по спине знакомые и не очень люди, а щёки его уже болели от непрерывной улыбки. Но он бы ни на что не променял это чувство окрылённости, эту эйфорию от первой победы, момент, когда все взгляды обращены на тебя на верхней ступени пьедестала. Он шёл к этому годами, доказывал себе и всем остальным что достоин этого. После всего, через что ему пришлось пройти в прошлом сезоне, чтобы сегодня он расцвел, и все увидели то, что он может это сделать. Невозможное счастье – подняться на подиум, пока за спиной развивался триколор родины, чувствовать поддержку семьи, друзей и целой страны. Это было невероятное чувство. Но чего-то не хватало, чтобы этот вечер стал идеальным, одной маленькой детали. Из колонок раздался женский голос, и зал окрасился в розовый. Мелодия была очень задорная и энергичная, девушка пела что-то про Западный Голливуд и розовых пони, и несколько человек в толпе подпевали ей. Но Кими решил, что ему нужна передышка от танцев и двинулся по направлению к барной стойке. Протиснувшись между потными женскими и мужскими телами, он опёрся о стойку, заказав у бармена дайкири. Прикрыв глаза на пару секунд, он ладонями почувствовал, как басы и грохот толпы отдается прямо в стойку, сделал пару вдохов, приходя в себя. Он распахнул веки, только когда перед ним со звоном поставили высокий стакан на тонкой ножке. После первого же глотка во рту разлился яркий, кисло-сладкий вкус лайма и лёгкая горечь алкоголя. Освежающе, словно глоток прохладного лета посреди удушающей осени. Он облокотился о барную стойку с телефоном в руке, медленно потягивая коктейль. Огромное количество уведомлений, поздравлений от друзей и близких, знакомых и одноклассников и два последних сообщения, отправленных несколько минут назад: olliebearman, 23:58 для победителя полагается награда жду тебя в своём номере Сердце застучало быстрее. Кими мгновенно перевернул телефон экраном вниз, воровато оборачиваясь, будто там было что-то запрещённое. Но всем в клубе было абсолютно всё равно на Кими и его телефон. Он снова поднял дисплей к себе, перечитывая сообщения, пока в груди нарастало предвкушение. Уйти с собственной вечеринки? Он почувствовал себя так, будто совершает пакость, но ничего не мог сделать с этим будоражащим чувством внутри себя, которое с каждой секундой становилось только больше. – Льюис? – Кими нашёл ближайшего человека, который был более-менее в состоянии, и с которым он был достаточно знаком. Бывшего пилота Мерседес и нынешнего пилота Феррари тоже пригласили отпраздновать, так как отношения между командой и Льюисом оставались тёплыми. – Да? – Льюис сидел за одним из столиков, слабо освещённых небольшой декоративной лампой, а сопровождал его стакан с виски. – Я, пожалуй, пойду уже. За полночь перевалило, да и день насыщенный был. В общем, устал, – Как можно обыденней прощебетал итальянец. На секунду в голове промелькнула мысль: какого чёрта он вообще оправдывается? Взрослый человек уже. Хэмильтон же на него посмотрел своими невозможно глубокими, тёмными глазами. Его взгляд всегда пробирал Кими до мурашек, до самой глубины души, будто он знает о тебе больше, чем показывает на самом деле. Как сейчас. – Уже? Ну хорошо, как скажешь, – Льюис улыбнулся так легко и просто. Кими почти рефлекторно отзеркалил эту улыбку. Льюиса он безумно уважал и любил, во многих аспектах, в том числе как личность и как гонщика, но было в нём что-то загадочное, непостижимое для обычного смертного. Уже на улице он вдохнул свежий ночной воздух, что сейчас казался спасительным после удушающего клуба, где смешались запахи самых разных мастей, от ярких парфюмов до зловоний чужих тел. Топчась на одном месте в своих новых адидас самба, парень закутался в лёгкий чёрный бомбер, пряча в воротник свой нос. Поймал ближайшее такси и, назвав знакомый адрес, помчался по извилистым улицам Шанхая. *** В номере стоял полумрак. Верхний свет был выключен, а единственным источником света сейчас являлась небольшая лампа на прикроватной тумбочке, от которой разливался тёплый свет, мягко освещая стены и смятые простыни. Шторы были прикрыты, так что слабый лунный свет и блики от ярких вывесок не нарушали тихую интимную атмосферу в помещении. Было тихо, только из динамиков телефона со стороны постели раздавались тихие звуки. Оливер бездумно листал ленту рекомендаций, залипая на бессмысленные ролики. Пальцы неосознанно двигались по дисплею, скролля инстраграмм, пока остальное тело оставалось неподвижным. Любое неаккуратное движение заставляло щёки гореть и дыхание сбиваться. Низ живота тянуло возбуждением, а сообщение, отправленное сорок минут назад, так и висело прочитанным. Без ответа. Олли весь вечер думал о Кими. Сегодня он выглядел просто великолепно. На подиуме, самой верхней ступени пьедестала, когда он прижимал ладонь к широкой груди и так воодушевленно слушал гимн Италии, Берман не мог на него насмотреться. С мокрыми растрепанными кудрями и красными глазами, такой трогательный и прекрасный в этот момент. От него невозможно было отвести взгляд, а губы сами собой растягивались в улыбке. Оливер надеялся, что уже скоро сможет разделить с ним радость победы, это наслаждение от пребывания на подиуме и сладость шампанского, хотя головой понимал, что в ближайшее время это навряд ли случится. Может быть, в нём всегда сидел этот противный червь, который шепчет ему о том, как несправедливо, что у него машина хуже, чем у других. Даже если он почувствовал этот укол зависти, когда Кими завоевал свою первую победу уже в 19 лет, то он был настолько незначительным, по сравнению с восторгом за парня. Кими сиял сегодня. И Оливер надеется, что тот немного поделится своим светом с ним. Ночную тишину прервал стук в дверь, слишком громкий и резкий для затянувшегося затишья. Олли взглянул на время: почти час ночи. Неужели?.. Он поднялся с постели и на негнущихся ногах подошёл к входной двери. Щелчок замка казался оглушающим в безмолвии отеля, когда Олли медленно повернул его и отворил дверь. По ту сторону и вправду стоял Антонелли. Всё такой же кудрявый и румяный, в чёрной куртке и широких джинсах, с блестящими от озорства и, возможно капельки алкоголя, глазами. – Я уж думал не придёшь, – Прервал молчание британец, но едва успел закончить фразу, как его затолкали обратно в тёмный номер, а уже в следующую секунду он почувствовал на своих губах чужие, сладкие и с лёгкой горечью от недавно выпитого алкоголя. Кими целовал развязно, до головокружения, погружаясь в поцелуй полностью, утягивая за собой Оливера. Он закрыл за ними дверь, скрывая от яркого света и от всего мира. Развернул их обоих так, что Олли почувствовал за спиной твёрдую поверхность двери и цепкие руки на своих плечах. Руки эти, горячие и самые любимые, водили по плечам, шее, ключицам, спускаясь на грудь, талию и поднимались обратно, лаская. Оливер положил свои руки на плечи партнёра, обнимая, пока в груди сердце заходилось в бешеном ритме от чувств. – Поздравляю с победой, – На выдохе прошептал британец, запрокидывая голову назад. Кими покрывал шею парня чувственными поцелуями, проложив влажную дорожку до уха и прошептал: – Я весь вечер думал о том, что хотел бы оказаться там с тобой, – От этого сбивчивого и будоражащего признания кожа покрылась мурашками, а низ живота скрутило приятным возбуждением. Шёпот щекотал чувствительную кожу и ощущение этой близости накрывало сильнее, чем любые самые громкие признания. Кими медленно отстранился от Оливера, но руку не отнял, неторопливым шагом идя спиной к кровати. Взгляд не отводил, смотрел чутко и маняще своими большими карими глазами, настолько большими, словно бездна, куда Берман попал давно и без возможности выбраться. Оливер прошёл вперёд к кровати, по пути стягивая футболку и бросая её куда-то под ноги. Он развернулся к парню, взбираясь на смятые простыни. Кими дважды повторять не надо, куртка и обувь тут же были брошены рядом с футболкой, сиротливо наблюдая за всем из угла комнаты. Тем временем Антонелли оказался между ног любимого, нависая над ним. Олли лежал на белых простынях и выглядел так невинно, и так греховно одновременно. Был так по-ангельски красив, что Кими сомневался в реальности происходящего. Золотистый свет ластился по светлой коже, играл в тёмных, шоколадных кудрях и игриво блестел на припухших от поцелуев ярких губах. Устоять перед соблазном было невозможно. Карие глаза блестели возбуждением, зрачок расширился, растекаясь по радужке, почти полностью её заполняя. Парень наклонился к приоткрытым розовым губам, целуя тягуче, медленно, с трепетом. Руки блуждали по торсу и груди, будто не нарочно задевая напряжённые соски, легко, чтобы ещё больше раззадорить. Оливер отвечал охотно, выгибаясь под умелыми ласками. – Сними, – Он указал на футболку, в которую всё ещё был одет Кими, и тот подчинился. Дыхание у обоих участилось, градус в комнате поднимался с каждым поцелуем. Они оба потеряли счёт времени. Кими покрывал всё тело Оливера поцелуями и лёгкими укусами, всё спускаясь ниже и ниже. Он чувствовал себя музыкантом, что мастерски перебирал струны на самом лучшем инструменте, извлекая из него восхитительные ноты. Или художником, который раскрашивает холст акварелью, лёгкой и невесомой, создавая воздушную композицию из самых нежных цветов. И самыми приятными звуками для него были стоны Оливера, а самой гениальной картиной – грудь его парня, что сейчас цвела под руками умелого любовника. Руки наткнулись на резинку спортивных штанов и Кими стянул их вместе с нижним бельем, не отрывая взгляда от лица Оливера. Тот сопротивления не оказал, только робко кивнул головой и, будто ещё больше покраснев, скромно произнёс: – Я ждал тебя, – Только после этой тихой фразы Кими опустил взгляд на промежность парня, прямо туда, откуда призывно поблескивало основание пробки. Глаза мгновенно расширились от удивления, а член заинтересованно дёрнулся в штанах только от одной мысли о том, что Оливер думал о нём, пока самостоятельно разрабатывал себя, насаживаясь на свои длинные тонкие пальцы. Погружал в себя игрушку с мыслями о Кими. – Вау, – Только и смог выдохнуть итальянец с восхищением, совершенно теряя голову. Он на пробу подцепил плоское основание пробки и чуть вытащил её, а потом протолкнул глубже внутрь только для того, чтобы услышать сверху чудесный низкий стон. – Ты прекрасен. Кими повторил это движение ещё пару раз, завороженно наблюдая за тем, как красиво изгибается парень в его руках, как вздымается покрасневшая грудь, как игрушка исчезала в раскрасневшейся дырочке с совершенно пошлым звуком. – Кими, пожалуйста… Кими хоть дразнить любил, но дьяволом не был, поэтому вынул пробку, из-за чего сразу же услышал сверху разочарованный стон, просящий большего. Кими метнулся к Оливеру, для того чтобы снова поцеловать его, после чего потянулся к прикроватной тумбочке. Почти вслепую он нашёл в ней бутылочку смазки и презервативы, благо, Олли всегда клал их на одно и то же место. Стягивая с себя джинсы вместе с бельём, Кими ещё раз взглянул на Оливера во всей красе: тот растянулся на простынях, совершенный и нуждающийся. В полумраке, со сверкающими глазами и приоткрытым ртом, его вытянутое тело выглядело как скульптура, слепленная талантливейшим мастером в мире, но скрытая от глаз остального мира. И это великолепие было дозволено наблюдать только Кими, только он мог к нему прикасаться. Он вернулся на своё прежнее место, разорвал блестящий пакетик и раскатал резинку по всей длине. Парень быстрыми движениями открыл бутылочку лубриканта и смазал им стоявший член, пока британец весь извивался на кровати от нетерпения. Он обхватил бёдра Оливера ладонями, чуть приподняв их и притянул к себе, приставив головку ко входу. – Готов? – Да. Кими одним движением плавно вошёл на половину, и они оба застонали. Кими прикрыл глаза, останавливаясь, чтобы дать себе и Оливеру привыкнуть. Ощущения были нереальными. Внутри было так жарко и хорошо, что у Кими закружилась голова. Оливер дышал рвано, вцепившись руками в простыню. Антонелли вновь наклонился к нему для поцелуя, одновременно делая ещё один толчок. Потом ещё один, и ещё, постепенно погружаясь глубже. Это был чистый кайф. Олли в какой-то момент начал двигаться навстречу, подмахивая бёдрами, а его стоны становились громче, лаская слух Кими. Они нашли общий, размеренный темп – не слишком быстрый и не медленный. Парни слились в единое целое, ощущая друг друга на всех уровнях. Оливер чувствовал Кими каждой частичкой своего тела: внутри себя, на своих губах его губы, на собственном теле его крепкие ладони. Видел перед собой только его, все его мысли были заполнены только им и как ему самому хорошо прямо сейчас. Они растворились друг в друге, весь мир померк перед глазами обоих остались только они сами и их собственные чувства. Кими чуть поменял угол проникновения и теперь с каждым толчком чётко попадал по той самой точке внутри парня, вырывая из него громкие стоны. Ощущений было так много, что Оливера просто размазывало от их количества и интенсивности. Оливер мелко задрожал, чувствуя приближающийся оргазм. Когда он наступил, Олли содрогнулся, его тело превратилось в сплошной оголённый нерв. Кими продолжил двигаться внутри него, отчего Олли всё же зашевелился и что-то промычал. Через несколько глубоких толчков Кими громко простонал. Оргазм был ярким до звёздочек в глазах, до сбившегося дыхания. Он стянул с себя использованный презерватив, завязал его и, поднявшись с кровати, кинул в урну, стоявшую в углу номера. Перед тем как рухнуть обратно на постель от усталости, он выключил светильник, и комната погрузилась в интимный мрак. Оранжевый свет от вывесок за окном полз по стенам и потолку, крался по изголовью и подушкам. Можно было увидеть лишь очертания влажной кожи, вьющихся волос и смятых простыней. Они лежали друг на против друга. Кими и Оливер. Оливер и Кими. – Ты красивый. Берман смутился от комплимента. В темноте не было видно, как по бледной коже разливается скромный румянец, но Антонелли мог себе это представить. Его взгляд сам за себя всё говорил. Как он отводил глаза, немного зажимался. Но улыбался. Кими любил эту улыбку. – Ты сегодня был великолепен, – Спустя время тихо произнёс Оливер. Кими слышал это от нескольких людей сегодня. Но слышать это от любимого человека в подобной обстановке – другое. Это что-то настолько интимное, настолько личное, настолько дорогое сердцу, что ты будешь вспоминать не как конкретное место или вещь, а как чувства и эмоции. Больше они не говорили. Сейчас слова будут лишними. Слишком громкими, слишком ненужными в этой хрупкой тишине. Кими засыпал под мерное дыхание Оливера, пока на затворках сознания маячила мысль, что сейчас ему абсолютно спокойно.