Сначала я вставлю патрон, а вечером — тебе

      Джисон уже минут двадцать ошивался рядом с Минхо, пока тот заряжал автомат и слушал наставления инструктора. Хану не то чтобы было интересно что-то такое, он скорее пришел попялиться на Минхо и его шикарные руки, которые уже несколько месяцев преследуют его во влажных снах. Он бы и рад о таком не думать, но друг словно специально закатывал рукава, показывая покрытые венами предплечья, носил обтягивающие кофты, которые ничуть не скрывали прелести его подтянутой фигуры. И кто Джисон такой, чтобы не пускать на него слюни?              Вот и сейчас он с глупым выражением лица наблюдал за каждым действием Минхо, боясь оторвать взгляд хоть на секунду, словно мог пропустить что-то важное. Правда, параллельно он все же умудрялся строчить Феликсу о своих мечтах и фантазиях, как Минхо его этими руками, да на каждой поверхности и чтобы до цветных взрывов перед глазами.              — Молодой человек, отойдите, пожалуйста, на несколько метров, — эта просьба вывела его из транса и заставила обратить внимание на что-то, помимо Минхо.              Невысокая девушка в форме заведения и с бейджем на груди выжидающе сверлила его взглядом. Джисон не сразу сообразил, что от него требуют, но, как только дошло, он тут же смущенно извинился и отошел к противоположной от Минхо стене.              — Техника безопасности, — просто кивнула девушка и вернулась на свое место около двери, чтобы была возможность сразу оценить обстановку в комнате.              Минхо тем временем не замечал ничего вокруг, все его естество было сосредоточено только на мишени и тяжести оружия в его руках. Он занял нужную позу, напрягся и слегка прищурился, чтобы лучше видеть цель. Из-за объемных черных наушников он не слышал ни голосов, ни замечаний, полностью концентрируясь на том, ради чего вообще пришел сюда.              Он знал много способов выплеснуть подавленные эмоции: злость, обиду, раздражение, но ни один из них не мог сравниться с этим прекрасным чувством, когда палец плавно ложился на спусковой крючок, а пуля попадала четко в центр. Как же приятно было чувствовать, как напряжение медленно уступает место такой легкости, словно никаких проблем и не было.              Джисон дернулся, когда услышал первый выстрел, и сразу понял, почему его просили отойти. Вообще он напросился с Минхо в тир отнюдь не для того, чтобы восхититься его навыками стрельбы, но почему-то именно этот факт заставил его удивленно приоткрыть рот и округлить свои и без того большие глаза. Медленно в голове вырисовывалась одна очень настойчивая мысль — в этом мужчине идеально абсолютно все.              Минхо закончил только спустя минут сорок, наконец стянув очки и отложив оружие. Он довольно выдохнул, расслабив плечи, и улыбнулся, взглянув на заскучавшего и залипшего в телефон Джисона. За время его отсутствия тот, кажется, успел перебрать все приложения, потому что смотрел на экран с отсутствующим выражением лица, машинально пролистывая ленту. Знал бы Ли, какие мысли в этот момент крутились в этой маленькой кудрявой голове, наверное ужаснулся бы и передумал подходить ближе чем на два метра.              Однако читать чужие мысли Минхо ещё не научился, поэтому совершенно спокойно подошел и ловко выхватил смартфон из чужих рук, хитро прищурившись и наблюдая, как вытянулось лицо парня, а в глазах промелькнула сначала растерянность, а потом возмущение.              — Эй!              — Домой не собираешься? — Ли бросил взгляд на все еще светящийся экран телефона и хмыкнул, заметив там открытый чат с Феликсом — однокурсником Джисона. — Ты бы видел его пальцы, когда он вставлял патроны. Хотел бы, что он так…              — Минхо, отдай! — Джисон рванул вперед, осознав, какое сообщение только что было прочитано вслух. — Это нарушение моих границ!              — Пальцы, говоришь, красивые? — Минхо улыбнулся ещё шире, становясь похожим на довольного кота. — А что ещё нравится? Может, мои плечи? — он снова заглянул в телефон, читая переписку дальше. — Или моя… спина, на которой так не хватает следов от твоих ногтей?              Лицо Джисона окончательно зарделось, а сам парень весь сжался и опустил голову, пытаясь скрыть красноту и смущение. Он совсем не ожидал, что его тайные желания перестанут быть таковыми совсем скоро. Он в принципе не планировал рассказывать Минхо о своих мечтах — стеснительность не позволила бы. А вот Феликсу…              — Пожалуйста, не читай дальше!.. — он дернулся вперед, снова собираясь выхватить свой телефон и снова промахиваясь, да ещё и чуть ли не падая на Минхо.              Старшего такая отчаянная попытка сохранить хотя бы каплю достоинства забавляла и вынуждала поднимать руку со смартфоном ещё выше. И все же, долго наблюдать за чужими мучениями он не мог, даже несмотря на то, что Джисон с такого ракурса был слишком красивым.              — Собирайся, — со смешком бросил Минхо, возвращая телефон. — Поедем ко мне.              Джисон удивленно похлопал ресницами и проследил за уверенными движениями друга, которого эта ситуация, казалось, никак не напрягала. Казалось, все было с точностью наоборот — Минхо веселился и совершенно не замечал ничего абсурдного в чужой переписке.              — З-зачем?              Ли остановился и лишь слегка повернул голову в его сторону, выгибая бровь с таким видом, будто Хан не понимал чего-то очевидного.              — Ну как «зачем»? Мне ведь надо поскорее вставить в тебя свой чл…              Договорить ему Джисон не дал, ловко зажав чужой рот сразу обеими руками, дабы из него не вырвалась ещё какая-нибудь пошлость. Но он явно не предположил, что Минхо такому тесному контакту только обрадуется и приобнимет его за талию, прижав к своему телу так сильно, что можно было услышать как быстро стучит его сердце.              — Неужели уже не хочешь? — он мягко обхватил пальцами одну из рук Джисона, отводя от своего рта.              — Хочу, — совсем тихо бросил тот в ответ, отворачиваясь и дуя губы.              — У тебя есть минута, чтобы собраться, — Минхо специально наклонился к чужому покрасневшему уху, чтобы выдохнуть эти слова прямо в чувствительную кожу и заставить дернуться от прошибающего возбуждения.              Квартира Минхо встретила их тишиной и прохладным воздухом. Джисон мог бы удивиться, но ни сил, ни времени на это не осталось, когда Минхо прижал его спиной к стене в прихожей и впился в приоткрытые пухлые губы. Он целовался так, будто Джисон в его руках мог в любой момент испариться. Это было жадно, горячо, с примесью укусов и мокрого языка, исследующего каждый сантиметр чужого рта.              Джисон старался отвечать, пытался перехватить инициативу, но слышал в ответ только мычание, больше похожее на рык. Минхо все больше походил на голодное животное, наконец дорвавшееся до своей добычи. Он гладил руками бедра парня, хмурясь от того, что грубая джинсовая ткань не дает ему вдоволь насладиться чужой мягкой кожей, забирался под толстовку, трогал каждый сантиметр взмокшей спины, задерживался пальцами на ямочках на пояснице.              Разорвав поцелуй, Минхо осмотрел лицо Джисона мутным взглядом, а затем спустился к шее и начал оставлять дорожку из коротких, обжигающих поцелуев.              — Такой чувствительный, — томно выдохнул он, когда услышал сдавленный писк и почувствовал, как чужое тело все дернулось и напряглось, ещё плотнее прижимаясь к нему.              Джисон хотел что-то ответить, но Минхо снова затянул его в поцелуй и подхватил под коленями, вынуждая вцепиться руками в свою шею и обхватить ногами талию. Для Ли парень словно ничего не весил, так легко он его донес до спальни.              — Минхо, подожди, — Джисон выдохнул куда-то в угол его челюсти, когда его аккуратно опустили на прохладную простыню.              — Не хочу ждать, — Минхо навис сверху, опираясь на локти и лениво обводя пальцем контур чужой нижней губы. — Хочу скорее вставить свой патрон в тебя…              Джисон снова, как и чуть ранее в тире, закрыл ему рот руками и покрылся пунцовым цветом от самых кончиков ушей до пальцев на ногах. Он распахнул глаза шире, и его рот приоткрылся, так и не сумев сформулировать хотя бы какое-то возражение — эта вопиющая пошлость выбила из него все более-менее адекватные мысли. А Минхо лишь усмехнулся и убрал потные ладошки от своего лица, опускаясь ниже — к ключицам, к груди, к дрожащему животу, который судорожно вздымался под каждым прикосновением его губ.              Он спустился к бедрам, начиная разбираться с ремнем и бельем. Его движения были резкими, нетерпеливыми, почти грубыми — пальцы дергали пряжку, расстегивали пуговицу, стягивали ткань вниз с такой поспешностью, будто от этого зависела его жизнь. Джисон вцепился в простыню побелевшими пальцами, пытаясь не застонать от того, как чужие горячие ладони скользнули по его оголенной коже, сжимая, поглаживая, оставляя едва заметные красные следы. Каждое прикосновение отзывалось дрожью в коленях — мелкой, судорожной, контролировать которую Джисону было не под силу. Он трясся так, словно его бил озноб, хотя воздух в комнате успел прогреться, а тело Минхо и вовсе горело, обжигая даже через тот мизерный слой оставшейся одежды.              Для Минхо эта реакция была выше любой похвалы. Он смотрел на Хана сквозь полуприкрытые веки — на то, как тот закусывает губу до крови, как выгибается навстречу каждому движению, как его глаза закатываются от одного лишь прикосновения к внутренней стороне бедра. Ему нравилось чувствовать, что Джисон готов хныкать от каждого его движения, каждого короткого поцелуя и ласки. Нравилось знать, что этот парень, который месяцами тайком пялился на его руки и строчил Феликсу откровенные сообщения, сейчас лежит перед ним абсолютно покорный, влажный и раскрасневшийся, не в силах вымолвить ни слова.              Минхо слегка разогрел смазку на пальцах, а затем дразняще обвел подрагивающее колечко мышц. Сверху послышался удивленный рваный вздох, словно подталкивающий двигаться увереннее. Минхо мягко надавил, не проникая полностью, но и не отступая, скорее просто играясь и выводя Джисона на эмоции.              — Минхо, ещё минута и я сам твой патрон вставлю куда надо! — Джисон прикусил нижнюю губу, когда Ли в очередной раз подразнил его одним пальцем, упрямо не собираясь входить глубже.              На подготовку много времени не ушло — Минхо явно знал, что делал, и двигался с такой уверенностью, словно занимался таким чуть ли не каждый день. Зато сколько нервов Джисона было потрачено, пока он извивался на постели, сбивая простынь в ком, выворачиваясь и вжимаясь лицом в подушку, тихо поскуливая от каждого осторожного движения. Ему казалось, что Минхо специально медлил, специально доводил его до грани, а потом отступал, наблюдая за тем, как Хан выгибался следом, как дрожали его пальцы, вцепившиеся в наволочку. Джисон ненавидел эту пытку и одновременно молился, чтобы она не заканчивалась.              Но стоило только Минхо пристроиться между его ног, мягко погладив по внутренней стороне бедер, как он тут же замер. Всё тело мгновенно обмякло, дыхание выровнялось, а паника, ещё секунду назад раздиравшая грудную клетку, вдруг отступила. Джисон выжидающе глядел на парня снизу вверх, прикусив нижнюю губу, но уже не от страха — скорее от нетерпения, которое разгоняло кровь быстрее любого прикосновения. Он смотрел в чужие потемневшие глаза и молчал, давая Минхо настроиться. Потому что Джисон умел быть терпеливым, когда это было выгодно ему самому. И сейчас, чувствуя тяжесть чужого тела между своих разведенных коленей, он достаточно четко осознавал: выгода была обоюдной.              Звонкий стон нарушил тишину комнаты, когда Минхо одним плавным движением вошел до конца и уперся пахом в мягкие округлые ягодицы. Джисон выгнулся на постели, запрокидывая голову и открывая беззащитную шею — длинную, тонкую, такую хрупкую на вид. Он даже не понял, кому принадлежал этот звук, потому что мир перед глазами смазался в одно светлое пятно, а в ушах зашумело так, что ничего, кроме собственного сбитого дыхания, он услышать не мог. Минхо замер, зажмурившись и уткнувшись носом в изгиб шеи Джисона, вдыхая запах пота, шампуня и чего-то сладкого, что всегда ассоциировалось у него именно с Ханом. Удовольствие медленно растеклось по тазу, поднялось выше и собралось в тугой комок в области живота — тягучий, горячий, почти болезненный. Он чувствовал, как теплое нутро импульсами сжимается вокруг него, растягиваясь, привыкая и словно увлекая ещё глубже. Каждое движение отдавалось мелкой дрожью в кончиках пальцев, и Минхо вцепился в чужую талию так сильно, что, наверное, останутся синяки.              — Узкий… — едва слышно выдавил Минхо, слегка отстраняясь и возвращаясь с тихим шлепком. Голос его сел, превратился в хриплый шёпот, который Джисон едва разобрал сквозь белый шум в ушах. Он повторил движение медленно, почти мучительно, вжимаясь до предела и задерживаясь так на пару секунд, чтобы прочувствовать каждый сантиметр внутри.              — Что? — Джисон схватился за сильные плечи, нависшие над ним, словно скала. Пальцы его скользили по влажной от пота коже, пытаясь найти опору, зацепиться хоть за что-то, потому что тело уже не слушалось, а ноги дрожали так, что он боялся, что судорога вот-вот сведёт мышцы. Он смотрел на Минхо снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых смешалось всё: боль, удовольствие, страх, что это закончится, и мольба, чтобы этого не случилось.              — И такой горячий… — Минхо будто не слышал его, блуждая голодным взглядом по раскрасневшемуся и покрывшемуся испариной лицу. Он смотрел на приоткрытые губы, на влажную дорожку от слезы, которую Джисон даже не заметил, на дрожащие ресницы и красные пятна, расползшиеся по скулам. Пальцы его гладили чужую щеку с неожиданной нежностью, будто не они сейчас едва ли не сгорали от возбуждения. — И весь мой.              Джисон заскулил что-то непонятное, зажмурился и слегка поелозил по и так смятой простыне. Собственный член стоял так, что казалось, ещё пара мгновений и он точно испачкает тут все собой… Он уже достаточно терпел, хотелось скорее приступить к сути, но отчего-то Минхо ждал, все ещё не сводя внимательного темного взгляда.              — Автомат у тебя… — Джисон сдавленно выдохнул сквозь зубы, меняя положение рук и оставляя на чужой спине следы от ногтей. — Отменный.              — Как и твой острый язык, — Минхо облизал пересохшие губы и наконец начал набирать скорость. Его бёдра двигались быстрее, жестче, выбивая из лёгких Джисона короткие сбитые выдохи. — Смелее стал, стоило только в тебя член засунуть. Знал бы, раньше это сделал.              Он говорил это с ленивой усмешкой, хотя голос его срывался на каждом втором слове, а пальцы впивались в чужую талию с такой силой, что, казалось, вот-вот захрустят ребра. Джисон только открыл рот, чтобы дать достойный отпор, как Минхо попал по заветной точке внутри и заставил вмиг прикусить язык. Губы парня сомкнулись сами собой, а вместо колкости из горла вырвался протяжный, почти жалобный стон, который он даже не пытался сдерживать.              Стало так хорошо, до звёзд перед глазами и лёгкого покалывания в кончиках пальцев. Джисон выгнулся дугой, вновь вцепляясь ногтями в чужие плечи, и, кажется, перестал дышать — потому что каждый толчок отправлял его всё выше, туда, где не было ни мыслей, ни стеснения. Он слышал, как Минхо что-то шептал ему на ухо, иногда облизывал и прикусывая мочку, но слова рассыпались на отдельные звуки, и их смысл так и не доходил до адресата. Оставались только руки, сжимающие его бёдра, горячее дыхание напротив губ и ритм — быстрый и сбивчивый.              Минхо быстро надоело одно положение. Он ловко выскользнул из податливого мягкого тела и перевернул Джисона на живот, коленом раздвигая его бедра и подкладывая под живот подушку. Открывшийся перед ним вид заставил удовлетворенно промычать что-то себе под нос и с какой-то толикой восхищения опуститься губами на красиво выставленные ягодицы. Языком Минхо очертил каждую из них, спустился к ложбинке и медленно добрался до растянутой дырочки, теперь играясь с ней так, словно ничего интереснее в его жизни никогда не было.              Джисон взвизгнул и наконец собрал себя в кучу, слегка прогибаясь и оборачиваясь, чтобы увидеть, что задумал этот хитрый змей. А Минхо лишь довольно улыбнулся, бросил короткий взгляд исподлобья и вновь припал к этой сочной заднице, которая всем своим видом показывала, что ею просто необходимо заняться.              — Минхо, не надо!.. — слова утонули в очередном стоне, а глаза закатились так, что остались видны лишь белки, покрытые сетями тонких капилляров.              Язык Ли проникал настолько глубоко, насколько позволяла его длина, касался чувствительных стенок, заставлял чуть ли не пищать от восторга. Минхо вылизывал его так голодно, словно никогда ничего вкуснее не пробовал.              Сильные руки удерживали его за таз, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Пошлые причмокивания разносились по всей спальне, разбавляемые лишь тихими стонами в подушку. Джисон уже чувствовал, что ещё немного, и он кончит только лишь от горячего языка между своих ног.              — Хен, пожалуйста…              Минхо с трудом оторвался от раскрасневшейся задницы и снова приставил почти бордовую от возбуждения головку с блестящему входу.              — Ты своими просьбами сведешь меня с ума, — в этот раз он вошел резко и сразу до конца, не давая даже мгновения на передышку.              Череда толчков обрушилась на Джисона с такой силой, что он уже успел пожалеть о том, что подал голос. Сильнее обняв вторую подушку руками, он почти полностью уткнулся в нее лицом.              Минхо совершенно не щадил его, входя с такой силой, что ягодицы почти посинели в месте их соприкосновения. Он перенес вес тела на руки, уперевшись ими в кровать около головы Хана. Каждый толчок заставлял его тяжело выдыхать и все сильнее опускаться на выгнутую дугой спину. Собственные яйца уже звенели от того, как сильно хотелось кончить и наполнить эту задницу, чтобы Джисон ещё несколько дней сталкивался с последствиями и вспоминал их ночь.              — Минхо! — парень последний раз протяжно вскрикнул и испачкал простынь и подушку под собой, сжимая судорожно член в себе.              Ли зажмурился от того, как мышцы сокращались вокруг него, сильнее подталкивая к самому краю. Ему хватило двух неловких движений, чтобы окончательно расслабиться и упасть сверху на Джисона, изливаясь глубоко внутри. Хрупкое тело под ним все ещё дрожало, переживая остатки оргазма, пока сам Минхо выводил непонятные узоры носом на чужой холке.              ***              Ли усмехнулся, поправил слегка сползшее с Джисона белье и ласково шлепнул по мягким ягодицам. Тот даже не пошевелился — лишь тихо мурлыкнул что-то неразборчивое и сильнее прижал подушку к груди. Джисон уже минут десять как спал, обняв её и скинув с себя одеяло, потому что ему, видите ли, стало жарко. Минхо самому пришлось вытирать его влажным полотенцем, пока Хан бессвязно бормотал что-то про «ещё пять минут», одевать в свою чистую футболку, которая оказалась парню великовата и сползала с плеча, менять испачканную простынь, пока это сонное ленивое создание засыпало, свернувшись на кресле клубком. Ли смотрел на него тогда и думал: как вообще этот человек умудрялся выживать самостоятельно? Но потом Джисон поджал голые пятки к себе, подоткнул колени под подбородок и стал похож на маленького обиженного хомяка, и Минхо понял, что всё, это его конец, именно здесь он пропал окончательно.              Он переложил его на чистую, пахнущую порошком постель, и Джисон даже не проснулся — только довольно выдохнул и размяк, будто плавился под одеялом, которое Минхо аккуратно натянул ему до подбородка. В спальне было тихо и темно, только уличный фонарь за окном отбрасывал на стену неровные полосы света. Ли ещё какое-то время задумчиво сверлил макушку парня, подперев щеку рукой и опершись локтем в подушку. Он смотрел на разметавшиеся вьющиеся волосы, на приоткрытые губы, с которых теперь срывалось ровное дыхание, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, и прокручивал в голове все их нелепые шутки, переписку, взгляды, которые Джисон бросал на него в тире, думая, что он этого не замечал. Минхо улыбнулся собственным мыслям и мысленно сделал пометку чаще брать Джисона с собой в тир. А ещё лучше — никуда его не отпускать вообще, но об этом парню пока знать не обязательно.