Вне протокола

Запись_1 Я до сих пор чувствую себя плохо. Тяжесть и шум в голове никуда не уходят, они будто стали частью меня. Слуховые галлюцинации всё так же меня преследуют, не давая ни секунды покоя. Иногда это просто невнятный гул, а иногда - чёткие голоса, которые шепчут мне что-то за спиной, но когда я оборачиваюсь, то там никого нет. Пустота. Я завела этот дневник только из-за совета Психиатра, Жирафа. Он сказал, что если я буду записывать свои мысли и то, что со мной происходит, то мне станет легче. То что галлюцинации покинут меня и навязчивые мысли тоже. Не знаю, верю ли я в это, но я готова хвататься за любую тоненькую надежду, лишь бы шум в голове затих. За первые дни на новом сезоне, на новом месте, я успела вступить в Орден Красной Звезды. Туда меня пригласил мой знакомый, Веназар. Он говорил, что это объединение, где все помогают друг другу и делятся своими ресурсами. Это звучало надёжно, и правильно в какой-то мере.. Мне хотелось быть частью чего-то, где меня поддержат. Но даже среди этой помощи и общего дела я чувствую себя какой-то невзрачной. Чтобы хоть как-то заявить о себе, чтобы почувствовать то, что я на самом деле здесь, я начала делать всякие глупости.. шалости (?) Наверное, Жираф назвал бы это попыткой привлечь внимание. Например, я перекрасила овец Душеньки в ярко-розовый цвет. Я потратила на это кучу времени и сил, стараясь не попадаться ему и остальным на глаза. Мне казалось, что это будет забавно, что это вызовет хоть какую-то искру эмоций. Я даже поставила подпись:

" Нежный Кусь <3 "

Я была уверена, что он сразу поймёт, что это от меня. Кто ещё мог оставить такую подпись? Но его реакция меня просто сильно опечалила. Он прошёл мимо и максимум что сделал, это посмотрел на них как на что-то обыденное, и даже не понял, что это дело моих рук. Моя подпись осталась незамеченной или просто проигнорированной. Будто я это и не делала вовсе. Ещё я успела испортить статую снеговика, которую сделал Алфёдов. Я добавила ему усы и лупу, как самому настоящему детективу. Мне казалось, что это сделает его более живым. Я ждала что Алфёдов возмутится или хотя бы спросит, кто это сделал. Но, к моему сожалению, он тоже не понял, от кого эт- *** Рука сильно дрожит. Ручка едва держится в руках. Опять этот звук. Кто-то скребётся в углу этой комнаты. Я знаю что там никого нет, я ведь только недавно смотрела туда. Но звук такой чёткий.. скрип.. Как будто коготь скрежет по деревянным доскам.. Жираф говорил - это просто галлюцинации и то, что это не по-настоящему. Но почему мне тогда так страшно?. Голоса становятся громче. Они перекрывают мои мысли. Они смеются над мной, над тем, что я пишу. Я не хочу это слышать. Мне нужно дописать. мне нужно... Стук. Теперь стучат в дверь. Громко. Но я никого не ждала. Никто не мог и не должен был прийти. Кто нибудь.. Помогите мне. Дневник не помогает. Он только записывает то, как я схожу с ума. Снова этот шёпот. " Посмотри в окно " Я не буду смотреть. Там никого нет. Но я слышу своё имя. Кто-то зовёт меня с улицы. Голос похож на голос Алфёдова, но он слишком.. плоский.. каменный.. мёртвый. Я.. я не могу больше писать. Рука не слушается меня. *** Запись оборвалась Виверна замерла, вцепившись своими ногтями в неровный край массивного, деревянного стола. холодная поверхность стола под пальцами немного помогала отрезветь от них, но стоило ей на секунду расслабиться, как из углов комнаты снова начал слышаться этот мерзкий звук. Смех. Тонкий, мерзкий, противный. Он не доносился из-за двери или из окна, он звучал где-то внутри, где-то в самой голове. — да бог мой! — воскликнула она, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли яркие, разноцветные пятна — хватит смеяться! Просто замолчите!. собственный голос, надтреснутый и непривычно громкий в этом гуле, её пугал. Смех смолк, оставив после себя лишь звон в её ушах и тяжёлое, прерывистое дыхание. Виверна открыла глаза. Она была всё ещё здесь, в психиатрической клинике, на окраине острова. Рыжевласая девушка тяжёло вздохнула и взглянула на дневник, лежащий перед ней. Кожаный переплёт был потёртым, а страницы - слишком чистыми. Жираф. Психиатр. Настоял на том, чтобы она записывала все происходящее. Жираф... При мысли о нём Виверна невольно скривилась. Он не был злым, но его манера общения вводила её в ступор. Он был неисправимым. Именно из-за шуточек она сомневалась в том, что дневник ей действительно поможет. Виверна всё ещё дрожащими руками отложила ручку. Писать больше не хотелось, и в принципе она больше и не могла это делать. Девушка встала, отодвинув тяжёлый стул, который со скрипом проехался по полу. Оглянув комнату в поисках хоть чего-то, за что можно было бы зацепиться взглядом, чтобы не провалится обратно, она лишь безнадёжно вздохнула. Кабинет был пустым, лишённым индивидуальности. Единственное, что здесь было по-настоящему живым - это она сама. Виверна вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Коридоры клиники были длинными, а воздух был в них прохладный. Остров жил своей жизнью, за окнами клиники. А здесь, внутри, время словно застыло.

Надо идти к Алфёдову

Она шагала быстро, уверенно. Её рыжие волосы ярким пятном выделялись на фоне блеклых зданий. Виверна знала, где его искать. Сейчас, когда наступила середина дня, Алфёдов наверняка был на спавне. Дойдя до спавна, девушка сразу же почувствовала запах выпечки и всего остального, что вытеснило запах хлорки. В центре площади, среди лавок, она увидела ту самую, узнаваемую, белую макушку приятеля. Алфёдов стоял у одного из магазинов, что-то внимательно разглядывая на витрине. Тот оглянулся, и, заметив Виверну, широко улыбнулся. Его лицо, обычно спокойное, озарилось искренней радостью. Он замахал ей рукой. — привет, Ви! — воскликнул тот, когда она подошла ближе — ты сегодня прямо светишься! — и тебе привет, Алфёдов! — она невольно улыбнулась в ответ. Его жизнерадостность была всегда заразительной. Подойдя к нему, она на мгновенье замялась. Где-то заиграла тихая музыка из лавки с пластинками. — слушай! — начала она, стараясь придать голосу будничный тон — а ты ведь знаешь, кто.. это.. сделал с твоей статуей? Ну, с тем снеговиком, который находится в нескольких метрах от магазина Душеньки? Парень на мгновенье замер. Он несколько раз удивлённо похлопал глазками, а затем озадаченно промычал. — нет?.. — наконец ответил он, почесав затылок — а что, есть зацепки кто это сделал? Рыжевласая почувствовала, как внутри всё сжимается от странных, новых чувств, смешанных со стыдом. Она набрала в лёгкие побольше воздуха. — а хочешь узнать? — спросила она, прищурившись. — ну, давай, не томи. — Алфёдов подался вперёд, явно заинтригованный. — смотри! — произнесла она и, словно показывая фокус, указала указательным пальцем на саму себя — это я! Беловласый замер. Его улыбка застыла, а в глазах отразилось искреннее удивление. Он молчал, переводя взгляд с её лица на её ладонь, а потом снова на лицо. — я думала, тебе понравится — добавила она уже тише, чувствуя, как смелость и азарт начинают покидать её — ну, что это будет смешно. Снеговик с усами и лупой.. это же почти детектив! — эээ.. — Беловласый всё ещё не верил в это — а зачем тебе это нужно было? Рыжевласая отвела свой взгляд, направляя его в сторону ближайшего магазина книг, на витрины, где красовались разные названия книг зачарований на вещи. Говорить правду было невыносимо трудно, но скрывать её больше не было сил. — из-за таких глупостей мне становилось лучше и легче — призналась она. Её голос дрогнул — когда я что-то такое делаю, то галлюцинации на время пропадают. Извини.. извини всё таки, если тебе было неприятно. Девушка замерла, ожидая смертного приговора. Ей казалось, что сейчас Алфёдов разозлится или, что ещё намного хуже, посмотрит на неё с жалостью. Но вместо этого она услышала звонкий, успокаивающий её смех. — ой, раз тебе от этого стало лучше, то ничего страшного! — начал оправдываться он. Виверна почувствовал, как он легонько похлопал её по плечу — тем более, это и взаправду было смешно! Ты настоящий партизан, Ви! Девушка приятно удивилась. — правда? — переспросила она, заглядывая ему прямо в глаза — ты не считаешь что я просто окончательно сошла с ума? — правда — серьёзно кивнул тот — если эта шалость помогла тебе - то значит это лучшее лекарство для тебя. А мне для тебя ничего не жалко, даже таких лекарств! Виверна рассмеялась. Настоящим, звонким смехом. Она посмотрела на спавн, на магазины и лавки, на Алфёдова и почувствовала, что она здесь. Что она реальна. И её действия имеют значение. Даже если это просто шалость. — спасибо, Алфёдов — тихо произнесла она — ты дале не представляешь, насколько мне важно было это услышать, особенно от тебя. — Не за что, Ви.