Часть 22
5 апреля 2026 г., 20:16
Ночь. Та же комната. Чуть позже.
Тишина не уходит.
Она становится глубже.
Чимин не спит.
Чонгук тоже.
Это чувствуется даже без слов.
— Ты не спишь, — тихо говорит Чимин.
— Угу.
Пауза.
— Я думаю.
— Это опасно, — слабо усмехается Чимин.
Чонгук тихо выдыхает.
— Я думаю о том, что мы сейчас делаем…
и боюсь, что этого недостаточно.
Чимин поворачивает голову к нему.
— Недостаточно для чего?
— Чтобы тебя не потерять.
Честно.
Слишком.
Чимин смотрит на него в темноте.
И впервые не уходит от этого.
— А если я скажу, что мне сейчас… хватает?
Тишина.
Чонгук замирает.
— Сейчас — да, — добавляет Чимин. — Не идеально. Не легко. Но… мне не хочется убегать.
И это почти признание.
Почти.
Чонгук медленно поворачивается к нему.
Между ними остаётся всего немного пространства.
— Я тоже не хочу, чтобы ты уходил, — тихо говорит он.
Пауза.
Он колеблется.
И всё-таки добавляет:
— Я хочу, чтобы ты остался. Со мной.
Вот оно.
Прямо.
Без обходов.
Чимин замирает.
Вдох.
Длинный.
Сложный.
— Я уже остаюсь, — отвечает он.
И это его версия «я выбираю тебя».
Просто… без громких слов.
Между ними снова тишина.
Но теперь она тёплая.
Почти безопасная.
Чимин медленно двигается ближе.
Сам.
И его рука находит руку Чонгука под одеялом.
Сжимает.
Чуть сильнее, чем раньше.
Осознанно.
Чонгук не тянет.
Не удерживает.
Просто принимает.
— Если ты снова начнёшь меня душить — я уйду, — тихо говорит Чимин.
— Если ты снова начнёшь исчезать — я не выдержу, — так же тихо отвечает Чонгук.
Пауза.
— Тогда не делаем ни того, ни другого, — говорит Чимин.
— Пытаемся, — поправляет Чонгук.
И Чимин… улыбается.
Впервые без тени.
Кажется, что вот сейчас —
они наконец нашли что-то настоящее.
Хрупкое.
Но общее.
Удар приходит не сразу.
Через несколько дней.
Репетиция.
Свет, музыка, люди.
Обычный день.
Почти спокойный.
Чимин работает.
Собранный.
Даже лучше, чем раньше.
Чонгук наблюдает со стороны.
И в какой-то момент замечает:
слишком резко.
Слишком на износ.
Слишком… знакомо.
Перерыв.
Чимин отходит в сторону, пьёт воду.
Чонгук подходит.
Останавливается рядом.
— Ты перегибаешь, — тихо говорит он.
Без давления.
Как они договаривались.
Чимин сразу напрягается.
— Я нормально.
— Ты сказал это снова слишком быстро.
Пауза.
Та самая.
Опасная.
Чимин резко ставит бутылку.
— Я правда нормально.
— Ты не выглядишь—
— Я. Сказал. Нормально.
Жёстко.
Слишком.
И вот здесь что-то щёлкает.
Чонгук сжимает челюсть.
— Ты опять начинаешь, — тихо, но уже с напряжением.
— А ты опять лезешь.
— Я не лезу, я—
— Контролируешь.
Слово падает как удар.
И всё рушится быстрее, чем должно было.
— Я пытаюсь быть рядом! — голос Чонгука повышается.
— Тогда будь, а не командуй!
— Ты сейчас буквально делаешь то же самое, что привело тебя в больницу!
Тишина.
Резкая.
Острая.
Чимин замирает.
И его взгляд меняется.
Закрывается.
Сразу.
Полностью.
— Не смей, — тихо говорит он.
Но это уже не граница.
Это стена.
Чонгук понимает.
Слишком поздно.
— Чимин, я не—
— Нет.
И он делает шаг назад.
— Вот это и есть ты.
Спокойно.
Холодно.
— Пару дней нормально… и потом снова.
— Это нечестно, — глухо говорит Чонгук.
— А ты честно сейчас сделал?
Тишина.
И вот последствия.
Не крик.
Не драма.
Хуже.
Чимин отходит ещё дальше.
Физически.
Эмоционально.
— Мне нужно время, — говорит он.
И это звучит опасно знакомо.
Чонгук не двигается.
Потому что знает:
если сейчас пойдёт за ним — станет ещё хуже.
Если не пойдёт — может потерять.
Снова.
Чимин уходит.
Не убегает.
Но и не остаётся.
И остаётся то самое чувство:
они были так близко
они почти сделали это
…и всё равно сорвались.
