Слишком много случайностей

Оскар буквально расплывается, его глаза закрываются сами собой,отчего он сам не замечает, как засыпает. Его тело, пропитанное усталостью и ощущением безопасности после поцелуя, расслабляется. Его голова покоится на плече Ландо, иногда щекоча мерным дыханием его шею. И Ландо, и Оскар хотели бы, чтобы этот момент не заканчивался, чтобы все было так всегда, чтобы Оскар меньше слушал тревогу и чтобы их отношения уже можно бы назвать отношениями, как сейчас. Каждый из них знает, что хорошо именно сейчас, когда тело Оскара ощущается правильно давящим на коленях Ландо, когда британец, несмотря на то, что ему тяжело, не хочет, чтобы это заканчивалось. Оскар посапывает на плече, начиная ворочаться, вероятно, из-за затекающих во сне в такой позе мышц. Ландо медленно приподнимается с дивана, аккуратно придерживаясь австралийца за бедра. Стоит ему встать, как Оскар притягивает его еще ближе, перекрещивая ноги у него за спиной и крепче хватаясь руками за плечи во сне. Нельзя сказать, что австралиец легкий, но Оскар очевидно помогает, так что Ландо кажется, что он так крепко за него ухватился, что его можно и не придерживать. Британец распахивает дверь в комнату, укладывая одну руку Оскару на затылок, чтобы не ударить его об косяк. Он прикрывает дверь, стараясь не потревожить сон лишними звуками. Оскар оказывается на кровати, хватаясь за руку Ландо и не отпуская его никуда. — Не уходи, пожалуйста, — совсем жалобно бормочет он. — Оск, я никуда не уйду. Сейчас, — он наклоняется, оставляя невесомый поцелуй у него на щеке и отходя в сторону ванной. Оскар ворочается, стараясь устроится на собственной кровати, ставшей удивительно холодной и чужой, до момента пока матрас за его спиной не прогибается. Ландо ложится за ним, прижимаясь, чтобы уместится на кровати, которая будто стала еще меньше. Он обвивает его руками, пока Оскар и сам перекладывает подушку, оказываясь еще ближе и закрывая глаза. Оскар не хочет, чтобы этот сон заканчивался. Все это не может быть реальностью. Не может быть так тихо, так тепло и так спокойно, — пролетает в голове, стоит ему услышать за окном пение птиц и ощутить пару особенно жарких утренних лучиков на своем лице. Все еще ощущая что-то за спиной, он списывает на еще не до конца проснувшийся организм, сновидение о лежащим рядом с ним Ландо не отпускало. Оскар ворочается, стараясь натянуть одеяло до макушки, в попытке скрыться от солнца. Стоит ему сделать пару робких движений, как он ощущает огромную руку у себя на талии, притягивающую его ближе, будто он мягкая игрушка. Это что был не сон? — тут же окончательно просыпаясь, задается он. Все произошедшее было не видением: Ландо правда остался у него, они спали вместе. Оскар закрывает глаза вновь, уже с осознанием произошедшего, стараясь поспать еще лишний час в окружении этого момента. Он устраивается поближе, пока Ландо собственнически закидывает на него ногу, окутывая полностью. Второй раз Оскар просыпается кажется спустя еще несколько часов, когда Логан уже гремит на кухне, вероятно в попытке избавиться от последствий вечеринки. Они все еще спутаны в клубок, одна рука Ландо на талии, а вторая держит ладонь Оскара недалеко от его головы. Британец уже почти проснулся, уже не болтает какую-то чушь под ухо, да и ритм его дыханий уже явно быстрее. Оскар решает повернуться, чтобы рассмотреть его получше, но стоит ему попробовать переместиться, как он ощущает что-то странное. Он пробует покрутиться и чувствует, как что-то со стороны Ландо упирается в его поясницу. Из-за того что британец закинул на него ногу, это что-то ощущается еще ближе и плотнее прижатым к Оскару. Нет, нет, пожалуйста, нет, этого не может быть. Оскар гонит от себя мысли, ему точно кажется с просони. Он двигается, потираясь об «это» и все же стараясь повернуться к Ландо, что вызывает изменение дыхания и тихий звук за спиной. Пиздец… — Оскар замирает, после такой реакции - ему точно не кажется. Как разбудить его, как двигаться, что делать? — вопросов так много, что Оскар не может выцепить хоть один. Все волшебство сна растворяется, когда Оскар окончательно приходит к выводу, который ему делать точно не хотелось: у Ландо стоит. Что с этим делать решительно непонятно, а вся ситуация напрягает и пугает. Это из-за меня… — тут же задумывается Оскар, отгоняя эту мысль, все же не имеющую сейчас значения. Австралиец старается отстраниться, чтобы покинуть кровать в попытке скрыться, но Ландо напрягает руки, будто у него отбирают самое ценное, буквально упирая Оскар в себя. Понимая, что у него нет других вариантов, Оскар настойчивее старается скинуть британца с себя. Он берет его руку в попытке убрать ее. — Куда? — успевает сонным голосом спросить Ландо, возвращая руку. Оскар не отвечает, продолжая выбираться из кровати. Просто физиология, так бывает. У всех бывает, — безуспешно успокаивает мозг. Все это выключает реакцию «бежать» внутри Оскара, так что он начинает панически скидывать одеяло, продолжая освобождаться и бороться с сопротивлением Ландо. Испуг пропитывает кажется каждую клеточку организма, заставляя мозг искать в квартире где спрятаться и делая тело дерганным. — Что случилось? — заспанным голосом раздается из-за спины Оскара. — Пора, — тихо произносит Оскар. — Что пора?— тут же спрашивает Ландо, еще держа Оскара за руку и не давая покинуть постель. — Блять, — ругается австралиец. — Отпусти. Отпусти, пожалуйста, — так жалобно произносит Оскар, что по звуку может показаться, что он почти плачет. Ландо дергается, от такого тона, сразу же поднимаясь на локте и заглядывая в лицо напротив. Оскар испуган и почти не двигается, замерев как кролик, услышавший охотника. Его грудная клетка быстро вздымается от сбитого дыхания, не свойственно для только что проснувшегося человека. — Что такое? Что случилось? — еще раз уже серьезно спрашивает Ландо, заметно обеспокоенный. — Ты… — тихо произносит Оскар, вдыхая ртом. — Ты… твой организм. Блять, — он указывает пальцем куда-то вниз. Лицо Ландо меняется не сразу, он делает еще пару движений, больше приподнимаясь с кровати и будто сканируя свое тело. Его глаза раскрываются, когда он осознает, что стало причиной реакции Оскара. — Оск, блять… — затихает он, пытаясь подобрать слова. — Прости, — тут же произносит он, закрывая лицо руками. — Я не… Я не хотел, ты же понимаешь, что я… — он не заканчивает, неуклюже слезая с кровати и поправляя одежду. — Я сейчас, — произносит он совсем тихо, открывая дверь. Дверь закрывается с громким звуком, так что Оскар, уже зависший смотря в одну точку, дергается в попытке осознать произошедшее. Он слышит, как льется вода, как Ландо тихо матерится, пытаясь успокоится. Комната погружается в тишину, когда британец так и не выходит из ванной, что дает Оскару еще времени. Он сидит погруженный в вопросы, не имеющие ответа. Что случилось? — Оскар проснулся, почувствовал что-то странное, и это оказалось стояком Ландо. Как сейчас смотреть ему в глаза? Как вообще на него сейчас смотреть? Он же говорил, что не сделает ничего без разрешения. Ты сам позвал его остаться, ты не думал, что так может случиться? Конечно, не думал, кто вообще о таком думает? Оскар даже не заметил, как Ландо вышел из ванной. Он медленно сел на колени перед кроватью, чтобы быть с ним на одном уровне. Ландо мягко прикасается к его колену, чтобы привлечь внимание, а потом обхватывает лицо Оскара руками. — Оск! Оск? — зовет он, чтобы они наконец встретились глазами. Оскар издает какой-то непонятный звук, похожий на мычание. — Ты как? Прости, что не среагировал сразу, — начинает Ландо, стараясь успокоить. — Н-нор… — заикается Оскар, смотря на него. Анализируя. — Я нормально, просто испугался. — Я…— начинает Ландо, делая долгий вдох. — Ты понимаешь, что я не специально, да? Прости ещё раз, что не отреагировал сразу, я не успел проснуться, — снова с грустью извиняется Ландо. — Ты не виноват, я понимаю, — говорит Оскар. — Ты не виноват, что твой организм просыпается раньше, чем ты сам, — со смехом произносит он. Ландо хлопает его, но бедру совсем не сильно, скорее как акт поддержки, поднимаясь на ноги. Оскар окончательно поднимается с кровати, обнимая британца совсем легко и стараясь освободиться от остатков стресса. Ландо обхватывает его в ответ, поглаживая его по спине в попытке успокоить. Они стоят так в небольшой комнате общежития, пока сквозь жалюзи пробиваются лучики утреннего солнца, разбудившего их. Оскар заправляет кровать, возвращаясь к утренней рутине. Говорят, что привычки и планы избавляют от тревожных мыслей, — успокаивает он сам себя. А является ли попытка сбежать в рутину от мыслей — тревожностью? Ландо натягивает толстовку и поправляет оставшуюся, помятую во сне, одежду и присаживается на стул у рабочего стола. Он без слов наблюдает за Оскаром, который забывшись, отворачивается к шкафу, переодевая майку. Австралиец вспоминает, что он не один, когда футболка, в которой он спал падает на пол, и он начинает ощущать на своей спине взгляд. Он быстро отыскивает новую майку и дергаными движениями натягивает ее. Оскар поворачивается в сторону стола, чувствуя, что его лицо немного покраснело. Ландо только мило улыбается, будто ничего такого и не произошло. Он наклоняет голову, показывая, что заинтересован, и ожидая, что Оскар что-то скажет. Однако Оскар просто молчит и спустя еще минуту тишины разворачивается в сторону входной двери, открывает ее и «по-джентельменски» пропускаскает Ландо вперед. На кухне Логан, вероятно слышавший копошений в комнате. Он улыбается и тянет руку, чтобы поздороваться с Ландо. — Доброе утро! — со смехом в голове произносит он.— Как гонка вчера? — вскидывая брови, спрашивает он. — Доброе, — немного застенчиво отвечает Ландо, пожимая руку. — неплохо. Двойной подиум, так что думаю, я ее надолго запомнил, — заканчивает британец, улыбаясь. Оскар сейчас сгорит от стыда. Он тоже запомнит гонку, точнее то, что было после нее надолго. Он продолжает смотреть в пол, будто ребенок, чья мама встретила какую-то знакомую. Оскар немного подталкивает Ландо в спину в сторону коридора, и тот слава богу поддается. Они вместе проходят ко входной двери под надзором Логана. Ландо обувается и стоит Оскару открыть ему дверь, как он немного вытягивается и целует его в щеку. От этого австралиец поворачивается, даже не понимая, что сказать и как кроме шока ему реагировать. На фоне слышен смех Логана, который максимально неумело изображает, что не видит происходящее. — Пока-пока, — произносит Ландо, успев помахать Логану рукой. — Пока-пока, Лан, — отвечает Логан с кухни, старательно пытаясь скрыться за дверцей холодильника. — Пока, — тихо произносит Оскар прежде, чем закрыть дверь. Стоит хлопку прозвучать, как Логан сразу что-то хочет сказать, но не успевает. — Ни слова! — произносит Оскар, смотря на Логана так, будто тот съел всю его пачку TimTams. Он разворачивается в сторону своей комнаты. — Я все еще надеюсь, что на диване ничего не было, — успевает произнести Логан сквозь смех, до того как Оскар хлопает дверью так, что стены в их квартире трясутся.

***

Проходит несколько дней, Оскар и Ландо просто переписываются. Австралиец все еще старается оправиться от произошедшего тем утром. Каждую ночь в кровати кажется одиноко, ему хочется почувствовать ту приятную тесноту сна вдвоем, но стоит Оскару вспомнить утро, как он тут же отбрасывает эту идею. Объятия не перестают ему сниться, но почувствовать что-то упирающееся снова станет кошмаром. Еще и поцелуй в щеку в дверях…. Логан, конечно, сделал вид, что ничего не видел, но только сделал вид. Буквально на следующее утро он сразу же после фразы «Доброе утро!» спросил Оскара: «а что сегодня беготни в ванную не будет?» Австралиец не ответил, одарив Логана самым злобным выражением лица. Каждое уведомление с телефона Оскара на кухне сопровождалось таким интересом, что австралиец просто перестал выходить из комнаты с телефоном. А уведомлений было действительно много, так как Ландо после инцидента сделал небольшой шаг назад. К британцу прилетели родители, так что всю неделю они могли общаться только онлайн. Видиться и знакомиться с родителям явно было рано, так что вариантов увидеться у них не было. Ландо оставался безопасной аватаркой в телефоне, что скорее успокаивало Оскара. 4 дня после странного утра Lando04 10:34 Привет, ты как? Что сегодня делаешь? Оскар только проснулся, опять с «тупым» желанием обнять кого-то. Точнее одного конкретного человека. Неужели стоит один раз поспать с кем-то в одной постели, чтобы так тосковать? — сам себя спрашивал Оскар.

Вы 10:40

Привет

Только проснулся

Оскар печатает, но не успевает отправить «так хочу кого-то обнять». Он сам бьет себя по рукам, выключая телефон. Тупой влюбленный дурак. Он выдыхает, берет телефон в руки, садится на кровати и начинает печатать снова.

Вы 10:43

Пока не знаю, планов на сегодня вообще нет

Возможно, схожу в библиотеку

Lando04 10:45 Учеба закончилась, а он продолжает умнеть Любимый заучка Глаза Оскара тут же расширяются, он явно не ожидал такого. Он выключает телефон, оставляя его на тумбочке. Австралиец умывается, варганит себе что-то похожее на сэндвич на кухне и возвращается в комнату. Так что спустя еще десять минут завтрака со стороны кровати доносится негромкий писк. Оскар забирает телефон, видя уведомление от Ландо. Lando04 11:04 *фотография британского завтрака на фоне явно дорогой кухни* Мама решила, что я совсем тут отвыкну от королевской культуры, так что пичкает меня этим Если честно, я не очень против Оскар задумывается, глядя на фото, над котором все еще висит сообщение «любимый заучка». Наверное, он ждет, что я тоже отправлю фотографию, — задумывается он. Австралиец направляет камеру на свой уже надкушенный сэндвич. Фотография точно получается не такой эстетичной, как у Ландо, но они вроде и не соревнуются.

Вы 11:08

*фото с тарелкой и сэндвичем*

Вот мое

Логан отказывается мне готовить, так, что я пытаюсь сам

Получается плохо

Lando04 11:09 Ну, не сказал бы, что прям плохо Я бы попробовал Оскар замер, отвечать на такое «спасибо» было странно.

Вы 11:11

Не стоит

Я вообще не уверен, что в нем хоть что-то не просроченное

Странная робкая забота, возможно, непонятная, но какая была доступна Оскару. Lando04 11:12 Ну, раз ты настаиваешь Ты вообще присылай что-нибудь, а то мне тут без тебя скучно Скучно? Ландо — человек, который может из любого события сделать праздник, из любой картинки целую историю на экране. И это ему скучно без Оскара? — бред, — тут же резюмирует Оскар. Телефон в руке еще раз вибрирует. Lando04 11:13 Если честно, возможно, я сейчас сделаю ошибку Но я скучаю по тебе Еще и обидно, что я тебя не увижу ближайшую неделю Пиши почаще, пожалуйста Зеленый огонек около аватарки Ландо потухает — он наговорил все это и вышел из сети. Также из сети, но уже из реальной жизни хочется выйти Оскару. Австралиец ищет, что ответить, несмотря на то, что каждую ночь перед сном думает об этом. Признание у себя в голове получается скомканным и все так же принадлежащим влюбленной части, чье присутствие в голове Оскара становится перманентным. Ты скучаешь, потому что влюбился, и чем дольше ты от этого бежишь, тем тебе хуже. Просто признай, это не страшно, — говорит он сам себе.

Вы 11:20

Я тоже скучаю

Оскар вроде и хочет написать, что думает об этом каждый день, но это как-то жалко. Так что он несколько раз пишет, стирает и, в итоге, отбрасывает телефон на кровать. Неделя после странного утра После обмена фотографиями завтрака и честных признаний их переписка действительно стала живее. Чат наполнился фотографиями: в основном, селфи и видами достопримечательностей со стороны Ландо и простых фотографий завтраков, видов из окна или просто экрана ноутбука со стороны Оскара. Не редко Ландо выпрашивал фотографии у Оскара. Lando04 13:00 Опять разговаривал с отцом все утро Он продолжает расспрашивать о моих перспективах Честно, я понимаю только в перспективе в камере Его такой ответ не устроил :(

Вы 13:01

Хахаха

Не знаю, что и сказать

Наверное, жизненные перспективы у тебя все же есть

Lando04 13:02 Оск, мне теперь грустно после этих взрослых разговоров Скинь фотку Оскар быстро ориентируется и делает фотографию рабочего стола с кучей бумажек и экраном ноутбука с программой второго курса. Переписка отвлекла его от подготовки к новому учебному году.

Вы 13:04

*фотография*

Вот

Lando04 13:04 Очень интересно, но фотографии твоего стола не поднимают мне настроение Но я знаю одного человека, чье лицо всегда меня радует Оскар краснеет, выключая телефон. Он робко вертит телефон в руках в попытке успокоиться. Он вновь включает устройство, заходит в чат с Ландо и нажимает на иконку камеры. Оскар открывает глаза, на самом деле, он не любит фотографироваться, видеть свое лицо на экране. Причем это никак не связано с тем, что ему не нравится свое лицо, не нравится само действие – трата ресурса. Вокруг так много всего красивого, но люди выбирают фотографировать себя, будто они монументальнее природы или зданий вокруг. Оскар все же делает фотографию, часть изображения занимает стена в его комнате, а внизу его лицо с немного зажатой улыбкой. Он закрывает глаза и нажимает на кнопку отправить. Под фотографии почти сразу сменяется статус с «отправлено» на «просмотрено». Lando04 13:15 Ты так мило улыбаешься Ты очень красивый, когда улыбаешься Ладно, я побежал, мы выезжаем на выставку Оскар откидывает телефон на кровать. Его сердце бьется явно быстрее обычного, и он чувствует его стук в ушах. Он слышит «ты очень красивый» голосом Ландо с его британским акцентом, будто он не написал, а сказал это. Оскар так и не научился, не выучил, что отвечать на неприкрытый флирт и комплименты. Он больше не боится их открыто, по крайней мере, старается привыкнуть. Пятница — почти две недели после странного утра Родители Ландо улетают ночью, так что последний их день здесь, британец почти не отвечает и не пишет. Оскар спокоен, его предупредили. Да и до этого они так часто общались, что он уже успел привыкнуть к «доброму утро», которое Ландо все равно отправил. Оскар настолько осмелел, что несколько раз перед сном не просто думал — я скучаю. Он набирал это в их чате, даже несколько раз зависал над кнопкой отправить, но так и не собрался это сделать — это еще было выше его сил. Уже поздней ночью, когда Оскар готовится ко сну: пьет чай и собирается в душ, его телефон внезапно издает звук. Сначала это ответы на сообщения, точнее на видео, которые Оскар прислал, потом простая беседа, так кажется на первый взгляд. Lando04 23:40 Наконец-то я их выпроводил Я, конечно, люблю родителей, но дозировано Единственный плюс тут — это цивилизованный душ

Вы 23:42

Я как раз туда и отправляюсь

Рад за тебя

Получается, скоро в общагу?

Не успевает Оскар заблокировать телефон, как Ландо отправляет фотографию. Стоит ему взглянуть, как он закрывает глаза — это точно не ему — Оскару достаточно было заметить, что на Ландо нет футболки, чтобы это понять. Австралиец нащупывает кнопку выключения телефона, чтобы открыть глаза стало безопасно. Оскар смотрит на свое отражение в темном стекле, пытаясь понять, чем он все это заслужил. С одной стороны внимание со стороны Ландо — это приятно, с другой такое внимание пугает. Оскар считает в голове до пяти. Чего у Оскара не отнять так это любопытства, без него он бы не имел такой тяги к знаниям и выдающихся академических успехов, но теперь эта тяга немного к другому. Австралиец собирается, выравнивает дыхание и разблокирует телефон снова сразу же на диалоге с Ландо и злосчастной фотографии. На изображении Ландо, стоящий в ванной и с полотенцем на поясе. Пара капель все еще стекает по его плечам, что делает его вид похожим на тот момент, когда он впервые пришел к ним в квартиру после дождя. Кудряшки еще как-то сохраняют свою форму, но сейчас даже больше похожи на нарисованные — волосы склеились из-за влаги и структура стала более выраженной. Взгляд Оскара спускается ниже, не упуская темные даже на фоне смуглой кожи соски, и идет дальше. От внимательного рассмотрения не ускользает и пресс, и что хуже — косые мышцы, идущие к паху и уходящие под полотенце. До Оскара быстро доходит — на Ландо нет белья. Такого он вынести не способен…. Оскар вновь блокирует телефон, что никак не стирает увиденное из головы. Удивительно, но к концу дня у мозга остается ресурс на быстрый разгон и, что самое страшное — похоть. Это уже не просто образ друга, случайно всплывший во время дрочки, что тоже не очень, конечно. Это фотография, специально отправленная Оскару, которая, видимо, теперь пропишется у него в голове. Австралиец открывает переписку, как он обещает себе, в последний раз. Изображение все еще тут — значит точно ему, а не отправлено по ошибке. Значит, можно? Вероятно, загорающийся зеленый индикатор «в сети» около аватарки Оскара напрягает Ландо, так что он пишет. Lando04 23:57 Оски, все хорошо? Австралиец вздрагивает, печатает быстрый ответ и отбрасывает телефон.

Вы 23:57

Да, нормально

Я в душ, потом спать

Оскар заходит в душевую кабину, стараясь как можно меньше держать глаза закрытыми. Потому что в голове будто маленький проектор, которому только стоит засечь темноту, как он начинает транслировать изображение, дорисовывая его до совсем порнушного. Горячая, почти обжигающая вода не помогает, раньше боль помогала что-то забыть и отвлечься, но сейчас Оскару кажется, что даже если его попробуют четвертовать, картина полуголого Ландо останется с ним. Австралиец осматривает себя. Будто специально его мозг замечает скатывающиеся по телу капли, так похожие на те, с фото. Оскар упирается головой в плитку, практически бодаясь с ней. Может, так получится выдавить фото из сознания? Ничего не помогает, и перед глазами снова появляются мокрые кудри, игривый взгляд через зеркало и рельефное тело. — Блять, ну нет, — сам себе говорит Оскар. Австралиец продолжает попытки просто принять душ, аккуратно обходя и игнорируя явную реакцию организма на изображение и даже воспоминания о нем. Пока влюбленная часть Оскара не подкидывает ему картинку мышц, уходящих под полотенце, и очерченных плеч. Тело реагирует, становясь не подконтрольным окончательно. Возбуждение будто стирает и так шаткие рамки в голове Оскара, и он сдается. Прежде чем начать движение, он сглатывает скопившуюся вязкую слюну и отдается процессу. Стоит его запястью сделать мимолетное движение, как с его губ уже слетает вздох сравнимый со стоном. Оскар чувствует будто делает, что-то противоправное, стараясь замаскировать и сдержать все звуки рвущиеся наружу. Он выкручивает напор душа на максимум и закусывает губу почти до крови. Так долго сдерживаемое возбуждение не дает Оскару даже нормально дышать. Тело стало таким чувствительным, что он даже не может контролировать собственные движения. Запястье почти дергается, иногда кисть сокращается так сильно, что почти до боли сжимает себя. Оскар жмется к стене, пока сознание пытается убедить его, что это тот человек, который так ласково обнимал его во сне. Разум Оскар так возбужден, что он готов в это поверить. Это уже не просто воспоминания, выдернутые из нескольких встреч. Это изображение, которое он получил честно и по желанию самого Ландо. Мысль: он так и хотел. И мне сейчас так хорошо из-за него, — пугает, но все равно подводит все ближе к краю. Оскару хватает еще пары судорожных движений, прежде чем он, почти задыхаясь, кончает, попадая себе на пальцы и плитку в душевой. Он стоит, опираясь на стены и стараясь прийти в сознание, пока вода смывает остатки этого почти “преступления”. Оскару кажется, что у него подскочило давление, так что он почти скатывается по стене, садясь под струи воды. Просидев почти десять минут под душем, когда его пальцы почти полностью покрылись ощутимыми морщинками от влажности, Оскар все же поднимается на ноги и выходит из кабинки. Ванная наполнилась клубами пара, так что, когда Оскар встречается со своим отражением в зеркале на стене напротив, его силуэт еле различим. Когда Оскар возвращается в комнату — с влажными волосами, в чистой сухой футболке и с наконец-то утихшим мозгом и расслабленным телом — он находит телефон с почти потухшим экраном. Австралиец с опаской берет его в руки и видит последнее полученное уведомление. Lando04 00:01 Ну что, сильно покраснел? 😉 Оскар блокирует экран, не зная что ответить. Возвращает телефон на место, действительно оставаясь красным еще и от горячего душа. Он укладывается на кровати и в качестве акта обиды на «телефонного» Ландо отворачивается от тумбочки, быстро проваливаясь в сон.

***

Суббота началась с пробуждения с легким смущением. Оскар действительно смирился с нормальностью произошедшего. Они ведь почти встречаются? Да и Ландо как будто на это и намекал сообщениями, — успокаивал себя Оскар. Он, конечно, не ответил на сообщение в чате, притворившись будто не заметил его. Стоит Оскару открыть глаза, как он слышит за окном знакомый звук спортивного выхлопа, а потом и звук уведомления. Lando04 9:00 Я проснулся Выезжаю в общагу наконец-то Я так соскучился Lando04 11:34 Наконец-то я доехал… Если что, я в общаге, так что как будешь готов Зови Оскар просыпается быстрее, чем планировал. Мозг быстро включает аварийный режим, так что он быстро поднимается с кровати, небрежно заправляет ее и отправляется в ванную. Умываясь, Оскар опять вспоминает произошедшее тут буквально десять часов назад и фото, по причине которого это произошло. Лицо в отражении закономерно краснеет, так что Оскар быстро покидает комнату. Он все еще не ответил Ландо, но сам для себя решил, что позовет его, как только сам будет готов. К чему готов? — сам себя спрашивает Оскар. Тревожность шепчет, что сегодня произойдет что-то новое и от того неизведанное и непонятное. Оскар чувствует себя, будто ребенок, ожидающий разрешения от родителей, чтобы открыть долгожданный новогодний подарок, по чьей форме невозможно понять, что же внутри. Он завтракает, сохраняя привычную рутину, выполнение которой должно наконец угомонить мозг. Тарелка, вилка – положить на стол, не думать о Ландо – казалось бы простые инструкции для мозга. Увы, но инструкция “не думай о Ландо” сравнима по сложности выполнения с “не думай о розовом слоне”. То кудряшки, чье изображение всплывет само собой в сознании, то мысль “о, Ландо любит этот йогурт” будто нарочно не дает Оскару буквально вздохнуть без фантомного присутствия британца. Оскар не железный, он может выдержать час пытки от мозга, может две, но все же он не был замечен в службе на пентагон, так что третий час становится адом. Австралиец поднимает запястье в заученном, почти инстинктивном действие, смотря на часы – 14:56. Нельзя этого избежать, особенно, если я сам этого хочу, хоть и не желаю это признавать ни на каком уровне кроме неподконтрольного. Оскар берет телефон, сразу же открывая диалог с Ландо.

Lando04 был в сети 34 минуты назад

Надежда остается лишь на то, что Ладно мог заснуть после поездки, забыть телефон, вообщем сделать все возможное, чтобы сообщение Оскара осталось незамеченным. Австралиец дрожащими пальцами, еле попадая по мелким прямоугольникам клавиатуры, набирает.

Вы 14:58

Привет

Я соскучился и свободен весь день

Оскар выдыхает, как делают особо одаренные люди перед прыжком в глубокую воду, будто в надежде никогда не всплыть. Он еще раз задумывается над своим нынешним положением, мало того, еще раз прислушивается к тревоге, говорящей о надвигающейся неизведанной пучине. И все же набирает заветное:

Вы 15:00

Можешь приходить сегодня в любое время

Расскажешь про поездку, может, посмотрим что-нибудь

Оскар еще раз пять перечитывает сообщения в полном неверии, что это он написал эти строки, после чего оукончательно отклыдывает телефон. В его голове рождается гениальный план: если изначально запретить себе проверять телефон, то мыслей об ответе Ландо станет меньше или вообще не будет. Эта тактика не только не эффективна для борьбы с тревогой, но еще и провоцирует ее, еще больше накладывая фактор неожиданности. Оскар понял это совсем скоро, стоило телефону завибрировать в самый первый и далеко не последний раз. Телефон успевает завибрировать прежде, чем Оскар аккуратно протягивает к нему руку, сразу же отрывая ее и вспоминая собственную инструкцию даже не притрагиваться к гаджету. Он смотрит в стену еще пару минут, переводит взгляд на холодильник, стараясь не открывая дверцы увидеть, что же внутри. Из транса его вырывает нервный стук в дверь. Оскар дергается сначала просто от внезапного звука, потом от отчетливого понимания причины этого звука. Ландо! Ландо уже тут… – осознает и ужасается австралиец. Он на ватных ногах доходит до двери, открывая ее без промедлений, чтобы мозг не успел подкинуть ему еще более тревожную мысль. Стоит ему отворить дверь, как он практически сталкивается с Ландо, который видимо начал движение в сторону порога, еще до открытия двери перед ним. Он впечатывается в Оскара, сразу же заключая того в объятия. Британец непрекращаемо что-то щебечет, утыкаясь в тело Оскара. – Оска…. я так рад, – он замолкает, делая глубокий вдох, от которого его грудная клетка буквально раздувается. – Ты все так же вкусно пахнешь, — произносит он, чуть ли не мурлыча и укладывая голову Оскара себе на плечо. С тем, что я влюблен в хуманизацию золотистого ретривера, обезумевшего от встречи с хозяином, я еще могу смириться. Но то, что Ландо еще и немного кот – это выше моих сил. Хотя кого ты обманываешь, Оскар? – задает сам себе вопрос австралиец, перемещая руки на спину Ландо и начиная спокойно водить ими по ткани толстовки. Британец продолжает жаться ближе, словно он и правда кот, отзывающийся на ласку. Оскар дает этому моменту продлиться еще немного, прежде чем сам мягко отстраняется. – Привет, – тихо и даже немного стесняясь, произносит. Как будто странно здороваться, когда вы буквально потратили первые минуты встречи на объятия? – Привет, – с небольшим, едва улавливаемым, смешком отвечает Ландо. Он отряхивается, приглаживая кофту, скорее в жесте самоуспокоения, чем в попытке сделать внешний вид краше. – Ты прости, что я так… – он заминается, на секунду преводя взгляд на пол. – Эмоционально, что ли. Не стоило, да? – немного нервно спрашивает он. Оскар задумывается, заглядывая ему в глаза, отвечающие действительно виноватым взглядом. Ландо поддался эмоциям, это нормально. Мне нравится? – Да. Я говорил, что он может не спрашивать? – Да. Значит, все хорошо – проведя небольшой опрос, Оскар кивает сам себе. – Все хорошо, – заверяет он. – Я же говорил “если мы так уже делали – значит можно”, – Оскар сам тянется и коротко обнимает Ландо еще раз, подтверждая слова. – Ладно, пойдем в комнату, – приглашает австралиец. Все время они так и оставались на пороге с открытой дверью. Они проходят в комнату вместе и располагаются на кровати Оскара. Ландо долго и пристально смотрит на австралийца прежде чем сесть на кровать, ожидая не только выражения лица, которое разрешает ему, но и слова. Британец корчит вопросительную рожицу, не получая ответа еще пару секунд. Потом Оскар кивает ему на место, которое он должен занять, но Ландо так и не двигается, явно издеваясь. – Да, Ландо, ты можешь сесть на мою кровать, – нарочито официально говорит австралиец сдерживая смех. – Ты этого ждал? – Ага, – смеясь отвечает Норрис. – Мне нужно отдельное приглашение, потому что на твоей кровати мы еще не сидели, – выделяя последнее слово и заметно улыбаясь, произносит британец. Оскар в ответ только ворчит что-то под нос и театрально вздыхает. Ландо, не медля, придвигается ближе, вероятно, оголодав от недостатка физического контакта. Не заметить, что британец никак не может найти себе место совсем не сложно: он постоянно дергается и иногда вскакивает с кровати, пытаясь показать какую-то сценку о том, как они с родителями покупали билеты в музей. Иногда он резко отодвигается от Оскара, если ощущает чуть более близкий контакт. – Смотри, – он протягивает телефон с очередной фотографией. – Это заброшенный отель для каких-то богачей. Там такая жуть, – стоит Ландо протянуть руку, чтобы сменить фото, он случайно касается бедра Оскара. Он тут же отрывает руку, полность меняя положение. Он садится, подложив под себя ноги, и ищет другое фото. Оскар долгое время делает вид, что не замечает странного поведения. Будто Ландо побаивается сесть слишком близко, старается не сидеть на одном месте. Чтобы не сорваться? – задумывается австралиец. Спустя еще двадцать минут буквально театрализованного рассказа от Ландо о том, как он провел время с родителями, Оскар бросает беглый взгляд на календарь.

27 мая

день выставления оценок

Австралиец сам еще в начале второго семестра написал аккуратную пометку, а теперь так забегался и.. Влюбился, да, Оскар? Он и забыл, какой сегодня день. Он немного привстает с кровати, все еще слушая Ландо, и тянется ко столу, забирая ноутбук на колени. – … вот и там получается такой вот уклон, – увлеченно рассказывает британец, показывая рельеф дороги руками. – Надо будет там погонять, думаю, будет весело. Оскар одаривает Ландо максимально скептическим взглядом, на который только способен, отводя взгляд от строчки пароля на экране. Гонять по горам … за рулем с человеком, с которым по трассе то страшно ездить – чистой воды самоубийство. Австралиец заходит на сайт ВУЗа и лишь изредко угукает на рассказ Ландо, фокусируясь на поиске верного логина для входа. – Что “угу”, Оск? – возмущенно спрашивает Ландо, получая в ответ вопросительный взгляд. – Я только что сказал, что видел в горах динозавра. Тебя ничего не смутило? Ты совсем меня не слушаешь! – обвинительно заканчивает он. Оскару становится стыдно, но и признать, что приоритеты в его жизни выставлены неправильно, он точно не сможет. Так что он выбирает самую верную, как ему кажется, тактику – честность. – Ландо, сорри, – немного скомкано просит прощения. – Я просто вспомнил, что сегодня выставляют оценки и хотел быстро посмотреть. Я не смогу усидеть на месте, если не посмотрю, и тогда точно не смогу тебя нормально слушать. Ландо беззлобно смеется, пересаживаясь поближе к Оскару, чтобы тоже увидеть оценки. – Ой, перваши…. Еще паритесь за оценки, – театрально вздыхает он. – Ну, ладно. Давай, показывай, насколько ты умный. Сайт ВУЗа пару раз не загружается, вероятно, из-за большого количества запросов, но все же поддается спустя еще пять минут. К тому моменту Ландо уже буквально закрывает половину экрана своей головой, будто чем ближе он будет к ноутбуку, тем быстрее сайт заработает. Он волнуется за мои оценки больше чем за свои. Если его собственные оценки его вообще когда-то волновали, – размышляет Оскар. Экран озаряется табелем оценок, где за каждый предмет цифры не меньше 65. Оcкар пробегает глазам по строчкам.

Электроника и измерительные приборы – 74

Прикладная физика – 72

Инженерные, исследовательские и академические навыки – 78

Введение в программирование – 67

Математический анализ и линейная алгебра – 80

Стоит Ландо просмотреть все оценки с лицом неизмеримого уважения, как его взгляд спускается к предпоследней строчке. Для проверки он всматривается в лицо Оскара в ожидании хоть какой-то негативной реакции. Убедившись, что Оскар скорее доволен своими результатами, он резко вскакивает с кровати чуть ли не в прыжке и кричит. – Сикс сэвен, СИКС СЭВЕН!!!! – он машет рукам вверх-вниз и прыгает на месте. Золотистый ретривер, кот, а теперь еще и макака. Оскар, влюбляясь, ты сделал лучший выбор, – выказывая уважение, констатирует мозг. Австралиец закрывает лицо руками, утыкаясь головой в согнутые колени, лишь бы не видеть весь этот стыд. Испанский стыд – это ощущение стыда за чьи-то действия, которые тебя не касаются. Так вот Оскар сейчас испытывает стыд такой силы, что даже всех испанских колонии времен великих географических открытий врядли было бы достаточно. Парень из обеспеченной британской семьи, наследник бизнеса, в конце концов студент третьего курса, скачет перед ним, повторяя две цифры. Оскар поднимается с кровати, начиная легко, скорее в шутку, толкать Норриса. – Блять, Ландо, ты понижаешь IQ всей это комнаты. Я сейчас просто выгоню тебя или насильно вытолкаю из квартиры, если ты не заткнешься. Хотя у меня ощущения, что я уже успел отупеть… – ворчит австралиец, продолжая шутливо пихать британца. Ландо продолжает громко смеяться, выкрикивая “сикс сэвен”, будто его пакуют в скорую, которая вот-вот увезет его в психушку. Хотя с таким уровнем юмора ему бы правда в лечебницу, – пролетает в голове Оскара, когда он наконец обхватывает его и волочет к кровати, чтобы усадить. Австралиец явно не ожидает, что как только он сажает Ландо на кровать, тот обхватывает его ногами и тянет на себя, роняя на матрас. Британец проворно переползает ближе к все еще дезориентированному Оскару и валит его, садясь сверху. Он сжимает его бедра собственными, так что его согнутые колени оказываются на одной линии с тазом австралийца. Оскар затихает, а смех Ландо прекращается, стоит ему оказаться на австралийце и перестать выкрикивать тупое сочетание чисел. Он располагает свои руки поверх ладоней Оскара, полностью блокируя ему любые возможности выбраться. Глаза Ландо тут же меняют цвет, становясь таким темным, что различить, где начинается радужка и расширяющийся зрачок, становится почти невозможно. Оскар замечает это, когда голова британца второй раз поднимается, после того как досконально осматривает человека под собой. – Ну, что? В таком положении я тоже вреден для твоего ума? – с усмешкой и, на удивление, не скрытой похотью спрашивает Ландо. Оскар первично предпринимает попытки вырваться, брыкается, приподнимает таз, чтобы сбросить британца с себя, но все тщетно. Последней каплей становится организм, который считывает движения Оскара, не так как надо, из-за чего то ли от страха, то ли в целом от Ландо, сидящего так близко, начинает возбуждаться. Австралиец замечает это почти сразу и замирает. Возможно, если не двигаться, все это пройдет само, – молит Оскар. Как только Оскар прекращает попытки вырваться, Ландо сам наклоняется и перемещает левую руку поближе к его лицу, но останавливается. Его взгляд становится вопрошающим, явно ожидающим разрешения. Оскар медленно кивает и почти сразу ощущает, как рука перемещается под его голову и ложится на затылок. Ландо немного приподнимает его с кровати и медленно, давая австралийцу возможность отступить, приближается к его лицу. Они замирают, все еще не отрываясь и смотря друг другу в глаза. – Я правда очень скучал, – произносит Ландо, опаляя дыханием губы Оскара. Ответить словами нет ни возможности, ни желания, так что Оскар сам делает этот шаг, сокращая и так ничтожную дистанцию между ними. Они соприкасаются губами, старательно сдерживаясь и выдерживая грань скорее детского поцелуя прежде, чем Ландо оттягивает Оскара обратно на матрас. Оказываясь сверху и убедившись, что австралиец не предпринимает попыток сбежать, Ладно отпускает и вторую его руку, перемещая ее на ребра и плавно оглаживая их через ткань домашней футболки. Оскар сам тянется к нему, и британец отвечает на поцелуй с такой силой, что голова Оскара ложится обратно на кровать. Вокруг будто ничего не происходит, я физически не могу даже отвернуться от него, – тут же осознает он. Единственное знание, которым Оскар еще владеет – это то, что он все еще в своей комнате. Он хватается уже свободной рукой за Ландо, притягивая его ближе и сминая его толстовку. Британец за это время спускается ниже, оставляя несколько легких поцелуев на челюсти, и перемещается к кадыку. Его руки, удивительно теплые, уже под футболкой Оскара, и он сам не успел заметить, как это произошло. На мгновение Ландо останавливается и облизывается, как делают коты изрядно измазавшиеся в сметане. – Оск, – мягко обращается он. – Мы так – явно выделяя это слово, начинает Ландо, – еще не делали, и мне точно нужно спросить у тебя, – делая паузу говорит он. – Все хорошо? Я могу остановиться сейчас или продолжить, но это решаешь ты. Тебе все нравится? – скорее извиняющимся тоном заканчивает британец. Все зависит от меня… Я должен что-то решить. А к чему все это приведет? Спросить сейчас будет глупо… – Оскар задумывается, стараясь взвесить все варианты. Отрицать, что все происходящее было для него внезапным – странно. Все таким же странным ощущается возбуждение. Организм явно разыгрался, и кровь будто хлынула не только к щекам, отчего они покраснели, но и к паху. Оскар все же решает попробовать согласиться. Раньше ничего плохого не происходило? – Нет. Если что, я всегда могу оттолкнуться от стены и скинуть Ландо на пол, – улыбаясь от уже продуманного плана, Оскар наконец кивает британцу. – Активное согласие, Оскар. Словами, пожалуйста, – заметно нервно улыбаясь, просит Ландо. Он немного ерзает на бедрах австралийца, отчего лицо Оскара становится еще краснее. – Да, можешь продолжать, Ландо-о-о… – он не успевает договорить, прежде чем чувствует прикосновение языка к своему кадыку. Оскар не успевает сориентироваться, и гласная в имени британца становиться звуком, который он никогда от себя не слышал. Австралиец издает звук на грани между всхлипом и стоном, так что незамедлительно прижимает руку к своему рту. Но Ландо совсем не стесняется, так что он отрывается от шеи и направляет вопросительный взгляд на тыльную сторону ладони, перекрывающую ему доступ к губам Оскара. – А если я захочу тебя поцеловать? – возмущено и по-детски обиженно произносит он, магка окольцовывая пальцами запястье Оскара. – Не стесняйся, я ведь хочу понимать, что тебе все нравится, – заканчивает Ландо, подмигивая напоследок. Он перемещает руку Оскара себе под толстовку, предварительно немного задрав ее. – Вот сюда, – учит Ландо. – Подержи ее здесь, но не приближай к своему рту! Оскара пробивает от этого тона, от которого он хочет подчиняться всему, что скажет британец. Австралиец стонет в очередной, еще более требовательный и глубокий поцелуй, когда Ландо мимоходом касается соска, проводя по грудным мышцам под майкой. Оскар смиряется с состоянием возбуждения, чувствуя, как образовывается пятнышко на его светлом белье. Нужно было надеть черное, – пролетает в голове, прежде чем там становится совсем пусто, когда Ландо обхватывает его талию, почти соединяя пальцы вместе. – Вау, ты просто невероятный! – искренне восхищается Ландо. К такому жизнь Оскара явно не готовила: он рвано выдыхает с самым странным звуком, который он когда либо слышал. Видимо, у тебя сегодня день самопознания, Оскар, – твердит самокритик. А Ландо? Ландо только подливает масла в огонь. – Да, вот так, – шепчет он куда-то в мышцы пресса, оставляя там легкий поцелуй. – Я понимаю, что тебе хорошо и от этого мне тоже становится хорошо. Так что не сдерживайся, пожалуйста, – с детской простотой, что смешно, учитывая чем они занимаются, объясняет Ландо. Он легонько дует на мокрое место от поцелуя, от чего мышцы живота напрягаются из-за резкого перепада температур. Несмотря на это, Оскар расслабляется, давая Ландо и дальше погружать его в состояние, когда кроме кудрявого парня над собой в этом мире Оскару больше ничего и не нужно. Он и сам начинает хоть как-то проявлять инициативу, запуская пальцы в мягкие кудри и притягивая британца для нового поцелуя. Оскар успевает плавно провести по спине Ландо, все еще скрытой под толстовкой, прежде чем ощущать руку британца, которая приближается к поясу его домашних штанов. Его тело замирает. Как только он ощущает не только намерение, но и движение, когда пояс упирается в поясницу из-за растяжения в передней части, Оскар ощущает огромную руку приближающуюся к пятнышку, о котором он думал и, что самое главное, к уже явному маркеру его возбуждения. Стоит пальцам Ландо коснуться влажной ткани белья, как Оскара будто окатывает ледяной водой: наваждение, дававшее возможность отдаться только ощущениям, мгновенно испаряется, уступая место чистой парализующей панике. Все происходит слишком быстро. Распаляющий жар в груди, до мерзости мокро и страшно до удушья. Тело Оскара будто больше не слушается владельца – плавясь от движений Ландо и отзываясь на каждое его прикосновение. Слот-машина в его голове сразу же запускается с бешенной скоростью, перебирая варианты: бей, беги, замри. Первым порывом становится желание силой столкнуть Ландо с себя, свернуться в клубок и обхватить голову руками лишь бы скрыть этот позор и стыд. На долю секунды Оскар выбирает «замри», но эта стадия мгновенно проходит, стоит ему почувствовать еще одно, теперь уже более акцентированное прикосновение. – Стоп! Стоп, хватит! Отпусти! – буквально вопит Оскар, зажмуривая глаза и отталкивая Ландо от себя, стремясь притянуть колени поближе к лицу. Австралиец не видит, только слышит, как кровать скрипит. Вероятно, Ландо приподнимается и садится на кровать. Оскар сжимается еще больше, подтягивая ноги еще ближе и становясь похожим на броненосца, который норовит свернуться в неприметный шарик. Идиот! Просто идиот, дерганный идиот! Коснуться руки – нельзя, коснуться как-то подругому – нельзя. Сам же разрешил, что теперь не так? – откровенно унижает критик внутри. Оскар всхлипывает, стараясь подобрать слова и в целом давая себе время на то, чтобы осознать, как начать диалог. Он поднимает голову, переводя взгляд на Ландо. Он заметно побледнел, что непривычно заметно на смуглой коже, изредка делает короткие вдохи, жадно хватая воздух, так что его рот приоткрыт, а глаза…. Они отражают какой-то животный страх: зрачки сужены до минимума, обнажая темную в полумраке комнаты радужку. Ну, просто замечательно, да, Оскар. Ты - не просто дерганый идиот. Ты - пугающий дерганый идиот. Австралиец медленно, с опаской протягивает ставшую будто железной руку в сторону Ландо. – Лан… – он замолкает, все еще не зная, как начать такой диалог. – Я… Прости, пожалуйста… – с непомерной болью и жалостью в голосе произносит Оскар. – Я… я не хотел, я знаю, что сказал, что готов… Готов он… к чему? – продолжая казнь внутри, шепчет внутренний голос. – Я… прости, извини, я … – почти срываясь на рыдания, произносит Оскар, прежде чем Ландо наконец фокусирует на нем свой взгляд. Австралиец совсем не может говорить: предложения не клеятся, а каждое слово только приближает его к истерике. Оскар пытается побороть себя, протягивая трясущуюся от шока руку в сторону насупившегося Ландо, но останавливается стоит ему столкнуться с его взглядом. Британец оглядывает его с неподдельным испугом, который сменяется на сочувствие и нежность, как только он заглядывает в лицо Оскару. Он прищуривается и пересаживается чуть ближе, подхватывая руку Оскара. Его выражение лица похоже на то, с каким смотрят на коробку с щенками у птичьего рынка; на то, с каким смотрят на споткнувшегося ребенка, лежащего на асфальте. И Оскар не выдерживает, он чувствует, что этого становится достаточно для сдерживаемой истерики. Жалкий. Пугающий. Дерганый. Идиот, – приговор уже давно вынесенный в голове и от этого убивающий больше. – Прости, пожалуйста, – уже откровенно молит Оскар. – Извини, все испортил я … — не договаривает он, обхватывая себя руками в попытке успокоиться. – Оскар! – зовет Ландо, привлекая внимание. – Оск, эй, прекращай извиняться, – мягко поглаживая тыльную сторону ладони, начинает он. – Ты ничего не испортил, правда. Ландо приглашающе разводит руки, чтобы Оскар пог переползти к нему, и тянет за руку. Австралиец кивает, пересаживаясь поближе, и почти сразу оказывается в объятиях, где одна рука ложится на его затылок, массируя и перебирая волосы. — Но я... я ведь сам сказал, что... — едва слышно всхлипывает Оскар, все еще пытаясь спрятать лицо. Ландо поглаживает его по всей спине и проводит рукой, практически пересчитывая позвонки. – Эй, эй, притормози, – начинает Ландо, чуть мягче проводя по волосам Оскара. – Я правда испугался, но за тебя, за то что могу тебе навредить. Ты остановил меня, ты сделал все правильно, ты молодец, – с нервным смехом говорит британец, поглаживая Оскара по голове, как хвалят детей за хорошую оценку. Они сталкиваются взглядами вновь. Глаза Ландо выглядят совсем не такими, какими были, когда он только повалил Оскара на кровать. Радужка и зрачок обычного размера, лишь их цвет отражает истинное настроение их обладателя. Даже прожилки, идущие от зрачка, стали светлее, почти полностью окрашивая его глаза в светло зеленый цвет, похожий на оттенок молодых зеленых яблок. Ландо плавно перемещает свою руку на скулу Оскара, мягко придерживая его за подбородок. – Я люблю и принимаю тебя любым, – с легким смущением и отводя взгляд, произносит Ландо. – Я не говорил этого раньше, но я правда люблю тебя, – делая паузу, говорит он. – Тебе не нужно отвечать сейчас, – отвечает он на немой вопрос в глазах Оскара. – Просто запомни, что я люблю тебя смущающимся, испуганным и даже если тебе нужна пауза. Понимаешь? Оскар задумывается перед тем, как кивнуть и притянуть Ландо ближе, уткнувшись в его грудь. Он чувствует, как по щекам катятся слезы, как влагой пропитывается кофта британца, от чего он прижимает его еще ближе. Жалкий. Пугающий. Дерганый… — привычно начинает внутренний палач, но Оскар впервые затыкает его. Он крепче зажмуривается, вдыхая ставший спасительным запах дорого парфюма, и мысленно прерывает свой внутренний приговор: но любимый. Любимый идиот.