Чёрная нить

"Обязательно дождусь, Макс," - прошептала Алина и пошла собираться - скоро откроется Зеркало. За завтраком Алина была тише обычного. — Ты в порядке, дорогая? — спросила Василина. — Да, Вася. Просто сон… — она улыбнулась. — Очень хороший. И я немного волнуюсь перед психологом. — Это нормально — волноваться, — спокойно сказал Святослав Фёдорович. — Спасибо, папа. После завтрака она вышла на прогулку. Внутри росло тихое, непривычное ожидание. К полудню, после занятий с виталистами, её провели к психологу. В комнате было неожиданно уютно: мягкий свет, книги, живые растения. На столике — чай и салфетки. «На случай, если расплачусь», — мелькнуло у пятой принцессы. Она села в своё кресло. Напротив сидела женщина лет 40, шатенка, одетая не по-дворцовому свободно: длинное платье с вышивкой крестиком на рукавах и по вороту, с длинными деревянными бусами и в босоножках без каблуков. На её загорелом лице были веснушки. Весь её вид располагал и создавал ощущение уюта. — Здравствуй, Алина. Я Мила. — Она говорила спокойно, без нажима. — Здесь можно быть как есть. Говорить, молчать — как тебе сейчас проще. Мила улыбнулась. — Расскажешь о себе? — Я же принцесса. Вы уже всё обо мне знаете. — смутилась Алина. — Вовсе нет. Я знаю факты, но я не знаю ТЕБЯ. И мне бы очень хотелось познакомиться. Алина вздохнула. Как описать словами её жизнь на Лортахе? Как рассказать о себе? — Мне 17. Первые десять лет моей жизни я была из младших принцесс. Меня так любили. Потом случился переворот. - Алина вздохнула. — Я помню, как страшно было убегать и как я скучала по маме. Но я осталась с сёстрами и папой, а в доме Мариана было чудесно. Такой сад, природа красивая. Книжки. Всегда любила читать и учиться. И в детстве ещё сказки Каролинке придумывала. Она без них не засыпала. Мила чуть кивнула, не перебивая. — Потом мы жили в Орешнеке. Там было трудно. Самая настоящая бедность. - Алина нахмурилась, вспоминая холодные зимы. — Но всё равно. Столько любви. От сестёр, папы, соседей, учителей. Я поступила в магуниверситет ещё до возвращения нашей династии. Сама. Это было такое важное и радостное достижение. Боги, неужели всего год назад мы пытались перепланировать семейный бюждет, учитывая, что я поступаю? Как в прошлой жизни... — Я слышу, ты очень любишь своих сестёр, - заметила Мила. — Да, мы всегда были близки, а после смерти мамы стали ещё ближе. Грелись друг о друга, как воробушки на морозе. Старшие мне почти как родители: Василина, Ангелина и Марина. Они меня кормили и одевали, воспитывали и защищали. Полина мне сердечная подруга. А о Каролинке уже я заботилась, как старшая. Очень их всех люблю. — Ты улыбаешься, когда говоришь о них. — И правда. Даже мышцы лица заболели. Как непривычно. Я почти не чувствовала ничего после выхода из бункера. Только усталость. А вчера — как растаяла. Папа рассказал анекдот. Я уже и не помню, какой. Несмешной даже. И тут я так рассмеялась! До слёз. И потом кошмар приснился ночью. А потом наоборот очень милый сон. Как будто с мая по июль по мне вообще не было эмоций, а теперь они лезут все сразу, и я тону в них. Как будто разучилась чувствовать, а теперь учусь заново. — "Лезут?" Ты им не рада? — Я не рада тому, как это сильно. Я хочу улыбаться от шутки, а не заливаться неконтролируемым хохотом. — Любишь, когда всё под контролем? — Не обязательно. Я очень люблю покой и порядок. Но я люблю своих младших. А от них ни покоя, ни порядка. И любознательность - это отсутствие покоя. Это желание разгадать загадку, даже если для этого нужно отправиться в приключение. Но мои приключения чуть не убили меня и весь этот мир. И стоили жизни моему мужу. Макс... — Ты замужем? Прости, я не знала. — Была замужем. Мой муж - Максимиллиан Тротт. Он не совсем умер. Но боги не знают, как его вернуть. — Ого. Это правда очень много для одного человека. Мила чуть подалась вперёд. — И да… после такого эмоции часто либо гаснут, либо накрывают сразу. За 17 лет твоя жизнь переворачивалась с ног на голову трижды. Теперь эмоции возвращаются, им приходится учиться заново. Но так же, как ты заново научилась отжиматься, ты научишься смеяться. Как захочется. Дай себе время. Это совершенно нормально - не совсем себя контролировать после всего, через что ты прошла. Главное - не блокируй себя. Позволь себе быть до предела усталой, весёлой, злой. Пробуй эмоции на вкус. Учись ходить заново. Со временем, эмоции перестанут накатывать. Но только если ты позволишь им быть. — Хорошо. После встречи с Милой Алина не сразу вышла. Несколько секунд сидела, прислушиваясь к себе. Ничего не сломалось. Но что-то сдвинулось. Она медленно выдохнула и поднялась. Обедала она как всегда одна в своей комнате. Раньше после обеда она бы уже зарывалась в книжки, восполняя пробелы в обучении, держала бы в голове формулы, конспекты, планы. Теперь — не нужно. Она поймала себя на странном ощущении: как будто освободилось место. И пока непонятно, чем его заполнять. Алина сделала глоток воды и задержала дыхание на секунду дольше обычного. Сегодня — Зелёное крыло. Она знала, что будет говорить. Знала, что должна. Это было почти так же ясно, как необходимость тренироваться или восстанавливать тело. Но это было другим. Не усилие. Не контроль. Алина поднялась, медленно, будто давая себе время перед шагом. Коридоры были знакомы, но сегодня казались чуть тише. Или это она сама стала тише. Перед входом в Зелёное крыло она на мгновение остановилась. Не из страха. Из понимания. И шагнула внутрь.