The Crown of Thorns

Отец. Сегодня ночью мне приснился ты. Не как Лорд, как Том. Ты сидел в Большом зале, и все смотрели только на тебя. А потом ты посмотрел на меня. И улыбнулся. Я испытал странное чувство, даже не знаю, как его описать. Но я смог абстрагироваться от него после секса с Драко. Он сказал мне вчера, что это был его лучшая ночь. Прости. Я не умею писать о таком.

Твой навсегда,

Гарольд.

Волдеморт прочитал письмо три раза. В тишине кабинета, при свете свечей. Сначала он почувствовал удовлетворение: мальчик предан, как пёс. Затем… что-то ещё. Имя «Драко» резануло. Не потому что Малфой-младший был угрозой. Нет, этот напыщенный мальчишка, ничто. Но он касался Гарольда. Смотрел на него. Был рядом каждый день. Том провёл пальцем по пергаменту, туда, где Гарольд написал «после секса с Драко». — Глупость, — прошептал он вслух. — Чувства обуза. Но рука дрогнула. Он представил Гарольда не ребёнком, а тем, кем тот станет через год-два. Высоким, сильным. С этими зелёными глазами, полными обожания. «Я хочу коснуться твоей руки». Том сжёг письмо огненным заклинанием. Пепел упал на ковёр. — Ты мой, — сказал он пустоте. — И никто, даже этот мальчишка Малфой, не встанет между нами. Он не понял, что это была ревность. Он назвал это «собственничеством». Но внутри, в том осколке души, который ещё умел чувствовать, что-то треснуло.

⊱ ────── {.⋅ ✯ ⋅.} ────── ⊰

Четвёртый курс был ознаменован заданием от отца. Гарольд пришёл уже с меткой на левом предплечье, идеально чёрной, пульсирующей в такт сердцу. Он до сих пор помнил день принятия метки. Flashback Это был кабинет отца. В котором пахло дорогим одеколоном и виски. Гарольд стоял на коленях посреди комнаты, а отец возвышался над ним. — Ты действительно хорошо справляешься — запустил руку в волосы Гарри, Том. В ответ подросток мог лишь промычать что то нечленораздельное. Член Реддла мешал не то что говорит, но и дышать. The end of the flashback Парень до сих пор чувствовал тот сладковатый привкус спермы. Гарри не стал бы отрицать что ему понравилось. Стоило поднести бокал к губам, как руку обожгло кольцо. Кто то подмешал что то в напиток. Судя по цвету камня, любовное зелье. Джинни Уизли, влюблённая в Гарольда с первого курса, решила действовать. Она купила любовное зелье у Фреда и Джорджа. Панси Паркинсон заметила, как Джинни подсыпает что-то в тыквенный сок Гарольда за завтраком. Не стала мешать. Дождалась, пока Гарольд заметит и позволит ей действовать Когда заметила кивок, решила действовать. К вечеру слух разлетелся по всей школе: «Джинни Уизли — шлюха, которая пытается охмурить слизеринцев зельями, потому что ни один нормальный парень на неё не смотрит». Панси позаботилась об этом. Она была грязной, жестокой и абсолютно преданной. — Теперь она запомнит, — сказала Панси Гарольду, когда они шли в гостиную. — Никто не трогает моего Лорда. — Ты не называешь меня Лордом, — холодно ответил Гарольд. — Это титул для отца. Панси опустила глаза. — Прости. Принц. Он кивнул. Этого достаточно. Рон Уизли, узнав о слухах про сестру, потерял контроль. Он набросился на Гарольда в коридоре с криком: «Ты мою сестру опозорил!» Гарольд даже палочку не поднял. Но Драко, да. — Petrificus Totalus! — и Рон упал как бревно, застыв с открытым ртом. Драко подошёл, наклонился и прошептал в застывшее лицо: — Ещё раз назовёшь его уродом, и я заколдую твой язык так, что он прирастёт к нёбу. Будешь есть через нос, Уизли. Понял? Рон не мог ответить. Его глаза горели ненавистью, но Драко лишь усмехнулся. — Он мой. — Драко выпрямился и посмотрел на Гарольда. — И я никому не позволю его трогать. Гарольд не улыбнулся. Но в груди стало теплее. — Идём, — сказал он. Они ушли, оставив Рона лежать в коридоре. Профессор Флитвик нашёл его только через час. После Турнира Гарольд вернулся к отцу. Не в поместье, в заброшенный дом на окраине Литтл-Хэнглтона, где когда-то жили Гонты. Волдеморт ждал его у камина. Без маскировки. Гарольд подошёл. Волдеморт коснулся его лица холодными пальцами, как всегда. — Драко, — тихо сказал Том. — Ты слишком много говоришь о нём в письмах. — Он не имеет значения... — Клинки могут заржаветь. Или… ударить хозяина... Гарольд поднял глаза. — Я никогда не ударю тебя. Ты, мой мир Том посмотрел в эти зелёные глаза, Лили Поттер, которую он убил, и Гарри Поттера, которого он переделал. И понял: мальчик не врёт. — Докажи, — прошептал Том. Гарольд медленно, почти благоговейно, коснулся руки отца. Поцеловал кончики его пальцев, холодные, как смерть. Потом запястье. Потом… — Довольно, — сказал Том, но голос его дрогнул. Он отшагнул. Не потому что это было неправильно, потому что ему стало страшно. Не за жизнь. За то, что этот мальчик разрушает последние стены его одиночества. — Завтра мы возрождаем Круг, — сказал Волдеморт, возвращая маску величия. — Ты будешь рядом. Справа. — Всегда, — ответил Гарольд, вставая с колен. Они стояли у окна. Луна светила на заброшенное кладбище, где когда-то был похоронен отец Тома. — Я люблю тебя, — сказал Гарольд. Не как сын. Как… нечто большее. Том молчал. Но когда Гарольд отвернулся, он коснулся своей метки, что связывала их. И прошептал в пустоту: — И я тебя. Как бы я это ни ненавидел.