Не порежься, герой!

В комнате пахло дождем и дешевым энергетиком. Кнайф сидел на подоконнике, подтянув колени к подбородку. Его серые волосы были всклокочены, а на скуле белел свежий пластырь — результат очередной попытки «доказать свою независимость» об косяк двери.— Хэй, кислый, ты чего такой колючий сегодня? — синяя вспышка, и рядом с подоконником затормозил Соник.В человеческом виде он казался ещё более невозможным: ярко-синие волосы, вечно расстегнутая олимпийка и кроссовки, которые, казалось, дымились от скорости. Он сиял так ярко, что Кнайфу хотелось зажмуриться.— Отвали, синий. Я просто думаю, — буркнул Кнайф, отворачиваясь к окну. — И не называй меня так.— Ой, да ладно тебе, — Соник запрыгнул на подоконник рядом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. — Ты весь день сидишь тут и сверлишь взглядом стекло. У тебя лицо такое, будто ты лимон целиком проглотил.Кнайф дернул плечом. Его всегда раздражало, как легко Соник сокращает дистанцию. Как будто для него не существовало границ, стен или... здравого смысла.— Тебе-то что? Беги куда-нибудь, спасай мир, ешь свои чили-доги. Оставь меня в покое.— Не-а, — Соник широко улыбнулся и вдруг, подавшись вперед, коснулся своим лбом лба Кнайфа. — Я не побегу, пока не увижу, что ты перестал быть похож на ржавую консервную банку.Кнайф замер. Его бледное лицо мгновенно залилось краской. Он чувствовал бешеное сердцебиение Соника — такое быстрое, что оно казалось вибрацией.— Ты... ты придурок, — выдохнул Кнайф, но не отстранился. Напротив, он медленно протянул руку и вцепился пальцами в край синей толстовки Соника, как будто боясь, что тот сорвется с места и исчезнет в ту же секунду.— Возможно, — Соник прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины, который мог разделить только с ним. — Но я единственный придурок, который может тебя догнать, Кнайфи. Даже когда ты убегаешь от самого себя.Он осторожно, почти невесомо, мазнул губами по щеке Кнайфа, прямо рядом с пластырем. Кнайф вздрогнул, его колючая броня осыпалась, оставляя только странную, непривычную нежность.— Терпеть тебя не могу, — прошептал Кнайф, закрывая глаза и утыкаясь носом в плечо Соника.— Ври больше, — хмыкнул тот, крепче обнимая своего самого ворчливого и любимого человека в мире.