Молитвы.

Иногда самый вкусный и нежный плод заставляет не истязать себя от желания прикоснуться, а молиться. За ее здоровье, за благополучие. За то, чтобы она улыбалась ясному и мирному небу над головой. Чтобы волнения шли исключительно на мирские заботы. Закрывать глаза и одними губами шевелить, словно и правда читаешь молитву. Николь не может позволить себе полюбить человека. Она священное существо, чье проклятие ложится на ее предназначение. Любить, чтобы обратиться в маленькое, в каком-то смысле бестолковое, сияющее существо, направляющее путешественников. Она не достойна даже прочувствовать тепло чужих рук. Ее сердце желает горячо любить, но цепи ограничивают ее по ногам и рукам. Поэтому Николь лишь наблюдает. Ей интересно. Она видит лишь одну фигуру, выделяющаяся среди всех святых дев. Их судьбы в чем-то похожи, Николь уверена. Возможно, они обе обречены на одиночество в объятиях судьбы. А может… Николь поднимает взгляд в небо. Судьба Жрицы предопределена Небесным порядком. И ангелу нет места в глубокой и милой душе девы. Николь понимает, но все равно наблюдает. Словно наблюдение позволит ей избавиться от груза одиночества на плечах. Возможно, в будущем ее потайные желания обернутся против нее самой. Николь никогда не отрицала такой возможности. Она столько смертей, страданий и любви успела повидать за всю свою долгую жизнь, что готова к любому исходу, которое встретит. Не существует такого явления, чтобы уничтожить девушки изнутри. Поэтому она позволяет себе чуть больше: заострять внимание на личике, вслушиваться в громкие и справедливые речи. Интересоваться, но никак не любить. Иногда Николь теряется среди молящихся, чтобы проникнуться той религией, в которую верует ее жрица. Посмотреть на Луну под другим углом. Вознести свои мольбы и прошения, не ожидая ответа. Потому что Богиня уж столько лет молчит, не давая своим последователям точного ответа. Живая же Богиня исчезла. Словно никогда и не существовала. Но эти люди продолжают верить, как и Жрица. Направляет всех на истинный путь, подсказывает. Ее взгляд направлен на каждого, никого не выделяя. Но в такие светлые и ясные моменты Николь наблюдает исключительно за жрицей. Она ловка, ее глаза полны любви и сожаления. Врет, чтобы защитить. Уничтожает себя, чтобы спасти. И Ангелу хочется прикоснуться к своему «запретному плоду», чьи речи завораживают не хуже колыбельной. Да, голос столь нежен и спокоен, что сравнение с колыбельной подходит как нельзя кстати. Под ее слова хочется засыпать на коленях, чтобы тонкие и нежные пальцы гладили волосы. Возможно, сама Николь не так чиста, как Лаума. Лаума… Николь каждый раз произносит это имя осторожно, словно обращается не к человеку, а к личному Божеству. В каком-то смысле так и есть. Одна любовь… Нет, привязанность к жрице может уничтожить сознание Николь. Но она — мотылек, который летит на свет, чтобы обжечься и сгореть. Это самые яркие и теплые моменты в ее жизни. Ангел пока не готова лично прикоснуться к чужим рукам и коже. Потому что знает… Жрица также держит обет, в котором запрещены романтические отношения. И никогда не посмотрит на долгоживущее существо, которое от любого прикосновения может обратиться в маленького компаньона без сознания. Николь не понимает, почему она, красавица, решила ограничить себя в возможности любить и быть любимой. Почему ее любовь направлена исключительно на Луну, которое молчит уже столько столетий? Может, Николь даже завидует. Но поэтому они и похожи. Николь будет наказана Небесным порядком за своеволие, а Лаума — дражайшим Божеством Морозной Луны. В этом жрица и ангел похожи. Обе обречены на одиночество. Только Лаума проживет небольшое мгновение, наполненное любовью ко всем и к себе, а Николь вернется в Шабаш, где сменятся лица. Где Алиса будет смеяться над новыми изобретениями, а также ждать маленькую Кли в их обществе. Где сменятся множества лиц. Алиса также покинет этот мир. Николь останется одной свидетельницей всех событий, если не полюбит. Каждый раз Николь приходит на собрания Детей Морозных луны, чтобы увидеть, как Лаума всем дает наставления. Чтобы невзначай встретиться взглядом с ней. Девушка никогда не скрывала своего присутствия, не в ее стиле. Ей всегда интересна жизнь племен или народов. Сейчас же этот интерес переплетается с объектом привязанности. Лаума каждый раз улыбается, видя, что Николь на своем месте. Рядом со всеми, но все равно стоит поодаль. В какой-то момент возле обычного нахождения Николь появилась скамейка. Удобная, с подушками. Ангел знала, что подобный жест оказала Лаума. Она всегда переживала за комфорт остальных. Николь не думала о чем-то больше, чем у нее есть. Благословение для нее только тот факт, что она могла с ней общаться невербально. Даже если голоса у нее нет, то есть глаза и осязание. Лаума же не подходит ближе обычного. Возможно, ошибка Николь состояла в том, что она позволила себе задержать взгляд на Лауме. Слишком уж манил ее запретный плод, за которым она наблюдала не первый месяц. Может Лаума была слишком смущена от пристального внимания к своей персоне. Николь не знает, где начинаются новые нормы у людей. Все века пролетают так быстро… Жрица поманила гостью к себе. Нежно, без давления. И Николь пошла. Без вопросов, без сопротивления. Она пошла, потому что Лаума позвала. Потому что, кажется, их связывает «красная нить», прямо как из легенд Инадзумы. Потому что захотела пойти. Николь уже привязалась, не желая оторвать от себя хоть частичку ее взгляда. Николь ведет, когда они остаются наедине. Но держит себя в руках, лишь закручивает прядь волос. Успокаивается, улыбается. Невинно, смущается. Лаума даже посмеивается, видя, как нервничает Николь. Между ними это не первая беседа. Когда-то давно они разговаривали о насущном, но на пустословную тему. Сейчас, казалось, Николь ждала слов, адресованные лично ей. — Если Вы хотите присоединиться к нашим ритуалам, госпожа Николь, то мы не против. — Лаума говорила спокойно и медленно, словно перед ней не ангел, а ребенок. Кого-то это раздражало, а Николь наоборот была в приятной неге. Словно к ней впервые обратились на равных или даже к обычному последователю. Разница статусов. Каждое слово жрицы отзывалось теплом внутри груди. Сердце билось быстрее обычного. Это плохо. — Мы все одна семья. Никто не будет против, если такая гостья, как вы, Госпожа Николь, присоединится. Даже сама тема разговора была… заботой? Ведьму даже позабавил тот факт, что Лаума переживает за ее состояние. Такая аккуратная и осторожная формулировка вывела улыбку на губах Николь. Лаума с облегчением выдохнула. Боялась задеть? Если это так, то Николь вдвойне польщена. Необычно чувствовать чистую и искреннюю заботу. Даже Алиса в заботе была совершенно своеобразной. А тут… все так обычно. По-человечески. Николь качает головой, прежде чем мелодичный голос появляется в чужой головушке. — Не переживайте за меня, Лаума. — формальность продолжает держать девушек на расстоянии. Несмотря на «заботу», которую Николь не принимает на личный счет — нельзя, — слова все равно греют душу. Это даже забавляет. Возможно, если бы Николь не была проклята, а Лаума жрицей, то все сложилось бы по-другому? — Мне самой комфортно находить поодаль. Потому что тогда не будет возможности привязаться к тебе больше, чем есть сейчас. Но Николь не озвучивает эти мысли. Потому что их нельзя упоминать. Потому что Лаума сама знает правду. Она не глупая жрица, Николь в этом уверена. Лаума все видит, но молчит. Чтобы не смущать, чтобы не поставить жизнь Николь под удар. Знает ли она про последствия? Ангел не знает. И не хочет, чтобы ее проклятье мешало жить. Лаума кивает. Но не уходит. Он тянет руку ладонью вверх, намекая. И Николь понимает намек. Ангел кладет ладонь на чужую руку. Тепло. Лаума улыбается и наклоняется. Костяшки прикасаются к чужому лбу. Этот жест столь невинен и спокоен, но у Николь подкашиваются ноги. Жрица же ничего не замечает и что-то шепчет. — Луна поощряет Ваше рвение прикоснуться к нашему образу жизни. Вы всегда желанный гость, госпожа Николь. — наконец-то произносит Лаума, отпуская чужую руку. И правда ли просто благословение, когда теплый румянец появляется на холодной коже жрицы? Но обе решают проигнорировать невинный жест. В любом случае, скоро Николь все равно придется покинуть Нод-Край. Это государство, в котором она обрела привязанность и погибель, должно остаться в ее голове не последним воспоминаниям. Сохранить Лауму такой, какой она запомнилась в голове. Возвести небольшую скульптуру… И сохранить в своем обители. Там, где нет прохода для чужаков. Жрица кивает с улыбкой и делает шаг назад. Между ними расстояние становится больше, но это не ранит сердце. Николь не обращает внимания. — В таком случае, спасибо за присутствие на ритуалах. Для меня это особенно ценно. — Лаума отводит взгляд. Словно за этой фразой есть что-то более сокровенное, чем высказанная мысль. Николь хочет верить, что слова, сказанные жрицей, носят в себе большее глубину, чем кажется на первый взгляд. Но молчит и кивает в ответ. Ей не стоит задерживаться в этом прекрасном месте. Когда-нибудь она вернется, но сейчас пора уходить. Николь делает шаг назад. Нод-Краю она больше ничего не даст. Сможет только защитить своей добротой и заботой, но не любовью. — До свидания, Лаума. — последние слова, сказанные в чужой голове, предвещают конец их встречам. — Прощай, госпожа Николь. Лаума не отворачивается и смотрит. Предчувствовала ли она конец, когда прямо перед Николь молилась и просила защитить душу ведьмы? Но она ничего не делает, лишь наблюдает, как фигура постепенной растворяется на горизонте. Возможно, она также не хочет такой конец. Лаума все-таки человек, который хочет любить и быть любимой. Однако ее улыбка не пропадает. Она простилась с гордостью и величественностью. Возможно, именно поэтому Николь тяжело расставаться с такой прекрасной землей, которая в любое мгновение может исчезнуть. Но навсегда сохранится в ее обширной памяти. Николь сможет запечатлеть ту красоту, которая встретила. Выбить из камня все утонченные черты, поразившие ее ангельский и защищенный разум. Даже если она не влюбилась, даже если она погибнет, она все равно даст Тейвату больше, чем когда-либо. Сохранить образ Лаумы. Стоит только помолиться… Николь покидает этот рай на Тейвате, отправляясь дальше. Возможно, она станет счастливой феей лишь в тот момент, когда вместо прекрасной фигуры Лаумы будет уродливый и одинокий могильный камень. Проститься не только с той, кто заинтересовала ее натуру, но и с бесконечными скитаниями. Присесть рядом с могилой и сказать заветные фразы, постепенно теряя свою человеческую оболочку. Потерять не просто жизнь, но и смысл существования. Маленькая желтая фея, которая будет защищать одинокий и замшелый могильный камень. Николь сдержала слово, не приближалась ни к кому до Лаумы и после. Те, кто когда-то пытался заинтересовать странствующую девушку, давно похоронены в Земле. Лаума покинет Тейват быстрее, чем Николь, но именно с ней захотелось разделить вечность на Небосводе, где отмечены созвездия носителей глаза Бога. И когда ведьма вернется, простясь со всеми друзьями и знакомыми, которые давно покинули Тейват, она вернется к той, которая впечатлила больше всего. Она отдаст последнюю любовь могильному камню, на котором не будет имени. Это последняя просьба Николь, прежде чем уйти. Не навсегда, но надолго. И следующая их встреча будет по-настоящему последней.