О том, что между строк

В мужчинах мало милого. Они на самом деле чаще глупы и чрезмерно самонадеянны. А еще очень заносчивы. Методе не видела ничего особенного в грязных взглядах и столь сочащейся из всех щелей мужественности. А иначе мужчины смотрели на неё редко. Генау, хоть и был редким исключением, но вообще на милого не похож не был. Ни самой капельки. Холоден и груб, широкоплеч. Заносчив, наверное, поболе многих. Но рука у него крепкая и теплая, а вдумчивые глаза на самую капельку теплеют, стоит ему находиться рядом с воронами. Он имел привычку выглядеть чуть расслабленнее, когда ел вкусную еду, но во сне не переставал хмуриться. Всё еще совсем не мило, но куда уж приятней, чем если бы он так и оставался глыбой льда. Кажется, он такой серьезный, но частенько ест перед сном, а еще сам старается казаться куда уж грубее, чем он есть на деле. Еще Генау частенько едва-едва кривил губы, когда ел что-то не совсем вкусное. Привередничал, а виду не подавал. Мужчина. Методе оставалось лишь напомнить ему поблагодарить за помощь и слегка отругать, за то, что ест на ночь. Девушка чуть улыбалась про себя. Будто ребенка отчитывала. Этот мужчина иногда вызывал лишь желание вздохнуть. Когда не давал погладить госпожу Зерие чуть дольше - громко фыркнуть. Но Методе сдерживалась, хотя и выходило порой с трудом. Конечно, нет ничего милого в мужчинах. Мило ли когда он лежит залитый кровью? Но может, разве что, когда его взгляд расслабляется, стоит ему осознать что всё хорошо. Что она рядом. Выдыхает, чуть громче чем должен, когда узнает что Старк в порядке. И рука его, все такая же крепкая и твердая слегка дрожит, когда он цепляется одними пальцами за её одежду. Не должно быть в этом ничего милого. Но он, к удивлению самой Методе, мил. Мил в лёгкой усталости, в полуприкрытых веках. В том, как на Старка смотрит, с такой заботой и глазами такими потеплевшими, что хочется потрепать его по голове. Но этот мужчина наверняка уж будет еще куда боле недовольным, чем госпожа Зерие. Хотя, конечно, не таким как Ферн. И когда этот мужчина, совсем уж не кривясь говорил спасибо, когда не ел на ночь, Методе чуть приподнимала кончики губ. И пусть Генау так и был хмурым, так и остался молчаливым, изредка размышляющим вслух о хороших и плохих людях, Методе могла лишь сощуриться, глядя на то, как его спина, такая крепкая и широкая, стала куда надёжней. И пусть не было в этом и капли милого, разве это важно? Ведь если идти с нам бок о бок можно этого так и не заметить. И потрепав его по голове, главное улыбнуться не слишком широко, вглядываясь в его поджатые от недовольства губы. И было что-то до нелепого очаровательное в том, как этот мужчина, смущаясь, становился сущим мальчишкой. Не милый. Совсем-совсем. Но почему-то до непривычной теплоты мил.