Ассортимент

***

      — Ты не сможешь, спорим! — Мейсон пихнул плечом Перси. Тот аж чуть не просыпал зёрна мимо кофемолки.       В кофейне в это утро было мало работы. Редкие посетители уже разошлись, и теперь они вдвоём просто торчали у стойки, натирая её, делая вид, что заняты.       — Прям первому зашедшему предложи, — Мейсон не унимался. Его дурацкие выходки всегда вгоняли в краску как посетителей, так и коллег. — На спор. Проигравший моет туалет неделю.       — Почему тебя ещё не уволили… — Перси закрыл банку с зёрнами и вернул на полки позади них.       — Да ну тебя, — Мейсон наклонился, прислоняясь со спины, и практически выдохнул в ухо: — клиенты к нам идут не из-за кофе, а из-за нас, и стерпят всё ради наших красивых мордашек. Ты альфа или комнатный цветочек?       Перси отпихнул его локтем и потёр ухо.       — Пошляк. И я альфа, достал…       — Ага. Ссыкло-альфа. Редкий подвид.       Колокольчик над дверью коротко звякнул. Сквозь фоном включённую приятную обезличенную мелодию послышался смех. В кафе зашли несколько человек: три девушки и двое парней.       — Давай, — Мейсон бросил сквозь зубы, расплываясь в улыбке перед посетителями.       — Не буду, среди них альфы, ещё и по морде получу, — Перси бросил взгляд на приближающуюся к ним компанию. — Сам говори.       Мейсон усмехнулся и пнул его ногой за стойкой.       — Слушаю вас, — он вмиг стал серьёзным.       Девушки сделали заказ: раф с лавандой, карамельные капучино. Альфы позади расплатились с важным видом, будто только что спасли кофейню от банкротства. Компания заняла столик у окна.       — Ну и? — Перси выставлял стаканчики. — Чего не ляпнул?       — Ты был прав, там альфы слишком уж грозные. Эти качки меня раздавят.       — Нет, ну, может, хоть огрёб бы. Зрелище было бы.       — Может, и огрёб бы, я ж бета-хиляк и не стыжусь. А вот ты ссыкло. Даром что тоже альфа.       Перси зло глянул на коллегу. Да, он был альфой, но все считали его бетой. Ростом не вышел, качался максимум на качелях во дворе. Неприметный: тёмно-русый, светлоглазый. И пах кофе – самое то подрабатывать в кафе, где собственный аромат теряется среди такого же.       От настройки кофемашины отвлекло звяканье над открывшейся дверью.       В кафе зашёл парнишка. В очках, прикрытых светлой чёлкой, в объёмной толстовке, скрывавшей всё, что могла. Ботаник-омега – сто процентов. Но носик аккуратный, слегка конопатый, и губы такие, что Перси уставился и забыл закрыть рот.       Паренёк сначала подошёл к компании за столиком, чмокнул девушек в щёки и только потом направился к стойке, да и завис над меню.       Перси поймал взгляд Мейсона. Тот кивнул, шепнув одними губами: «Давай, ссыкло».       Перси набрал воздуха, гоняя мысленно: «Ты альфа. Ты справишься. Это просто шутка».       — Вам что-то подсказать? — выдал он, стараясь звучать уверенно.       Паренёк поднял глаза. Вблизи они оказались огромными, серыми, с длинными ресницами.       — Эм… — протянул Перси, теряя весь настрой. — У нас есть варианты, и среди них эспрессо, американо, капучино, латте, макиато, гляссе, фраппе, айс‑латте, колд брю, фильтр‑кофе, кофе по‑турецки…       Он замялся. Мейсон за его спиной закашлялся, имитируя слово.       — …минет, — выпалил Перси. — Мятный чай, раф с мятой, холодный мятный кофе, мятный фраппе… Это сезонные… напитки. С мятой и… ну, вы поняли.       Тишина.       Паренёк стоял перед ним, рот открыв. Перси чувствовал, как уши заливаются краской, но залип на этих пухлых губах и не мог отвести взгляд.       Клиент – точно омега, запах ударил в нос, когда парнишка смутился: черника, свежая, чуть терпкая. Перси втянул воздух и понял, что пропал.       — Я… — паренёк сглотнул. — Я тогда… обычный американо. Пожалуйста.       Голос оказался низким, чуть хрипловатым.       — Сделаю, — выдавил Перси, отводя глаза.       Он готовил кофе дрожащими руками, а Мейсон за его спиной беззвучно ржал, согнувшись пополам.       Паренёк забрал стаканчик, сел к компании и головы не поднимал. Только уши торчали из-под заправленных локонов красные-красные.       Перси уже решил, что провалился в тартарары, когда компания собралась уходить.       Омега отделился от остальных, подошёл к стойке, выхватил салфетку, что-то быстро нацарапал и сунул Перси.       — Это… если что, — буркнул он и вылетел за дверь.       Перси развернул салфетку. «Элвин» и номер телефона.       Мейсон тут же возник над плечом:       — Вот это я понимаю – маркетинг. Осталось провести эксперимент над действительно красивыми омегами, и скоро найдёшь себе подружку. Или парня. Неважно.       — Заткнись, — сказал Перси, но салфетку спрятал в карман фартука.

***

      Перси не спал всю ночь.       Он смотрел в потолок, обняв подушку, и прокручивал в голове ляпнутое «сезонный напиток «минет»». Он был готов провалиться сквозь землю.       Но на номер так и не написал.       На следующий день компания зашла снова. Те же девушки, те же альфы-качки. Элвина не было.       Перси весь день был сам не свой. Мейсон издевался, предлагая ввести «минет» в постоянное меню.       К вечеру альфа сдался.       Открутившись в постели, достал салфетку и набрал сообщение:       «Привет. Это идиот из кафе. Можно извиниться? Я вообще не такой, я скромный»       Отправил и спрятал телефон под подушку, как будто это могло спасти его от ответа.       Телефон завибрировал через минуту.

      «Скромные люди не предлагают минет в качестве напитка дня.

      Но на извинения согласен. Где встретимся?»

      Перси выдохнул, выронил телефон себе на грудь и обхватил лицо ладонями.

***

      Они встретились у пруда в городском парке.       Перси торчал на месте уже за полчаса. А Элвин пришёл вовремя, в мешковатой толстовке, очках, с чёлкой до бровей. Но пах сладкой черникой – альфа почувствовал этот запах даже на ветру.       — Прости за тот раз, — начал Перси, сжимая крафтовый пакет, пока Элвин не повернулся к нему. — Это коллега подначил. Спор. Проигравший моет туалет.       — И ты решил, что предложить незнакомому омеге минет – это нормальная тема для спора? — Элвин опустил подбородок, прищуром уставившись на него поверх очков.       — Я не подумал. Увидел тебя и… отключился. А потом уже поздно было.       — Отключился?       — Ну, — Перси покраснел. — Ты красивый.       Элвин смотрел на него секунд пять. А потом кивнул на пакет в руках.       — Это что?       — Ну ты же сказал про уток.       Альфа пришёл со свежим батоном, ещё с хрустящей корочкой. Гордо нёс его в пакете, чувствуя себя самым щедрым человеком на свете.       А Элвин смотрел на него как на серийного убийцу пернатых.       — Ты это серьёзно? — омега поправил очки, глядя на батон.       — А что? — Перси выпрямился. — Хлеб свежий, я специально купил.       Элвин сжал губы, медленно достал из своего рюкзака пакет и показал, раскрыв: зёрнышки какие-то, гранулы.       — Держи. Хлеб им нельзя.       — С чего это?       — У них крылья деформируются. И почки отказывают.       Перси посмотрел на батон, потом на уток, уже собравшихся у его ног в ожидании хлебного геноцида.       — То есть я чуть не убил уток?       — Ты чуть не убил уток, — спокойно подтвердил Элвин. — Но ничего, первый раз прощается. Корми вот этим.       Потом хмыкнул и протянул пакетик с нормальным кормом.       — А что будет, если перекормить?       — Утки лопнут.       Перси уставился на него с ужасом.       — Шучу, — хихикнул омега. — Но толстые будут. Не надо нам толстых уток.       — Ладно, но я загуглю.       — Ты будешь гуглить, сколько корма давать уткам?       — Я буду гуглить, как сделать так, чтобы ты не считал меня идиотом.       Элвин засмеялся снова, и Перси понял, что это была правильная фраза. Он всё-таки справился.       — Почему именно это место? — Альфа наблюдал, как Элвин рассыпает с мостика вниз небольшие светло‑коричневые гранулы.       — Просто люблю. Тут тихо, и недалеко, кстати, есть красивая беседка. Правда, без скамеек, — он хихикнул, когда к ним подлетело ещё несколько шумных птиц, разгоняя остальных. — Там никто из-за этого не сидит. Зато можно уединённо постоять.       Они кормили уток, разговорились о книгах. Выяснилось, что Перси из школьной программы помнит только «Гарри Поттера», а Элвин пишет диплом по Достоевскому.       — Неужели не помнишь? «Преступление и наказание» – это же про мужика, который топором убил, — уточнил омега.       Перси смотрел на него долгим взглядом.       — Ты опасный человек, — сказал он наконец. — Изучаешь литературу про убийства, а я тебе сдуру минет предлагал.       Элвин засмеялся, и альфа понял, что хочет слышать этот смех каждый день.       На обратном пути Перси уже знал, что Элвин носит объёмные свитера, потому что вечно мёрзнет, что он учится на филолога и что его любимый запах – кофе.       Они договорились встретиться ещё.       Распрощавшись с омегой, Перси шёл домой и чувствовал себя так, будто выпил три эспрессо подряд – внутри всё гудело, в носу остался запах черники.       Он написал Элвину через час:       «Спасибо, что не дал мне убить уток»       Ответ пришёл через две минуты, со скромным улыбающимся смайликом.

***

      На следующий день они стояли у входа в кинотеатр, и Перси с ужасом осознавал, что сейчас они пойдут внутрь, будут сидеть рядом в темноте, и это одновременно самое страшное и самое желанное, что с ним случалось за последние годы. От омеги пахло так, что хотелось черничного пирога, кончики светлых волос слиплись – видимо, он не до конца высушил голову, и это даже обрадовало альфу. Элвин торопился к нему на встречу.       В зале было темно и много народа. Перси на секунду потерял омегу из виду, пока не услышал:       — Я здесь.       Он сел рядом, положил подлокотник между ними, потом убрал его, потому что тот мешал, прижал руку, не зная, куда деть локоть. Элвин смотрел на его метания с лёгкой усмешкой.       — Ты всегда такой нервный?       — Я не нервный, — соврал Перси. — Я сосредоточенный.       — На чём?       — На фильме.       — Он начнётся через семь минут.       — Я сосредоточенно жду.       Элвин тихо засмеялся и взял Перси за руку. Просто и без предупреждения переплёл пальцы и положил их на колено, и Перси перестал дышать.       — Так лучше? — голос омеги звучал спокойно, но участливо.       — Да, — выдохнул Перси. — Так… да.       Ладонь у Элвина была тёплая, пальцы тонкие, и Перси чувствовал, как быстро бьётся пульс у того на запястье.       — Ты тоже нервничаешь? — прошептал он, чуть наклонившись к омеге.       — Немного, — ответил Элвин. — Но не говори никому.       Фильм начался. Про собаку, из-за которой его выбрал альфа, там было минут десять, остальное – про то, как двое людей не могли признаться друг другу в чувствах. Перси половину не досмотрел, потому что смотрел на Элвина.       Как тот смеялся: тихо, прикрывая рот ладонью, чтобы не мешать другим. Как его глаза в свете экрана становились то серыми, то почти чёрными. Как он покусывал губу в напряжённых сценах. Омега повернулся и поймал его взгляд.       — Ты на меня смотришь?       — Нет.       — Фильм там.       — Я хотел смотреть его из-за собаки. Она убежала. А я и не понял, куда.       — И теперь я вместо собаки?       — Ты интереснее.       — Так себе комплимент. — Элвин закатил глаза, но пальцы не убрал, наоборот, сжал чуть крепче.       После кино они гуляли по набережной. Уже стемнело, фонари отражались в воде, и Перси наконец-то смог рассмотреть то, что пряталось под толстовками.       Элвин потянулся, чтобы поправить волосы, и рукав сполз, открывая запястье – тонкое и хрупкое. Кости выступали под кожей. Альфа заметил, как двигается кадык у Элвина, когда тот сглатывает. Как тонкая шея выгибается, когда он запрокидывает голову, разглядывая звёзды. Хотелось прижаться туда носом, просто вдохнуть.       — Ты опять смотришь, — Элвин даже не обернулся.       — А ты откуда знаешь?       — Я чувствую. У тебя взгляд как у кота, который хочет спрыгнуть с холодильника на что-то мягкое.       — И на что я хочу спрыгнуть?       — Не скажу, — Элвин покраснел.       — Я догадаюсь?       — А ты догадливый?       — Я альфа. У нас чутьё.       — У вас чутьё на течку, а не на мысли.       На что Перси засмеялся так громко, что прохожие обернулись.       Они гуляли ещё час. Говорили обо всём и ни о чём. О музыке – Элвин признался, что любит слушать джаз, потому что «от джаза хочется курить, а я не курю, но чувствую себя крутым». О страхах – Перси упомянул, что боится пауков, а омега признался, что боится темноты, но не потому что там монстры, а потому что не видит без очков и натыкается на углы.       — И часто натыкаешься?       — Вчера рассёк бровь о косяк, — Элвин приподнял чёлку, показывая крошечный синяк. — Красота.       Перси посмотрел на синяк, потом на глаза Элвина – огромные, серые с золотистыми крапинками, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на щёки.       — Ты красивый, — произнёс, коснувшись осторожно подушечками пальцев его брови. Элвин смущённо опустил чёлку обратно. — Пойдём, слепой омега, провожу тебя домой.       Получив прощальный поцелуй в щёку, альфа шёл домой и улыбался как дурак.

***

      Они встречались почти каждый день.       Один раз ходили в книжный, и Элвин полтора часа выбирал себе новое издание «Мастера и Маргариты», потому что у старого был «противный шрифт». Перси купил книгу, ведь Элвин посмотрел на него так, что альфа понял: он купил бы ему хоть всю книжную полку.       Другой раз сидели в парке на пледе, и омега читал вслух стихи какого-то поэта, которого Перси не знал. Голос у него был тихий, чуть хрипловатый, и альфа слушал не стихи – а то, как Элвин произносит слова. Залипал, как тот облизывает губы на сложных строчках, как поправляет очки, когда они сползают.       Они держались за руки везде. Перси заметил, что Элвин всегда чуть отстаёт, когда они идут, – не потому что медленный, а потому что любит, когда его тянут.       — Ты пахнешь кофе, — как-то сказал омега в его куртку.       — Это моя работа.       — Нет, это ты. Я теперь везде чувствую кофе и думаю о тебе.       Перси тогда чуть не умер. Прямо там, у остановки, в окружении прохожих и голубей. Он прижал Элвина к себе и поцеловал в висок. Омега удачно вписывался ему по росту, позволяя вдыхать с макушки чернику, разбавленную запахом травяного шампуня.       — Ты меня убьёшь когда-нибудь, — проговорил ему в светлые волосы альфа.       — Это входит в мои планы, — хихикнул Элвин.       К концу недели Перси знал, что пропал окончательно.

***

      В следующую пятницу Элвин пришёл в кафе сам.       Заказал американо, сел за столик у окна и смотрел на Перси, пока тот работал.       Альфа лыбился как дурак. Он не мог перестать улыбаться, даже когда Мейсон пнул его под столом.       — Ты выглядишь как омега в течку, — прошипел Мейсон. — Соберись.       — Сам соберись.       — Я собран. А ты разобран.       В кофейню зашли две девушки-омеги. Сделали заказ, отошли к столику недалеко от Элвина и начали тихо переговариваться, поглядывая на Перси.       — Это тот самый? — шепнула одна.       — Да, который ляпнул про минет, Мейсон рассказывал. Ой, не могу, — вторая давилась смехом. — Вот ляпнул, а он милый. Знает, как подкатывать. Мейсон же тогда сказал, что сам учил клеить подряд всех омег.       Перси их не слышал – стоял у шумевшей кофемашины.       Но слышал Элвин. Он смотрел, как девушки смеются в сторону альфы, как тот улыбается им, и внутри у него что-то оборвалось.       Значит, это не просто глупая шутка. Значит, он так всем говорит. «Тренируется». Элвин встал, оставив кофе на столике, и вышел из кафе, не оборачиваясь.       Перси заметил только, когда через несколько минут подошёл забрать посуду.       Стакан был полный. Омега ушёл.       — Он что, убежал? — спросил Мейсон.       — Не знаю, — Перси смотрел на дверь. — Что-то случилось?       — Ты чего, опять кому-то минет предложил, пока я не видел?       — Мейсон, я убью тебя.       — Только после смены. И туалет сначала помой, ты проспорил, между прочим.

***

      Перси нашёл Элвина у пруда.       Было уже поздно, почти одиннадцать. Фонари вдоль дорожек горели тускло. Элвин сидел на скамейке, нахохлившись, и смотрел на воду.       — Ты чего убежал? — Перси подошёл, сел рядом.       — А ты чего всем предлагаешь? — голос у омеги был глухой.       — Что предлагаю?       — Минет. Девушкам тем. А нет, девушкам предлагают другое… Я слышал их.       Перси завис.       — Это они про меня говорили? — до него будто дошло. — Те две?       — Смеялись. Что ты так подкатываешь ко всем. Что ты милый. Значит, я не первый, — омега стянул очки с переносицы и потёр под глазом.       — Элвин, — Перси развернул его к себе. — Я тебе первому и единственному это сказал. Это была идиотская шутка, которую Мейсон подстроил. Я больше никому не предлагал. Я вообще никому ничего не предлагал, кроме тебя. И то случайно.       Омега смотрел на него, близоруко щурясь.       — Врёшь?       — Я альфа. Я не умею врать, меня запах выдаст.       Элвин втянул носом. Запах кофе был густым, горьковатым, с оттенком тревоги.       — Правда, — прошептал омега. — Но ты пахнешь не просто кофейней, а свежеобжаренной арабикой с оттенком кедра.       Перси схватил его за руку и потащил в дальнюю беседку.

***

      В беседке скамейки были действительно покорёжены – одна наклонена, на другой не хватало досок.       Элвин встал спиной к деревянной решётке, поправил сползающую толстовку.       — Зачем мы здесь?       — Чтобы я мог сказать тебе кое-что, — Перси стоял напротив, не зная, куда деть руки.       — Говори.       — Ты мне нравишься. Очень…       — А если бы я выбрал в вашем меню «минет»? — перебил Элвин.       Перси облизал губы.       — Что?       — В тот день. В кафе. Ты сказал, что есть вариант «минет». А если бы я его выбрал? — омега смотрел на него из-под чёлки, и его запах черники стал гуще, слаще.       Перси понял, что у него отнимаются ноги.       — Ты серьёзно? — спросил он хрипло.       — Я спрашиваю.       Перси шагнул вперёд, снял с Элвина очки, положил их на шатающуюся доску скамейки.       — Тогда, — сказал он, — я бы сделал это.       — Сделай сейчас, — выдохнул Элвин.

***

      Перси поцеловал его неумело, но напористо. Омега ответил, обхватив его за шею, выгибаясь, прижимаясь грудью. Руки альфы скользнули под толстовку. Там, под объёмной тканью, рёбра угадывались под пальцами, лопатки торчали острыми крыльями.       — Ты из чего сделан? — прошептал он в губы Элвину.       — Из черники и нервов, — выдохнул тот в ответ.       Перси провёл ладонями вниз, к тонкой пояснице, обхватил её, чувствуя, как пальцы почти смыкаются. Запястья, которые он сжимал после кинотеатра, вспомнились отчётливо выступающими косточками, как большой палец альфы накрывал их с запасом.       — Ты под толстовками вообще есть?       — Немного, — Элвин покраснел и уткнулся лбом в плечо альфы. — Не говори ничего, я знаю.       Омега прижался спиной к стене беседки, а Перси вжался в него, уткнулся носом в шею, полной грудью вдохнул чернику, и у него закружилась голова. Запах омеги, его омеги, волнение, феромоны – всё это ударило в мозг.       — Сядь, — прошептал он.       — Тут некуда.       Перси оглянулся и сморщил нос, глядя на столбики-ножки от скамеек и сваленные доски в противоположном углу.       — Тогда стоя, — решил он.       — Я упаду.       — Обопрись.       Элвин упёрся задницей в стенку беседки, ноги чуть расставил для устойчивости. Толстовка задралась, открывая полоску живота.       Перси медленно опустился на колени на холодный бетонный пол. Вздрогнул, но не подал виду. Только шикнул, когда в колено впился камушек.       — Ты чего? — шепнул Элвин сверху.       — Колено... Неважно.       Пальцы потянулись к пряжке на омежьих джинсах. Руки тряслись, поднимать глаза Перси боялся.       Элвин был уже твёрдым, и запах от него шёл такой, что альфа чуть не застонал – сладкая черника с лёгкой остринкой возбуждения, окутанной травяным оттенком.       Перси сделал глубокий вдох у паха, провёл носом по внутренней стороне бедра. Омега вздрогнул и вцепился ему в плечи.       — Ты издеваешься?       — Нет. Нюхаю.       — Нюхаешь?       — Ты вкусно пахнешь, — сказал Перси, придерживая рукой, провёл языком по всей длине и взял в рот.       Элвин выгнулся, ударившись затылком о решётку беседки, и зажмурился.       Перси старался быть нежным, но отсутствие опыта и волнение брало своё. Он задел зубами, двигаясь чуть сильнее, чем нужно, и Элвин зашипел:       — Ты мне там не кофе мели!       Перси промычал что-то извиняющееся, вобрав глубже. Вибрация прошла по члену, и Элвин всхлипнул.       — Ладно, — выдохнул омега, вплетая пальцы в тёмные волосы альфы. — Мели. Мели, чёрт с тобой.       Перси расслабил челюсть, нашёл ритм. Одна рука держала Элвина за бедро, вторая придерживала за задницу, иначе омега сползал по стенке, дрожа ногами.       Запахи смешались. Кофе и черника – горечь и сладость. Перси чувствовал, как выделения потекли по пальцам придерживающей руки, сжимающей под ягодицей. У него самого в джинсах стало так тесно, что он застонал.       Элвин услышал, сжал его волосы сильнее, задирая голову.       — Перси, я сейчас…       Альфа только ускорился. Он хотел, чтобы Элвин кончил, хотел почувствовать его. И когда омега вскрикнул, вбирая терпкий кофе, вжимаясь спиной в стенку, Перси проглотил, не думая. Только крепче сжал бёдра, чтобы удержать, утыкаясь в живот омеги лбом. Черника взорвалась, стала почти карамельной, заставляя Перси захлебнуться этим вкусом.       Несколько секунд они оба просто дышали.       Альфа поднял голову. Элвин стоял без очков, слепенький, щурился.       — Я… — начал Перси.       — Ты, — перебил Элвин. Голос был хриплый.       — Я теперь буду должен тебе кофе всю жизнь.       Элвин тяжело дышал, потом рассмеялся.       — С кофе – это ты хорошо придумал. Я запомню.

***

      Перси встал с коленей. Стряхнул с джинсов грязь и прилипшую откуда-то траву – сам не понял, где испачкался.       Элвин поправил джинсы, присев, нащупал очки и надел. Присмотрелся к альфе и замер.       — Ты как в грязь сел?       — Я на коленях перед тобой, — напомнил Перси. — Это было неизбежно.       Омега засмеялся, и светлым смехом выбил все мысли у Перси про мокрые штаны.       Они вышли из беседки, держась за руки. На скамейке неподалёку сидела старушка с маленькой собачкой. Собачка тявкнула. Старушка посмотрела на них поверх очков, потом на беседку.       — Молодёжь... — сказала она будто укоризненно.       Элвин закрыл лицо руками. Перси, вспыхнув щеками, потащил его прочь, бормоча:       — Мы просто кофе пили.       — В беседке. В одиннадцать ночи, — уточнила старушка вслед. — Сладких снов, мальчики!       — Я хочу умереть, — пробурчал омега.       — Нельзя, — обернулся Перси. — Ты должен еще пить мой кофе всю оставшуюся жизнь.       Элвин посмотрел на него, всё ещё красный, с чёлкой, разметавшейся по лбу.       — Это я тебе должен? Это ты мне должен! Ты меня с «минетом» в меню охмурил, между прочим.       — А ты повёлся.       — Я не повёлся. Я… заинтересовался ассортиментом.       — Тогда, — Перси остановился. Посмотрел на него, — в следующий раз предложу тебе расширить этот ассортимент. Бесплатно.       — Ты ужасен.       — Но ты же остаёшься?       Элвин вздохнул. Потянул Перси за рукав, приблизил к себе и поцеловал – коротко, но так, что запах черники снова ударил в нос.       — Остаюсь, — сказал он. — Кофе мне нравится. И не только. Ваш весь ассортимент.

***