Подвиг

      — Подвиг.       — О котором никто не вспомнит. Мелло, это было глупо. Но тебе под стать. Отличный поступок, не доведëнный до идеала. Идеал — это никогда не про тебя. Хочешь что-нибудь ещë? Или уже всë, что мог, то тут, то там собрал?       — Ты мне тоже надоел. Когда я покину это здание, это место, эту комнату и эту высотку, ес-ли ты то-ль-ко по-про-бу-ешь, — растягивая гласные и свою речь, вторит парень, пока губы украшает ласковая улыбочка, а в зрачках пляшут искры злого добра, он щурится, скрывая ото всех правду, хотя незачем это делать, — только попробуешь, я повторяю, дважды для слабых, Ниа, обо мне что-нибудь сказать, будто бы я слабый, немощный или чего ещë, узнать хочешь, что будет тогда? Тогда плохо будет. Тебе — в первую очередь. Понятно тебе?       — И? Это всë твоë прощание? Выговорился?       — Ты мне мешаешь. Не мешай!       — Я бы не стал: ничего из всего, что ты перечислил, и то, что при речи, кстати она запала мне в душу, забыл.       И больше никаких слов не надо. Каждый, что Мелло, что Ниа, кое-что поняли, осознанно, не осознанно и, может быть, раньше, чем произнесли это вслух, касаемо не то что дела, а целого многократно совершëнного преступления.       Друг на друга они зла не держат. Пусть это воспоминание, ставшее близкó, как никогда, никогда не было сердце близко к душе, заточëнной где-то в мозгах, первое счастливое их друг о друге, будет и, оставшись навсегда, последним. Прощание? Оно не для них.       Прощение?       Возможно.