Свет, который похоронили заживо

Город встретил Аластора серым небом и привычной суетой. Он сошёл с поезда, сунул руки в карманы куртки и побрёл к выходу, всё ещё чувствуя на губах вкус прощания — тёплый, с оттенком вишнёвого чая, который Люцифер пил по утрам. Две недели он продержался в режиме «работа — сон — редкие звонки Люциферу — снова работа». Он почти не выходил из дома, заказывал продукты с доставкой, а свободное время тратил на то, чтобы обновлять защиту в квартире — менял замки, устанавливал камеры, проверял, не появилась ли подозрительная машина у подъезда. Адам. Тень, которая тянулась за Люцифером, теперь тянулась и за ним. Аластор не боялся за себя — боялся за них. — Ты стал затворником, — заметил Вокс однажды, когда они случайно столкнулись в супермаркете. — Ты в порядке? — В полном, — отрезал Аластор, загружая в тележку пачку риса. — Не похоже. Ты выглядишь так, будто не спал неделю. — Я всегда так выгляжу. Вокс не поверил, но настаивать не стал. Аластор избегал встреч с друзьями. Не потому, что они надоели — потому что знал: стоит Чарли увидеть его, как начнутся вопросы. Где Люцифер? Как он? Почему ты не привёз его? Почему вы не вместе? Он не был готов отвечать. Но судьба, как всегда, решила за него.

***

Это случилось в четверг, ближе к вечеру. Аластор возвращался из студии, перебирая в голове записи завтрашнего эфира. Мысли текли медленно, вязко, как патока — он думал о Люцифере, о Ноксе, о том, как хорошо было сидеть в том кафе в парке, чувствуя локоть омеги рядом. Он не заметил, как две фигуры отделились от стены дома и пошли за ним. Не услышал шагов — слишком глубоко ушёл в свои мысли. — Аластор! Резкий окрик заставил его вздрогнуть. Чьи-то руки схватили за плечи, и рефлексы сработали быстрее мозга — Аластор дёрнулся, разворачиваясь, локоть уже летел в сторону лица нападавшего, а с губ срывалось: — Твою мать, ты… — Эй-эй-эй! — Чарли ловко увернулась от локтя, выставив перед собой ладони. — Это я! Я! Не убивай! Аластор замер. Сердце колотилось где-то в горле, кулаки всё ещё были сжаты. — Чарли? — выдохнул он. — Ты… что ты делаешь? — Иду по улице, — она убрала руки, но не выглядела испуганной — скорее, озадаченной. — И вижу знакомую задницу, которая уже две недели избегает всех звонков. Ты трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь. Мы волнуемся. Рядом с ней стояла Вэгги — сложив руки на груди, с неизменным выражением «я всё знаю и всё равно не одобряю». — Здравствуй, Аластор, — сказала она сухо. — Долго ты бегал. — Я не бегал, — соврал он. — Работа. — Работа, — эхом повторила Вэгги, не поверив ни на секунду. — Как там Люцифер? Аластор вздохнул. Отступать было некуда — девушки стояли перед ним, преграждая путь, и по их лицам он понял: просто так они его не отпустят. — В целом нормально, — сказал он. — Он завёл хороших друзей в том городе. Они помогают ему с Ноксом. Ему там лучше, чем здесь было. Чарли кивнула, но глаза её оставались внимательными. — Он скучает по нам? — спросила она. — По старой компании? Аластор замялся. Правда была в том, что Люцифер почти не говорил о прошлом. Словно поставил мысленную стену между «тогда» и «сейчас». — Он удивился, — наконец сказал Аластор. — Что я до сих пор с вами общаюсь. Он думал, что как только он пропал, я сразу отдалился от всех. Перестал поддерживать связь. Чарли рассмеялась — звонко, искренне, так, что прохожие оборачивались. — Это в его стиле! Думать, что он — центр вселенной, и без него всё развалится. Он всегда был таким. Вэгги не улыбнулась. Она смотрела на Аластора пристально, изучающе. — На фотографиях, которые ты нам изредка присылаешь, никогда не видно его лица, — сказала она. — Только Нокс, только еда, только улицы. Как он на самом деле? Я спрашиваю не про «нормально». Я спрашиваю про состояние. Аластор молчал долгую минуту. Перед глазами встало лицо Люцифера — бледное, с тенями под глазами, с дрожащими пальцами, которые он прятал в карманы. Его улыбка — лживая, когда он говорит, что всё хорошо. Его руки — в длинных рукавах, даже летом. Но они не знали о диагнозе. Чарли, Вэгги, остальные — никто не знал, что Люцифер уже много лет живёт с депрессией. Что он резал себя. Что иногда до сих пор хочет, но держится ради Нокса. — Нормально, — наконец сказал Аластор. — Для омеги, который один растит ребёнка — нормально. Вэгги не поверила. Чарли — тем более. Но они не стали давить. — А ты? — спросила Чарли, меняя тему. — Нормально спишь? Или кто-то мешает? Аластор хмыкнул. «Кто-то» — мягко сказано. — Мешает, — ответил он. — Один тип. Он… не даёт покоя. Чарли подмигнула, решив, что речь идёт о любовных делах. — Ого, у нашего циника появился кто-то? Рассказывай! Это тайный любовник? Он красивый? Она красивая? Как познакомились? Аластор помрачнел. Голос его стал тише, жёстче. — Это не любовник, Чарли. Это псих, который преследует Люцифера. Адам. Рок-музыкант. Он уже несколько месяцев ходит за ним по пятам, пишет, звонит, стоит под окнами. В прошлый раз схватил за руку. Люцифер едва вырвался. Улыбка сползла с лица Чарли. Вэгги побледнела. — Что? — выдохнула Чарли. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — И ты ничего не сделал? — Вэгги повысила голос. — Такой человек — это бомба замедленного действия! Он может натворить что угодно, если не показать ему, где его место! — Я показал, — ответил Аластор, и в его голосе прозвучало что-то, от чего обе девушки невольно сделали шаг назад. — Был разговор. Он пока отстал. Но надолго ли — неизвестно. Они дошли до дома Аластора. Он остановился у подъезда, повернулся к девушкам. — Не говорите остальным, — попросил он. — Пока. Люцифер не хочет, чтобы об этом знали. — Но… — начала Чарли. — Пожалуйста, — повторил Аластор. — Я сам разберусь. Он ушёл, оставив их на тротуаре — растерянных, встревоженных, полных вопросов, на которые не было ответов. — Он что-то скрывает, — сказала Вэгги, глядя вслед альфе. — Все что-то скрывают, — ответила Чарли. — Вопрос — что именно.

***

Люцифер сидел на диване, обняв колени, и смотрел в стену. Нокс спал в своей комнате — раскинувшись звёздочкой, сжимая в руках плюшевого кролика. Тишина была такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Телефон пиликнул. Календарь: Ваша течка начнётся через 3 дня. Пожалуйста, подготовьте необходимые средства. Люцифер уставился на уведомление, и внутри всё похолодело. «Опять. Снова эта неделя». После беременности течки стали тяжелее. Сильнее, больнее, изнурительнее. Организм требовал размножения с удвоенной силой — эволюционный механизм, который заставлял омегу снова и снова стремиться к зачатию, даже если разум кричал «нет». Раньше он отдавал Нокса Физзаролли. Друзья всегда помогали — забирали малыша на неделю, пока Люцифер выл в подушку от жара и пульсирующей боли внизу живота. Но теперь всё изменилось. Теперь у Нокса был отец. Люцифер закусил губу, размышляя. Просить Аластора… это странно. Неловко. После всего, что было между ними, после того как они только начали сближаться, просить альфу забрать ребёнка на время течки — это словно признать то, о чём он не хотел говорить. «Но выбора нет. Физзаролли сейчас занят — у них с Асмодеем ремонт. Блиц со Столосом уезжают на выходные. А Нокса нельзя оставлять с чужим человеком». Он открыл диалог с Аластором. Пальцы дрожали, когда он печатал. Люцифер: Привет. У меня к тебе просьба. Ты можешь забрать Нокса на следующей неделе? На несколько дней. Или на неделю. Ответ пришёл быстро. Аластор: Что случилось? Опять Адам? Люцифер: Нет. Хуже. У меня течка. Я не смогу нормально за ним ухаживать. Раньше я отдавал его друзьям, но сейчас они заняты. А ты… ты его отец. Думаю, он должен быть с тобой. Пять минут тишины. Люцифер смотрел на экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Слишком много сказал. Слишком личного. Он откажется. Он скажет, что это не его проблемы». Телефон завибрировал. Аластор: Хорошо. Я заберу. Приеду в субботу утром. Тебе что-нибудь нужно? Лекарства, еда, что-то ещё? Люцифер выдохнул — так сильно, что закружилась голова. Люцифер: Спасибо. Ничего не надо. Я напишу, когда закончится. Аластор: Береги себя. И не геройствуй. Если станет плохо — звони в любое время. Люцифер отложил телефон и закрыл глаза. «Он согласился. Просто согласился. Не задал лишних вопросов. Не сказал, что это неудобно. Не спросил, почему я не могу справиться сам». Он не знал, что в этот момент Аластор сидел в своей пустой квартире, уставившись в стену, и пытался унять хаос в голове. «Его течка. У него течка. Он доверяет мне настолько, что оставляет ребёнка. Но он не просит меня остаться. Не просит помочь. Он предпочитает проходить через это один». Где-то глубоко внутри заворочалось что-то первобытное — альфа, который хотел быть рядом, защищать, помогать, чувствовать запах омеги в самый уязвимый момент. Аластор подавил это чувство. Не время. Не сейчас. «Он не просил. Значит, не нуждается. Значит, моё дело — просто забрать сына и не лезть».

***

Субботнее утро началось для Люцифера с того, что он пересобрал сумку Нокса четыре раза. Впервые раз — ночник в виде звезды, без которого малыш отказывался засыпать. Во второй — любимую кружку с динозавром. В третий раз он просто переложил всё заново, потому что ему показалось, что вещи лежат недостаточно аккуратно. Нокс сидел на полу в своей комнате, обняв плюшевого кролика, и наблюдал за папой с выражением, которое у трёхлетнего ребёнка выглядело пугающе взрослым. — Папа, ты волнуешься, — сказал он. Не спросил — констатировал. — Нет, — соврал Люцифер, застёгивая молнию на рюкзаке. — Я просто хочу, чтобы у тебя всё было. — У меня есть кролик. И динозаврик на кружке. И дядя Аластор. Люцифер замер. В голосе сына звучала такая уверенность, будто Нокс перечислял не игрушки и людей, а столпы мироздания. — Дядя Аластор — не вещь, — мягко поправил Люцифер. — А кто? — Он… твой папа. И не дядя Нокс нахмурился, переваривая информацию. Три года — достаточный возраст, чтобы понимать, что у некоторых детей есть два родителя, а у него до сих пор был только один. Но он никогда не спрашивал, где второй. Может, чувствовал, что вопрос причинит папе боль. — И что? — спросил Нокс. — Просто твой отец, — ответил Люцифер и удивился, что говорит это без капли сомнения. — Просто… он долго не знал о тебе. Но теперь знает. И очень хочет проводить с тобой время. — Тогда почему ты волнуешься? Люцифер подошёл, сел на пол рядом с сыном и обнял его — маленького, тёплого, пахнущего детским шампунем и печеньем. — Потому что я буду скучать, — честно сказал он. — Даже одну ночь без тебя сложно. А тут целая неделя. Нокс задумался. Потом протянул папе кролика. — Возьми его. Он будет меня ждать. И я вернусь. Люцифер почувствовал, как к горлу подступает ком. Он прижал сына крепче и поцеловал в макушку. — Ты слишком умный для своих лет, — прошептал он. — Это ты умный, — парировал Нокс. — Я просто рядом живу.

***

Ровно в десять утра раздался звонок в дверь. Люцифер почему-то ждал, что Аластор приедет с парой сумок и вечным видом «я здесь случайно, сейчас уйду». Но когда он открыл дверь, на пороге стоял альфа с большим рюкзаком за плечами, пакетом фруктов в одной руке и детским спальным мешком в другой. — Я подумал, — сказал Аластор, переступая порог, — что ему может быть некомфортно в новой обстановке. Спальник свой, пахнет домом. И яблоки. И ещё я купил коврик для игр, но он в машине, я потом занесу. Люцифер смотрел на него, раскрыв рот. — Ты… ты подготовился. — Я хочу, чтобы ему было хорошо, — Аластор говорил буднично, но Люцифер заметил, как напряжены его плечи. — Он мой сын. Я должен уметь о нём заботиться. Нокс, услышав голос Аластора, выбежал в коридор — растрёпанный, в пижаме с жирафами, сжимая в руках кружку с динозавром. — Дядя Аластор! — Привет, маленький, — Аластор опустился на корточки, и его лицо преобразилось. Исчезла вечная насмешливая полуулыбка, исчезла напряжённость. Осталась только мягкость, которую Люцифер видел лишь в редкие моменты. — Ты готов к путешествию? — Да! — Нокс кивнул и гордо показал кружку. — Я взял динозавра. Он будет охранять мои сны. — Отличный выбор. Динозавры — лучшие стражи. — А ты принёс кролика? Моего кролика? Аластор на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки. — Я не знал, что тебе нужен кролик. Но мы можем купить нового. Или… — он посмотрел на Люцифера, — твой папа положил старого в сумку? — Положил, — подтвердил Люцифер, чувствуя, как разливается тепло в груди. — Кролик едет с тобой. — Ура! — Нокс подпрыгнул и тут же потянул Аластора за руку в комнату. — Пойдём, я покажу тебе свои игрушки! Аластор покорно пошёл за ним, бросив на Люцифера короткий взгляд — в котором читалось: «Я справлюсь. Не волнуйся». Люцифер остался в коридоре, прижимая к груди кролика, которого Нокс забыл передать ему окончательно. Он слышал, как Нокс в комнате с энтузиазмом демонстрирует Аластору свою коллекцию машинок («Эта красная — самая быстрая, а эта синяя — умеет стрелять конфетами, но папа сказал, что конфеты кончились, поэтому она просто стреляет пустотой»). Голос Аластора отвечал — спокойный, внимательный, он задавал вопросы, удивлялся, восхищался. Как настоящий отец. Люцифер прислонился спиной к стене и закрыл глаза. «Вот как это должно было быть с самого начала. Он рядом с ним. Он учится быть отцом. А я… я ухожу в сторону, потому что у меня течка, и я не могу даже обнять сына без того, чтобы не начать дрожать от прикосновений». — Папа! — Нокс выбежал из комнаты, запыхавшийся и счастливый. — Дядя Аластор сказал, что у него дома есть гитара! Он научит меня играть! — Только если ты сначала научишься есть ложкой, — сказал Аластор, появляясь в дверях. — Я умею! — В прошлый раз половина каши была на футболке. — Это футболка была голодная. Люцифер не сдержал улыбку. — Откуда у тебя такой аргументатор? — спросил он у Аластора. — Понятия не имею, — ответил альфа, и в его глазах заплясали чёртики. — Может, в твою семью? — Я всегда был ангелом. — Ангелом с характером. Они посмотрели друг на друга. Секунда. Две. Тишина наполнилась чем-то, что не имело названия, но ощущалось как электричество перед грозой. — Ладно, — Аластор первым отвёл взгляд. — Нам пора. Поезд через час. Нокс послушно подошёл к Люциферу, и омега опустился на колени, чтобы обнять сына в последний раз перед недельной разлукой. — Слушайся дядю Аластора, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не капризничай. Ешь кашу. Спи вовремя. — Буду, — Нокс обнял его за шею и прошептал на ухо: — Я люблю тебя, папа. Люцифер зажмурился, чтобы не расплакаться. — Я тебя больше, — прошептал он в ответ. Аластор взял рюкзак Нокса, сумку со спальником и пакет с яблоками. Нокс уже стоял в дверях, держа за руку альфу — маленькую руку в большой, тёмные пальцы, сжимающие светлые. — Я буду писать каждый вечер, — сказал Аластор. — Если что-то пойдёт не так — сразу приеду. Обещаю. Люцифер кивнул, не доверяя голосу. — Береги его, — наконец выдавил он. — Всей жизнью, — ответил Аластор. И они ушли. Люцифер стоял у окна, глядя, как Аластор усаживает Нокса в такси. Малыш что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Альфа слушал, кивал, поправлял на нём шапку, которая вечно съезжала на глаза. Такси тронулось. Нокс помахал в окно — ладошкой, прижатой к стеклу. Люцифер помахал в ответ, хотя знал, что сын уже не видит. Потом он закрыл шторы, вернулся в пустую квартиру и разревелся. Не от боли — от любви. От того, как много места в его сердце занимали эти двое. От страха, что неделя без них будет слишком длинной. От надежды, что когда они вернутся, всё станет чуточку лучше. Течка ещё не началась, но организм уже гудел, предвкушая. Люцифер лёг на диван, обнял подушку, которая пахла Ноксом — молоком и печеньем, — и закрыл глаза. «Одна неделя. Всего одна неделя. А потом они вернутся. Оба». Он не знал, что в такси Аластор сжимал руку сына и думал о том же.

***

В поезде Нокс устроился у окна и смотрел на проплывающие деревья с таким видом, будто совершал кругосветное путешествие, а не ехал в соседний город. — Дядя Аластор, — сказал он, не оборачиваясь. — А ты женишься на моём папе? Аластор поперхнулся водой из бутылки. — Что? — Ну, — Нокс повернулся и посмотрел на него ясными голубыми глазами, — ты его любишь? Он тебя любит? Вы живёте в разных городах, но ты приезжаешь. Значит, вы встречаетесь. Аластор открыл рот, закрыл, снова открыл. — Кто тебя таким словам научил? — Телевизор, — просто ответил Нокс. — И дядя Блиц. Он говорит, что если два человека смотрят друг на друга как голодные коты на сосиску, то они влюблены. — Я… мы… — Аластор потёр переносицу. — Это сложно, маленький. Взрослые отношения не такие простые, как в телевизоре. — А какие? — Нокс наклонил голову. — Они… — Аластор задумался. — Они как пазл. Иногда кусочки не подходят друг к другу с первого раза. Их нужно повернуть, попробовать по-другому. Иногда кажется, что они никогда не совпадут. Но если подождать и не сломать их… — Они сложатся в картинку? — закончил Нокс. — Да, — улыбнулся Аластор. — Они сложатся в картинку. Нокс кивнул, удовлетворённый ответом, и снова отвернулся к окну. — Я хочу, чтобы у папы была картинка, — сказал он тихо. — Он слишком часто грустит. Аластор почувствовал, как что-то сжалось в груди. «Он замечает. Даже в три года он замечает, что его папа несчастлив». — Я постараюсь, — сказал он. — Чтобы у него была картинка. Нокс посмотрел на него через плечо — серьёзно, оценивающе. — Ты хороший, — наконец сказал он. — Я разрешаю тебе жениться на папе. И снова уткнулся в окно, оставив Аластора сидеть с открытым ртом и чувствовать, как внутри разливается что-то тёплое и нелепое, похожее на надежду.

***

Он написал в общий чат. Аластор: У меня новость. Люцифер отдал мне Нокса на неделю. Мне нужна будет помощь — у меня работа, не смогу сидеть с ним 24/7. Кто может подстраховать? Ответы посыпались мгновенно. Чарли: Я! Я! Я забираю первый день! Мы с Вэгги давно хотели понянчиться с малышом! Вэгги: Только если ты не будешь кормить его одними сладостями. Чарли: Я буду кормить его любовью и заботой. И возможно сладостями. Энжел: Оооо, у нас будет маленький гость? Я научу его делать идеальный смоки-айс. Хаск: Только попробуй. Ему три года. Энжел: Я про макияж! Что вы все думаете? Черри: Я тоже хочу! Я сделаю ему причёску! Пентиус: А я продекламирую ему монолог из моей новой пьесы! Дети обожают театр! Хаск: Дети обожают спать. Дайте ему поспать. Аластор улыбнулся, читая сообщения. Странная компания — шумная, нелепая, иногда невыносимая — но они готовы были помочь. Ради него. Ради Люцифера. Ради маленького Нокса, которого большинство из них даже не видело вживую. Вокс: Я, конечно, не в курсе всех ваших семейных драм, но если нужна будет помощь — обращайтесь. Мне интересно посмотреть на ребёнка. Говорят, он похож на Аластора. Хочу убедиться лично. Аластор: Ты не будешь его нянькой. Вокс: Почему это? Аластор: Потому что ты будешь попытаться учить его пользоваться планшетом раньше, чем ложкой. Вокс: Это полезный навык. Чарли: Короче, давайте расписание! Я беру понедельник. Вэгги: Вторник. Энжел: Среда, но я буду с ним фоткаться, вы предупреждены. Черри: Четверг! Пентиус: Пятница! Я подготовлю специальную программу! Хаск: Суббота. Но если он описается — вы мне новую рубашку покупаете. Вокс: Воскресенье. И я всё равно покажу ему планшет. Аластор смотрел на экран и чувствовал, как внутри оттаивает что-то, что он считал замёрзшим. Друзья. Семья. Не та, которую он выбирал, но та, которая выбрала его. Он набрал Люциферу короткое сообщение. Аластор: Всё в порядке. За ребёнка не переживай. О нём позаботятся. О себе позаботься. Пожалуйста. Ответ пришёл через минуту. Люцифер: Спасибо. Правда. Спасибо. Аластор убрал телефон, лёг на диван и уставился в потолок. Неделя с сыном. Неделя без Люцифера. Неделя, которая могла изменить всё. Или ничего не изменить. Он не знал. И это было страшнее всего.