Костяной фарфор

В Сноудине мела метель, и за окнами дома братьев-скелетов завывал ветер, но внутри было тепло и пахло сгоревшими спагетти (и немного — старыми каламбурами).Папирус, нацепив свой фирменный фартук «Kiss the Cook», яростно сражался с кастрюлей. Его движения были резкими, полными энтузиазма, но в какой-то момент он замер, тяжело вздохнув. Плечи в красных щитках поникли.— ПАПС? ВСЁ ПУЧКОМ? — Санс, как обычно, возник из ниоткуда, облокотившись на кухонный стол.— САНС! ТЫ ОПЯТЬ ПОЯВИЛСЯ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! — Папирус вздрогнул, но тут же снова погрустнел. — Я... Я ПРОСТО ДУМАЛ. ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ДОЛЖЕН БЫТЬ ИДЕАЛЬНЫМ, НО ЭТА ПОДЛИВКА ОПЯТЬ ПРИГОРЕЛА. МОЖЕТ, Я НЕ ТАКОЙ УЖ ВЕЛИКИЙ ШЕФ-ПОВАР...Санс перестал улыбаться своей обычной ленивой улыбкой. Он подошел ближе и мягко положил костяную ладонь на руку брата.— эй, бро. ты самый крутой скелет, которого я знаю. и дело не в макаронах.Папирус посмотрел на него сверху вниз, в его глазницах мерцали огоньки сомнения.— ПРАВДА?— костяная правда, — Санс подмигнул. — ты вкладываешь в это столько сил. это... «костотрясно».— САНС! — Папирус возмущенно топнул ногой, но на его лице появилась слабая улыбка. — ТВОИ ШУТКИ УЖАСНЫ!— знаю. но они заставили тебя улыбнуться.Санс не отстранился. Напротив, он подошел еще ближе и уткнулся черепом в грудную клетку брата, там, где у людей было бы сердце. Папирус на мгновение замер, а затем осторожно обнял Санса в ответ, прижимая маленького скелета к себе.— ТЫ ТАКОЙ ЛЕНИВЫЙ, САНС. ДАЖЕ ОБНИМАЕШЬСЯ ТАК, БУДТО ХОЧЕШЬ ВЗДРЕМНУТЬ.— ага, — пробормотал Санс, закрывая глаза. — на твоем плече — самое лучшее место для сна во всем Подземелье. оно такое... родное.Папирус тихонько хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не под силу дать ни одной печке. Он уткнулся подбородком в макушку брата.— ЛАДНО. Я ПРИГОТОВЛЮ НОВУЮ ПОРЦИЮ. НО ТЫ БУДЕШЬ ПОМОГАТЬ! НИКАКОГО СНА!— только если ты позволишь мне «скелетировать» рецепт по-своему, — Санс хитро прищурился.— САНС!!!