Дневник Алексея Морозова

Запись №1 Нас направили в Разлом в составе третьего исследовательского отряда. По словам капитана отряда Степцова А.А., здесь зафиксировали выброс энергии Бездны. Мне было велено вести записи о ходе наших исследований. Не понимаю, почему именно я? Этим всегда занималась Наташа. Да и опыта у меня в этом деле нет совсем. Правда, и боец из меня такой себе, а потому с возложенной на меня задачей я постараюсь справиться хорошо. Разбили палатку у Киноварного утёса. Не ожидал, что разлом будет таких огромных размеров. Миллелиты встретили нас сдержанно, хотя и они, и местные шахтеры смотрят на нас так, будто мы в чем-то виноваты. Возможно потому, что наш отряд припозднился. Следуя из Сумеру, столкнулись с пустынниками. Пришлось отбиваться, чтобы защитить оборудование. Поверхность разлома выглядит спокойно. Заброшенный огромный карьер. Вокруг камень, пыль, сломанные механизмы. Порой под ногами вибрирует земля. Думал, что кажется, но это ощущали и другие члены отряда. Капитан сказал, что недалеко был замечен светловолосый юноша с маленьким летающим объектом. Приказал не покидать лагерь, чтобы избежать нежелательных контактов. Все выглядят спокойными, но здесь точно что-то не так. Совсем никакой живности. Пролетающие мимо разлома птицы не садятся ниже самого верхнего слоя воронки. Думаю, животные чувствуют опасность. Поделился наблюдением с капитаном. Он сказал не поддаваться суевериям. Капитан прав. У нас есть хорошее оборудование. И есть приказ Царицы. Мы справимся. Запись №2. Сегодня ночью плохо спал. Показалось, словно из-под земли слышал гул, подобный реву. Скорее всего, перенервничал и устал. Для нашего отряда эта миссия много значит. Ее успешный исход позволит нам участвовать в более важных и масштабных заданиях во имя нашей Царицы. Поговаривают, что можно попасть даже в личный состав Предвестников. А может, это опять из-за того юноши? Мы спустились под землю вместе с отрядом Миллелитов. Капитан отметил на карте планируемое место расположения лагеря и обговорил дни поставки продовольствия. После чего наши отряды разошлись с целью более активного изучения подземных шахт. На нижних уровнях воздух очень плотный. Влажность высокая, ткань неприятно липнет к телу. Вспомнились морозные ветра Снежной. Захотелось домой. Давно там не был. Скучаю по горячему очагу, возле которого, скорее всего, сейчас сидит сестра и матушка. Матушка… Интересно, как ее здоровье? Надеюсь, лекарства поступают исправно. Обещали за службу помочь, а большего мне пока и не надо. Запись №3 Фонари работают без перебоев. Люминесцентный адъювант светит стабильно. Местами появляется темная грязь. Во рту постоянно присутствует металлический привкус. Вода тоже приобрела этот вкус, а вот еда отсырела и стала пресной. Даже новое продовольствие, что приносят солдаты Ли Юэ, не сильно отличается. Появились сомнения, а точно ли это свежие продукты? Или нам отдают остатки? К слову, поставки стали значительно реже и меньше. Это начало вызывать тревогу в отряде, но капитан заверил, что это временные трудности. Что-то произошло на поверхности. Скоро все наладится. Внизу обнаружены странные наросты – черные, будто смола, и холодные. Рядовой Петров М.Н. проявил необдуманную решительность и подошел к объектам ближе. Он сказал, что они «дышат». Его подняли на смех, а капитан отчитал. Честно говоря, мне тоже показалось, что наросты «живые», но вслух произносить не стал. Запись №4 Сегодня ночью снился снег. Он доходил мне до колена. Проснулся от того, что замерз. Видимо, потому и сон был о родных краях. Приступили к изучению наростов. Изначально, первый контакт с объектом назначили Наташе, но Петров убедил капитана в своей кандидатуре. Мне велели быть рядом. Официально – для детальной фиксации исследований. Неофициально – следить за рядовым Петровым. В последние дни он вел себя странно. Все меньше спал, все чаще нарушал приказы. Почти отказался от еды. Первый контакт был через прикосновение в перчатке. Со слов рядового Петрова, материал начал пульсировать. Пока я записывал его слова, не заметил, как он подошел ко мне. Дальше… Все произошло очень быстро. Петров схватил меня за руку и подтащил к наросту. Я не успел даже вскрикнуть, когда моя ладонь коснулась этой ужасной темно-фиолетовой субстанции. Она действительно пульсировала. Ее пульс совпадал с частым биением моего сердца… Я постарался как можно скорее отдернуть руку. Благо, Петров опустил меня. Я так сильно разозлился, что захотел накричать на него, но слова застряли в горле. Петров улыбался неестественно широко. Из его носа шла кровь. А зрачки… Зрачки были так сильно расширены, что не было видно радужки. Я сказал  Петрову, что нам нужно срочно возвращаться. Он не послушал меня и, не взяв с собой фонарь с адъювантом, ушел. Тьма шахты поглотила его быстрее, чем я успел что-то предпринять. Доложил обо всем капитану. Рассказал о наблюдениях, состоянии Петрова перед тем, как он покинул отряд. Об инциденте умолчал. Если меня исключат из миссии… Нет, я должен дойти до конца. Запись №5 В последнее время сплю очень плохо. Наверно, часа по три от силы. Заметил, что мои руки дрожат, но мне не холодно. Мучают фантомные ощущения, словно под кожей что-то движется, особенно тогда, когда подхожу к темно-фиолетовым отложениям. Думаю, это из-за того инцидента. Чертов Петров! Пропал сержант. Мы нашли только фонарь. Свет его адъюванта продолжал работать. Вокруг остались следы сражения. Капитан предположил, что он столкнулся с зараженными хиличурлами. Их здесь становится все больше. С этого дня нам было запрещено трогать образцы и покидать лагерь по одному. Кажется, он нервничает. Все мы нервничаем. Поставок от Миллелитов больше не поступало. Стараемся сохранить провизию, чтобы хватило на обратный путь. К слову, о нем. Тьма вокруг стала гуще, чем обычно. Были предположения, что мы сбились с пути на одном из поворотов, но капитан пресек эти разговоры. Он уверен в маршруте. А я нет… Я все чаще думаю о том, что, возможно, это не мы исследуем Разлом, а Разлом изучает нас. Запись №6 Сон окончательно покинул меня. Потерял счет времени. Не знаю, сколько уже не сплю. Все сложнее вспоминать белоснежные снега и родной дом. Возможно, из-за того, что давно не был на поверхности. Заметил, что даже кожа настолько побледнела, что стала иметь сероватый подтоном. От постоянного перенапряжения вздулись вены. В свете адъюванта кажется, будто они потемнели, словно в них течет не кровь, а чернила. Капитан сказал, что у меня расширены зрачки. Я даже немного испугался, вспомнив глаза Петрова. Но в отличие от него, я не сошел с ума и не тащу никого к наростам. Предположил, что это побочный эффект от постоянного пребывания под землей. Капитан согласился. Все чаще на обратном пути появляются наросты. Они больше не пугают меня. Привык, видимо. Только вот постоянно ощущаю слабую вибрацию в груди, когда нахожусь к ним особо близко. Антону стало плохо. Ночью (а точно ли это была ночь?) у него пошла из носа кровь. Она была очень густая и темная. Капитан сказал, что мы не бросим товарища. Соорудили носилки. Несли по очереди, чтобы сильно не уставать. Запись №7 Все чаще встречаем на пути зараженных хиличурлов. К этому привыкли. Но вот то, что опасность поджидает изнутри… К этому не был готов даже капитан. Во время привала с носилок поднялся Антон и набросился на Наташу. Исход очевиден. Антона пришлось оставить, но теперь ранена Наташа. Забавно. Кажется, эта экспедиция сделала из меня настоящего мужчину. Раньше бы я испугался, переживал или даже чувствовал вину за то, что не спасли всех членов отряда. Сейчас я спокоен. Сегодня заметил, что на моей коже проступили тонкие темные линии, похожие на трещины в камне. Но об этом я никому не доложил. Не хочу сеять панику. Есть у меня предчувствие, что меня могут оставить, как и Антона. Раны почти не болят. Даже мозоли перестали беспокоить. Есть ещё одно занимательное наблюдение. Зараженные хиличурлы не видят меня. Во время сражения ни один из них не нападал. Был хиличурл, который и вовсе просто стоял рядом, пока капитан не нанес решительный удар. Тогда я поймал его озадаченный взгляд. Мне захотелось улыбнуться, но я сдержался. Запись №8 Мы так и не смогли вернуться назад. Всем стало очевидно одно: Разлом нас не отпустит. Милелиты не придут на помощь. Нас здесь бросили. Этого уже не отрицает даже капитан. Все измотаны. Кто-то поддался слезам. Кто-то… Не могу вспомнить его имя. Заметил, что стало очень неудобно писать. Почерк такой ужасный, что я сам едва разбираю, что пишу. Снял перчатки и понял почему. Кончики моих пальцев потемнели, словно обуглились, а ногти стали такими плотными, что я удивлен, как они не прорвали ткань раньше. В последнее время тяжело разогнуть спину, словно мышцы одеревенели. Оно и не удивительно. Я забыл, когда в последний раз лежал на кровати. А зачем я вообще все это пишу? Есть ли в этом смысл? Ах да… есть. Даже если мы все останемся здесь, рано или поздно нас найдут. И все данные будут переданы. Надеюсь, я хорошо справился со своей задачей. Это будет моя последняя запись. Боюсь, сегодня мне придется покинуть отряд. Я слышу его. Слышу голос. Он зовет меня. Это Разлом. Он принял меня, а значит, скоро я стану таким же, как Петров и Антон. Надеюсь, капитан и остальные члены отряда смогут выбраться отсюда. Простите меня, капитан. Прошу вас, позаботьтесь о моей сестре и матушке. И сохраните этот дневник… … для нашей Царицы.

Рядовой третьего исследовательского отряда

Алексей Морозов