Между страхом и огнём

Тень у ног Мегуми Фушигуро всегда была чуть длиннее, чем положено. Она изгибалась, даже когда он стоял неподвижно, и скалилась острыми клыками, которые видел только он. — Опять ты хмуришься, — голос раздался прямо над ухом, хотя в пустом тренировочном зале никого не было. — Твоё лицо станет еще уродливее, если не перестанешь пытаться контролировать то, что тебе не подвластно. Мегуми даже не вздрогнул. Он привык. Рядом с ним, соткавшись из вязкой темноты, материализовался Рёмен Сукуна. Четыре глаза лениво наблюдали за тем, как капля пота стекает по виску парня. — Убирайся обратно, — коротко бросил Мегуми, складывая пальцы в жест для призыва Гончих. Сукуна перехватил его запястья одним движением. Его пальцы были горячими, почти обжигающими — странный контраст для существа, рожденного из теней. Он притянул Фушигуро к себе, заставляя того смотреть прямо в алые глаза. — Ты призываешь собак, когда у тебя в руках поводок от зверя покрупнее, — прошептал Сукуна, и его татуировки на лице, казалось, пришли в движение. — Почему ты так боишься меня использовать, Мегуми? — Потому что цена слишком высока, — ответил Мегуми, не отводя взгляда. Его сердце предательски ускорило ритм, и он знал, что проклятие это чувствует. Сукуна усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли сострадания — только хищный интерес. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Мегуми. — Цена — это всего лишь вопрос желания. Признай, тебе нравится эта власть. Тебе нравится, что Король Проклятий подчиняется только твоему зову. Мегуми хотел возразить, хотел оттолкнуть его, но тени вокруг них начали сгущаться, отрезая их от остального мира. В этой темноте не было ни магов, ни долга, ни правил. Сукуна сократил расстояние до минимума, и Мегуми почувствовал, как по его телу прошла дрожь — не от страха, а от странного, лихорадочного предвкушения. Король Проклятий не просто стоял рядом, он заполнял собой всё пространство, вытесняя кислород из легких Фушигуро. — Ну же, Мегуми... — выдохнул Сукуна прямо в приоткрытые губы парня. Его голос стал ниже, в нем прорезалось рычание, смешанное с неприкрытой насмешкой. — Ты ведь чувствуешь, как твоя кровь закипает, когда я касаюсь тебя? Твоё сердце колотится так, будто хочет вырваться и упасть прямо мне в руки. Сукуна медленно, дразняще провел когтем по яремной вене на шее Мегуми, едва задевая кожу, но оставляя за собой дорожку из чистой агонии и удовольствия. Фушигуро судорожно выдохнул, его пальцы непроизвольно впились в предплечья проклятия, сминая ткань кимоно. — Ты… слишком много на себя берешь, — выдавил Мегуми, но его голос предательски дрогнул. Сукуна низко рассмеялся, этот звук отозвался вибрацией где-то внизу живота Мегуми. Проклятие прижалось еще плотнее, так что Фушигуро почувствовал жесткие мышцы его тела и обжигающий жар, исходящий от татуированной кожи. — Я беру ровно столько, сколько ты мне позволяешь, — Сукуна склонил голову, его нижняя пара глаз сощурилась в азартном блеске. — Твои тени выдают тебя. Они ластятся ко мне, Мегуми. Они жаждут меня так же сильно, как и их хозяин. Он наклонился к самому уху парня, едва касаясь губами мочки, и прошептал так тихо, что это было похоже на проклятие: — Скажи мне «да», и я покажу тебе, что такое настоящая власть. И поверь, тебе захочется просить о добавке. Мегуми зажмурился, чувствуя, как внутри всё плавится от этого невыносимого сочетания опасности и желания. Он знал, что играет с огнем, но этот огонь был единственным, что заставляло его чувствовать себя по-настоящему живым.