Сказание о нежных персиках горы Цинцин

Солнце сегодня светило особенно жарко будто решило сжечь все вокруг.Казалось еше немного и на лице мужчины можно будет жарить яичницу.Лю Цинге, возвращаясь с очередного задания, тащил новый трофей своему возлюбленному другу.Порядком уставший Бог войны по лицу которого стекали капли пота уже не раз пожалел что решил возвращаться с задания именно днем.Глава не раз намекал не торопиться с заданием и дать себе возможность отдохнуть.Работы на Баочжань не было столь много да и ученики бы не разгромили пик в отсутствие главы ну или не разгромили бы полностью.Эти сорванцы вечно соревновались либо между собой либо в попытках победить главу пика и не раз уже успели попасть в лазарет.Бог войны немного гордился их стремлением стать сильнее но никогда не признавался в этом даже самому себе. Пейзаж стремительно менялся.Под ногами растекались реки,темные пятна леса сменялись высокими горами укрытыми туманом.Подвласный воле хозяина меч стремительно разрезая водух со свистом летел.Постепенно стал виден пик Цинцзин следом многочисленные постройки . Пролетая над бамбуковой хижиной, он начал снижаться и приземлился рядом с входом.Лю Цинге испытывая волнующий трепет постучав пару раз, стал ждать, пока ему разрешат войти.По прошествии и палочки благовоний ему никто не открыл, и прыгнул на меч и полетел осматривать окрестности, пытаясь выследить ци хозяина хижины. Наконец-то поймав след, он полетел в сторону гор. Постепенно приближаясь к предполагаемому месту, Лю Цинге начал замечать большое количество водопадов и небольших озер. Подумав, что в этом нет ничего особенного, он летел дальше. Почувствовав более яркий след ци, он начал спускаться, попутно осматриваясь. Почти все было скрыто туманом и проглядовались лишь небольшие очертания скал и деревьев. Спустившись, Бог войны услышал всплеск воды и пошел туда в надежде, что там Цинцю, и его ожидания оправдались. Выйдя из кустов, перед мужчиной предстала замечательная картина: небольшое озеро, пляж из белого песка, деревья с свисающими с них лианами покрытые пушистыми розовыми цветами, и человек, стоящий в озере под водопадом. Потоки воды спускались вниз, огибая гибкий стан главы Цинцзин.Стоя по пояс в воде, его длинные сине-черные волосы были убраны на бок, открывая вид на испещренную шрамами спину. Они не выглядели уродливо, а наоборот, придавали шарма, делая человека в глазах других хрупким и беззащитным. "Наверное получил во время обучения", - подумал Лю Цинге, не смея ни сдвинуться, ни вздохнуть. Бог войны застыл как вкопанный, смотря на главу пика искусств, как на божество, спустившееся с небес и решившее омыться в этом источнике, скрытом от посторонних глаз. Чем больше мужчина смотрел на человека в источнике, тем грязнее становились его мысли.Он представил, как бы дотронулся до этих округлых плеч провел бы руками мягко надавливая вырисовывая круги постепенно едва касаясь, начал бы спускаться руками вниз, мимолетно оглаживая поясницу слушая рваные вздохи и в край обнавглев , сжал эти мягкие и упругие как маньтоу ягодицы.Первый стон слетевший заставил бы впился в эти так манящие его пухлые как сочный персик губы, как смертоносно, орудая языком, заставил бы стонать выкрикивать свое имя и, прервав поцелуй, спуститься к шее и оставить яркий засос, говорящий, что этот человек теперь принадлежит ему.Выводил замысловатые узоры языком, сначала от плеч и постепенно переходя на уши, как задев языком мочку уха, затем вобрав в рот, начиная посасывать и, прежде чем отпустить, слегка прикусив. игрался бы с сосками, один вобрав в рот, посасывая, и изредка прикусывая, второй бы сжал между пальцами, крутил и надавливал. Как выбивал стоны из него, позволяя ему цепляться руками за себя, царапая спину и стонать ему в ухо - для Бога войны это была бы самая лучшая музыка в мире. Мужчина так засмотрелся на божество, что не заметил, как из его носа пошла кровь. Когда он заметил это, его верхняя одежда была обильно испачкана кровью, которая до сих пор шла, огибая губы, стекая по подбородку, шее, огибая кадык и скатываясь за воротник. Немного погодя Лю Цинге понял, что помимо испачканной одежды у него есть небольшая проблема, а именно - каменный стояк.Мысленно отругав себя и отвесив оплеуху так как нельзя засмотреться на тело другого пика и брата по учению, пока тот омывается в закрытом источнике и получить от этого эрекцию и обильное кровотечение из носа. Он уже было хотел схватить меч, взлететь и скрыться где-нибудь подальше. Уединиться в какой-нибудь пещере на недельку-три, чтобы успокоить нахлынувшие эмоции, как ветка, по которой он по неосторожности наступил, хрустнула. "Блять, откуда она здесь взялась?" - подумал Лю, как в ту же секунду услышал всплеск воды и крик: - Кто здесь!?-сказано то было немного растерянным и смущенным голосом. От такой провокации стояк бога войны заинтересованно дернулся. Шень, не услышавший ответа, отошел к каменной стене: - Выходи, или мне придется применить силу. Лю Цинге, не став тянуть, сразу вышел на зов. Брови Цинцю поползли наверх, глаза увеличились, выдавая крайнюю степень удивления, и, пристально посмотрев на бога войны с минуту, глава пика Цинцин воскликнул: - Шиди?!Что ты тут делаешь?Разве глава не послал тебя на зачистку приграничных территорий?-поинтересовался мужчина и заметив кровь воскликнул: - Почему ты весь в крови!? Бог войны, немного помявшись стараясь смотреть куда угодно не на собрата по учению: - Я закончил пораньше и решил заскочить к тебе, а кровь - это просто я был неосторожен, этот зверь был хитер... и чертовски соблазнителен, - последнее подумал про себя Цинге возращая взор на собрата и мысленно проклиная себя за хорошее зрение. Они немного постояли в молчании, каждый думая о своем стараясь не смотреть в сторону друг друга.Затем Шень предложил немного смущенным голосом: - Если хочешь, можешь присоединиться ко мне. Затем он резко отвернулся и добавил: - Я не буду смотреть. В тот момент никто не обратил внимание как мочки его ушей стремительно налились краным .В Лю Цинге что старательно отводил взгляд началась целая борьба - согласиться или нет. Если он не согласится, это будет невежливо, и что он будет делать, пока Цинцю будет мыться? Стоять и наблюдать, как извращенец? А если согласится, есть риск, что Цинцю увидит его стояк, назовет "извращенцем" и "зверем", и они разругаются, и их хорошие отношения, выстроенные тяжким трудом, потерпят крах. Он не хотел возвращаться к тому, что было несколько лет назад. А что если будет еще хуже? Цинге этого не переживет. Немного поборовшись сам с собой, он решился и стал медленно снимать одежду, глядя на землю и стараясь успокоиться (больно, травка была красивая, зеленая, пушистая, пятки щекочет). Глава пика Цинцин, до того стоявший спиной к нему заслышав шорох снимаемой одежды, незаметно немного повернулся и стал смотреть, как его собрат постепенно раздевается. Сначала снял сапоги, аккуратно поставив рядом с каким-то камнем затем первый слой ханьфу, пропитанный кровью, второй и третий слои, с каждым слоем открывая больше вид на свой торс и накачанное, закаленное множественными тренировками тело.Стоило посмотреть на столь привлекательное тело и постепенно опустить взгляд на сильные руки, из-за которых Шень невольно засмотрелся на брата по учебе, что невольно подумал: если бы это горячее тело прижалось к его спине, и повернув голову, взяв за подбородок поцеловал кусая и посасывая губы обвил сильными руками талию сдавливая и сильнее прижимая к себе упираясь членом между ягодиц. Как бог войны подцепил завязки штанов, разорвал их, и одним резким движением спустив с него штаны, представил свой налитый кровью член немного подразнив водя туда сюда и , вошел одним резким движением, сразу задавая темп и не давая ни шанса на передышку. Как бы это яростное орудие распирало его чувствительные стенки и, попадая по тайному местечку, заставляя изгибаться пока сильные руки сжимают талию удерживая на месте, стонать и насаживаться сильнее и с громким криком возноситься на небеса. Затем прижав к земле и перевернул на живот, заставив подогнуть колени и приподнять задницу, притянул бы руками за талию и вдалбивался, вдалбивался и вдалбивался, не слушая мольбы прекратить, и кончил, выпустив все в него.Член Шэня от таких провакационных фантазий заинтересованно дернулся и приподнялся, начав наливаться кровью. Переселенец мысленно дал себе пощечину - "Как можно такое думать о своем друге? И я натурал, натурал. Гребаный самолет, это все из-за твоей писанины. Хренов писатель", - мысленно отругал друга по несчастью. (Самолет: "Эй, братан, огурец, ты офигел?" Огурец: "Цыц!") Лицо главы пика Цинцина покрыл очаровательный румянец, и он резко отвернулся. Лю к этому моменту успел раздеться и потихоньку входил в воду. Он не стал снимать штаны, а то Цинцю точно заметит его стояк и беды не избежать. Шэнь немного отодвинулся, освобождая место для бога войны. Переселенец было немного отошел, как его нога соскользнула с гладкого камня, и он, вскрикнув, полетел в воду. Лю Цинге быстро среагировал, прыгнул за ним и обхватил руками, выплыв на поверхность. Попаданец, еще находившийся в состоянии шока, не сопротивлялся, но, когда осознал, чьи руки держат его за талию, и к чему телу он прижимается, начал вырываться мысленно моля всех богов чтоб собрат ничего не заметил. В ответ на столь сильные брыкания Цинге сильнее сжал его талию, заставив мужчину ахнуть пробормотал: -" Я сейчас поставлю тебя на нескользкое место. Ты только не брыкайся, а то в воду мы полетим оба," - затем томно выдохнул из последних сил стараясь успокоиться.. Цинцю перестал брыкаться, но это больно не помогло, из-за брыканий два тела еще больше разгорячились, и теперь прижимались друг к другу. Попаданец ахнул, ощутив, что что-то горячее и твердое упирается во внутреннюю сторону бедра. Цинге тоже почувствовал, что к нему прижалось, вздохнул и отошел ближе к берегу. Бог войны так и не отпустил собрата а рука его опустившись ниже, к ягодицам, и, сжав одну, спросил: -"Можно?" - смотря на шеня темным взглядом. В ответ на это Цинцю кивнул, заливясь еще большим румянцем. Посмотрев на главу другого пика с затуманенным возбуждением взглядом и чувствую как слетают последние тормоза бог войны положил свое сокровище на землю и, аккуратно раздвинув ему ноги, посмотрел вниз. Перед его взором предстал во всей красе крепко стоящий, гладкий и не слишком длинный член. Цинге слегка наклонившись, дунул на член, от чего тот дернулся испуская каплю смазки.Закинув ноги Шеня себе на плечи бог войны нагнувшись начал выцеловывать каждую венку на члене и обводя зыком, рисуя непонятные узоры, слушая рваные вздохи сверху что перешли в крик стоило вобрать член в рот и с пошлым хлюпаньем насаживаться лаская языком. Попаданец, который все это время старался сдерживаться хватая рядом растущую траву начал буквально плавиться под ним, постанывая и выгибаясь до хруста позвонков.Он едва сдерживался, чтобы не толкнуться в этот горячий рот. Но Цинге выпустил член из рта пока по подборотку стекала смазка а его губы были ярко красные. Посмотрел на него глазами в которых зрачек почти затопил собой радужку ясно показывающими как он его хочет: -" Не сдерживайся для меня,"- с хрипотцой произнес тот. Шень чуть было не вознеся от этого взгляда, а член стал обильно истекать предэякулятом. После бог войны вновь вернулся к своему занятию вобрал член и стал активно насаживаться свободной рукой поглаживая и массируя поджатые яички. Тут уже выдержка Шеня треснула и раскрошилась на мелкие кусочки начав толкаться в этот горячий рот. По его телу проходили разряды удовольствия, и напряжение, скапливавшееся внизу живота, было готово вырваться наружу в любой момент.Когда бог войны особенно глубоко насадился сжав яички рукой, Шень выгнулся дугой толкаясь при этом в рот излился, издав особенно сладкий и громкий стон. У него будто звездочки проносились перед глазами, тело стало мягким, как пластилин а голова была совершенно пуста. После того, как он более или менее пришел в себя попаданца осенило: он только что кончил в рот бога войны. Цинцю будто ведром холодной воды окатили - "а что если после такого Лю Цинге его убьет? Бог войны ведь по силе чуть ли не равен главному герою, Ло Бинхе. Надеюсь, это будет безболезненно и быстро. Лучше умереть от рук бога войны, чем от рук главного героя, который в будущем, вернувшись из бездны, поймает его и будет пытать самыми изощренными способами". Мысленно Шень уже успел попращаться и со своим другом писакой и всеми с кем успел познакомиться за время пребЫвания в этом мире.Проклиная себя, Шень посмотрел на Цинге и спохватившись воскликнул: -" Не глотай!", - но было уже поздно, Бог войны уже все проглотил. Затем он хищно облизнулся и посмотрел на него. От такого у мужчины прокатился целый табун мурашек. Цинге встал и прижался своим членом к его, затем немного двинул бедрами. Шень, еще не оправившийся от столь мощного оргазма, изогнулся дугой,застонав, затрясся и поддался навстречу. Такая реакция удовлетворила его, и он, наклонившись к самому уху мягко спросил: -"У тебя есть масло?" - "В правом рукаве"-ответил попаданец смотря расфокусированным взглядом на мужчину над ним. Цинге опустил ноги собрата и подошел к стопке одежд, порывшись, вытащил оттуда бутылек из зеленого стекла, в котором было видно, что там находится какая-то жидкость. Взяв бутылек в правую руку, он подошел к Шеню, открыв вылив на пальцы побольше масла, мягко раздвинул ноги и коснулся входа смоченными пальцами. Поначалу от непревычных ощущений и холодного масла мужчина сжался, и его вход вместе с ним. Бог войны посмотрел на человека под ним и, приблизившись к нему почти касаясь его губ, прошептал: -"Расслабься. Я не сделаю тебе больно." Попаданец кивнул и постарался расслабиться. Цинге снова коснулся его хризантемы одним пальцем и нежно поглаживая, потихоньку проталкивал палец внутрь.Ощутил чудовищный жар и горячие стенки, сжавшие его палец член Лю дернулся и болезненно пульсировал.Подумав как хочет трахнуть человека под ним до цветных пятен перед глазами но не хочет чтоб тот ощущал боль продолжал терпиливо растягивать вход.Постепенно добавил второй палец, следя за реакцией, и не обнаружив на его лице и намека на боль, продолжил. Раздвинув пальцы на манер ножниц и нащупав какую-то выпуклость Цинге стал ее поглаживать. Шень от таких манипуляций выгнулся дугой и издал глубокий стон, затряс ногами шире их разводя.Цинге, поняв, что делает все верно, продолжал действовать. Только после того, как четыре пальца свободно двигались,вытащил их и, взяв бутылек с жидкостью, вылил остатки на руку, и второй рукой выпуская свое достоинство из штанов обильно смазал маслом. Шень знал что во время растяжки ощущения будут не самые приятные благодаря книжкам (самолет: *саркастически улыбаясь* всегда пожалуйста. Огурец: *замахивается веером*)Что же это было только по началу, чуть пощипывало но стоило Цинге надавить на одно место от которого перед глазами заплясали искры и пальцы на ногах поджались.Мужчина едва не кончил во второй раз, а стоило Богу войны вытащить на свет свое достоинство, этот благородный Шень потерял дар речи - "Вот эта дубина переговоров. Неужели братец самолет помимо силы, сопоставимой с силой главного героя, наградил бога войны таким огромным небесным столбом." -"А уместится ли он вообще?" - со страхом подумал Шень, но думал он недолго. Лю уже поднес свой член к его вратам, обвив его талию руками и стал медленно входить. Попаданец выгнулся дугой и издал стон сжимаясь. Уставившись широко раскрытими глазами на бога войны, по нему было видно, что он сдерживается, сжимая немного болезненно талию, на ней наверняка останутся следы.Толкнувшись еще глубже входя где-то наполовину Бог войны внимательно посмотрел на человека под собой пытаясь отыскать на любимом лице признаки боли или иного дискомфорта.В глазах подернутых поволокой возбуждения и изломаных бровях мужчина прочитал умоляющее- продожай. Он невольно застыл пораженый увиденной картиной, а затем наклонился и стал выцеловывать каждый цунь этой чудесной молочной шеи, оставляя небольшие следы-укусы и вырисовывая языком непонятные узоры. Оставив особенно сильный укус на ключице услышал вскрик переходящий в стон и после вылизав появившуюся кровь, как бы извиняясь за причиненную боль. Глава пика Цинцин от таких манипуляций с его телом выгибался и стонал неосознано то расслабляясь то сжимаясь вокруг толстого янского корня.Грудь и вставшие горошины сосков превлекли внимание Цинге и плавно опуская руки что по пути вырисовывали незамысловатые узоры на коже.Уже добравшись до груди порывисто сжал соски пальцами оттягивая ,а после накручивая то сжимая между указательными и средними пальцами,то вновь выкручивая резко отягивая при этом наблюдая за реацией попаданца. Шень от такого действия кусал губы и пытался сдержаться рвущиеся наружу стоны.Богу войны не понравилась такая переспектива, поэтому не выпуская так полюбившиеся соски из рук наклонился вперед проходясь языком вдоль соблазнительного ушка, прошептал: -"Не сдерживай себя"-, и затем проходя языком по линии челюсти резко ворвался в столь соблазнительный рот. Их языки сплетались в страстном танце, борясь за первенство. Бог войны слегка прошелся по зубам , посасывая язык партнера, оторвался от столь сладких губ и на последок прикусил и отянув нижнюю губу. Между ними протянулась ниточка слюны. Мужчина вобрал в рот сосок и стал посасывать слегка прикусывать его. Цинцю уже давно не сдерживаясь стонал, выгибаясь, двигая бедрами и глубже насаживаясь на член. Еще немного поразвлекавшись с сосками, бог войны спускался ниже к животу и там оставлял поцелуи-засосы, как бы помечая, что этот человек теперь принадлежит ему и только ему, весь. Шень уже весь извелся умоляя и прося продолжить , но мужчина никак не двигался. Он уже было хотел всерьез возмутиться, но вдруг Лю одним резким движением перевернул его на живот, заставив встать на колени, приподняв задницу, выгнув спину и оперевшись руками о землю, вошел до конца одним резким движением, и затем замер, давая привыкнуть к размеру своего достоинства. Глава пика Цинцин широко распахнул глаза, пошло застонав, выгнул спину, будто кошка. Он не ожидал, что это будет так резко и так опьяняюще приятно. У него внутри все горело, будто в жерле вулкана. Выждав немного бог войны начал двигаться, выбивая из Шеня полустоны-полукрики, заставляя пальцы на ногах главы подгибаться. Цинге наклонился над попаданцем и начал выцеловывать его спину, оставив на последок укус на загривке, после зализав ускоряя толчки.Спустя пару минут бешеных толчков мужчина излился заполняя тело под ним.Попаданец к тому моменту успевший кончить и почуяв как в него сильными толчками вливается горячее семя повторно задрожал сжимаясь кокруг янского корня кончил с задушевным всхлипом повалившись на землю. Лю Цинге вовремя подхватил его и с пошлым шлепком вышел из поддатливого тела, встал, осмотрев свою работу. Слегка дрожащие бедра, тело что покрывали многочисленые метки лицо покрытое лихорадочным румянцем и мутные глаза.В завершении этой прекрасной картины из розового припухшего входа вытекало белесое семя. Внутренее ощущая себя сытым как кот что наелся сметаны Лю Цинге взял партнера на руки и пошел обратно в источник. Бережно отмывая его тело, уже было потянулся к отверстию, чтобы отмыть внутри. Пальцы легко вошли и начали двигаться приоткрывая отверстие вымывая остатки семени и невзничай задеваябту точку. Член главы пика искусств, до этого опущенный, затвердел, как в ничем не бывало и всем своим видом показывал что готов к продолжению поедания сметаны. Попаданец смутился и отвернулся и только красные ушки выдавали его. Бог войны улыбнулся, чмокнул Шеня в висок, вытащил пальцы и неся свое сокровище пошел обратно к берегу. Но кто же знал, что у главы пика Цинцин найдутся силы повалить его на землю и сесть сверху.Стоило ему это сделать, как мужчина уставился на него во все глаза но быстро смекнув потерелся нижней частью о партнера,догадавшись что его сокровищу не хватило и он готов на еще один раунд.Ну кто он такой чтоб отказать своему любимому. Уже до этого мягкий член Цинге налился кровью и стал, как камень показывая как его хозяин всеми руками и ногами за. Попаданец дотянулся до своих одежд, взял еще один пузырек с жидкостью. На этот раз он был из голубого стекла, и, открыв его, налил себе на руку масло. Протянув руку за спину, дотянулся до припухшего растянутого отверстия. Проникнув пальцами, стал обильно смазывать горячие стенки, добравшись до точки, случайно надавив. Изогнулся и, закусив губу, сдерживая рвущиеся наружу стоны, продолжил. Бог войны до этого бездействовавший протянул руки, чтобы помочь партнеру, но Цинцю, отодвинув руку, голосом не терпящим неповиновения проговорил: -"Я сам. Лежи смирно." Цинге послушно убрал руки на бедра поподанца и стал наблюдать, как тот растягивает себя.Картина была столь привлекательная что мужчина не сдержал порывистого вздоха когда попаданец снова задев точку внутри изогнулся дугой задрожал и из его глаз потекли слезы.Посчитав что этого достаточно Цинцю вылел остатки масла на руку и положил ее на член собрата обильно смазывая маслом. Приподнявшись направил член в себя медленно опускался.Рваные вздохи переходящие в стоны и источившиеся терпение подталкнули Бога войны к действиям.Положив руки на талию своего сокровища одновременно опуская его до конца и толкаясь внутрь.Цинцю изогнувшись и порывисто сжавшись оперся рукам о торс собрата замер.Переведя дух стал подниматься и опускаться чувствуя как внутри него уже готов взорваться вулкан. Цинге наслаждался обилием эмоций на столь прекрасном лице делая глубокий толчок в момент когда попаданец насаживался на него задевал ту точку внутри смотрел ,как заходится столь прерасное тело в дрожи и какие сладкие звуки издает. Немного погодя мужчина одним резким движением поменял их позиции оказавшись сверху и придавив попаданца к земле задав при этом бешеный темп не давая шанса на передышку .Шеня надолго не хватило и накрывшая его волна оргазма была столь сильной, что он издав задушевный стон крепко сжал янский корень в себе ,вырубился. Следом излившийся Бог войны вышел из поддатливого тела и аккуратно неся свое сокровище на руках вошел в озеро. Бережно омыв его одел ,обкотил о ближайшее дерево и после вымолся сам.Выйдя из озера быстро оделся с минуту полюбовался на спящее лицо своего собрата аккуратно подхватил и призвав меч полетел в сторону хижины. Долетев и открыв дверь с ноги аккуратно внес владельца хижины.Дойдя до спален также аккуратнно и трепетно раздел того и раздевшись сам Цинге накрыл их обоих одеялом плотнее предвигаясь к мужчине оплетая руками его талию. Вздыхая аромат молодого бамбука и чая которыми пахли волосы его сокровища, думал только об одном.Этот человек теперь пренадлежит только ему и больше никому. Спустя столько лет вражды, насмешек, борьбы за первенство, споров, кто из них лучше, ненависти, случилось что-то, что навсегда изменило их отношения друг к другу. Просто в один момент, а именно после болезни Цинцю стал какой-то другой не холодный и язвительный будто гадюка, а теплый и мягкий как весенее солнце ,что не стремится сжечь все вокруг ,а только согреть лицо своими лучами. Он изменился, и изменилось его отношение к окружающим, даже к Цинге, можно сказать, к заклятому врагу. При виде друг друга они были готовы разорвать своему сопернику глотки.А теперь все иначе.Это могло не радовать, что заклятый враг изменился в положительную сторону, но то, что он изменил свое отношение к другим главам, это раздражает и бесит. Хочется его забрать и спрятать от всех их. Они смотрят на него своими голодными глазами, думая, как отхватить кусочек побольше и повкуснее, или заполучить главу пика искусств целиком. А глава секты будто готов раздеть его, и не только он. Они все. Они одинаковые. Пожирают его, смотрят и смотрят, а должны пасть ниц и молиться, что к ним спустилось божество и одарило их своим вниманием, а не бестыдно пялиться. Теперь этот человек это божество будет принадлежать только ему.Он готов заявить на него свое право быть с ним, а остальные пусть подавятся от зависти. Как только вернусь на пик надо отдать распоряжеие прислать сватов, конверт и подарки.Свадьба пусть будет пышная и с размахом чтоб каждая живая и неживая душа в поднебесной знала, что это человек его и больше никого. И глава секты ничего не сможет с этим сделать только стоять и смотреть. Даже если попробует, я пойду против него и не только его. Против всех. Ради Шэнь Цинцю. Ради него я готов на все, хоть в огонь, хоть в воду. Я сделаю все, что он мне скажет. Добыть любые сокровища - добуду. Пойти и перебить всех демонов - убью.Если захочет подчинить себе весь мир людской, приподнесу ему его на блюдечке.Только он один, ради которого я сверну горы, переплыву реки, высушу моря, сделаю все, что он скажет. Только ради него одного и больше никого.