Мой пират

Я и сам не понял, как оказался там. Стоишь себе на пристани, смотришь, как волны с плеском разбиваются о дерево и камни, а в следующую секунду чувствуешь боль в спине. Я не удержался и упал вперед. Повезло зацепиться за трос отплывающего корабля, иначе бы я точно разбился о камни, что торчали из-под причала. Хотя теперь я думаю, что может быть, мне и не особо то повезло. Канат был скользкий, ладони горели. Я никогда не тренировал руки, ведь я простой продавец. По крайней мере, раньше был продавцом в книжном магазине. Работа прибыльная, к тому же, я всегда любил читать. Но я отошел от темы. Я должен рассказать о том, как оказался здесь. Я понял, что трос тянут сверху, хотят поднять на борт. Как будто подлили масла в огонь моих горящих мышц. Я чуть не завыл от боли, мысленно проклиная всё и всех: начиная от себя, за свою глупую идею посмотреть на корабль вблизи, заканчивая своим отцом, который всю жизнь клялся мне, что в нашу развивающуюся эпоху физическая сила важна не так сильно, как умственные способности. Вот сейчас бы я с ним поспорил. Мельком взглянув на берег, я понял, что обратно вернуться уже никак не выйдет, как минимум, потому что полиция оцепила пристань. Мужчины в форме гневно кричали вслед кораблю, который уже поймал ветер, ускоряясь еще сильнее за счет силы ручной гребли матросов. Стоило мне подумать "хорошо, что не открыли огонь", как над моей головой в дерево борта прилетела пуля. Не удивительно, что целились в меня. Если власти решили, что нужно взять этот корабль, то меня причислили к числу моряков на нём. Описываю я это всё так, будто висел на этом тросе полчаса, не меньше. На самом же деле, прошло не больше пяти минут, каждая из которых ощущалась часовой пыткой. Когда же, наконец, меня поднял на борт мускулистый мужчина, я осознал в полной мере, что мое положение ещё хуже, чем я думал. Я даже подумал, что лучше бы спрыгнул в воду, когда корабль немного отошел от берега. Я бы не ударился о скалы и не оказался здесь. На пиратском судне. Но сейчас уже поздно. С первого взгляда на корабле творился настоящий хаос. Мужчины в белых холстинных рубашках бегали из одной части корабля в другую. Но если присмотреться, все были заняты делом, хотя я, не разбирающийся в морской тематике, конечно, не мог с уверенностью ответить, чем занят тот или иной человек на борту. Однако я почти сразу выделил капитана корабля. Не потому, что он был в особой одежде. Единственный из всех, он держался уверенно, не паниковал и криво ухмылялся, смотря на берег. Его черные, как перо ворона, волосы трепал легкий бриз, а крики с корабля как будто проходили мимо его ушей. Он выглядел красиво, несмотря на возраст, по-настоящему красиво, среди всех изуродованных долгими годами морской жизни мужчин. Он как будто светился уверенностью. И, очевидно, поэтому был капитаном, своеобразной путеводной звездой для заблудших душ пиратов. Однако в мою голову его образ вселил лишь смесь тревоги и отчаяния, ведь моя судьба, по большому счёту, теперь в его руках. Не долго думая, тот мужчина, что поднял меня на борт, скрутил мои руки за спиной и повел к капитану. Я старался не сопротивляться, чтобы не усугубить свое положение, но невольно запинался и тормозил движение. Капитан не сразу обратил на меня внимание, что вполне понятно, ведь по кораблю стреляют с берега, но и долго ждать себя не заставил. Его весёлый взгляд за долю секунды превратился в злобный, насмехающийся, за которым пряталась тревога. Я не мог понять, что творится в его голове. Какой-то незнакомец залез на его корабль ровно в тот момент, когда за кораблём гнались власти. Неудивительно, что он счел меня крысой. Я даже спорить не пытался, уж слишком этот мужчина выглядел уверенным в своей правоте. Не то, что я уже смирился со своей участью и молча ждал приговора, нет, когда мне дали слово, я объяснил ситуацию. Но что толку? Кто мне поверит? Собственно, вот так я и оказался в своеобразной тюремной камере на борту корабля. Ужасное место, скажу я вам. Повсюду плесень, крысы, смард, ведь никто не будет убираться в месте, предназначенном для провинившихся. Ну, или как в моем случае, для предателей. Я прекрасно осознавал, что ничего хорошего ждать мне не стоит, вынесенный приговор будет жесоким, скорее всего смертельным, а мне, как никогда, хотелось жить. Все мои проблемы, мучавшие меня на берегу, в этой камере стали таким пустяком, что даже смешно, как я переживал из-за этого. Наверное, такая же каша творится в головах у всех, кто стоит лицом к лицу смерти. Тут даже отвлечься было не на что, кроме как обдирать плесень со стен. Мне так хотелось просто не думать, но получалось очень плохо. Я медленно сходил с ума, считая секунды до смерти. Мучали единением со своими мыслями меня совсем не долго, может, часов шесть. Но ощущение было такое, что я провел в камере не меньше вечности. Это было ужасное состояние. А когда меня вывели на палубу, подпинывая и смеясь, стало лишь хуже. Я слышал, как бьётся сердце в висках, словно борется за право продолжить биться. Я с трудом передвигал ноги, не в силах даже посмотреть в лицо капитану. Но когда он огласил приговор, конечно, смертельный, я почему-то перестал чувствовать отчаяние и пустоту. Я почувствовал такую сильную злость, какую только может чувствовать человек, оказавшийся по несчастливому стечению обстоятельств на краю доски. Я почувствовал такую сильную ненависть, как никогда раньше. И к капитану, и к себе, и к судьбе. Я не был готов умереть из-за того, что, я даже не знаю кто, столкнул меня с берега в неудачный момент. Это было так несправедливо, что я чуть ли не кричал о том, что это нечестно. Но кто ж будет меня слушать? Надо мной лишь смеялись. И от этого ярость во мне продолжила закипать. Мне связали руки и ноги, надели мешок на голову и толкали вперед. А я изо всех сил пытался порвать верёвки на руках. К сожалению, мои старания были тщетны. Холодная соленая вода резала кожу, легкие горели, а потом... Потом пустота. Вообще ничего. Ни рая, ни ада, ничего, во что бы я верил. Я был в отчаянии. Это не мог быть конец, жизнь не может оканчиваться так. От безысходности я пытался закричать, но... В рот ударила соленая вода. Пустота вдруг приняла твердую форму под моей спиной, но вокруг по-прежнему было темно, а мои конечности были такими тяжёлыми, что я почти не мог пошевелиться. Я быстро понял, что лежу на дне, не понял я только почему мой череп все ещё не раздавило, а я не задохнулся. Я вообще ничего не понимал, в голове не было ничего, кроме чистой паники. Почему я не умираю? Этот вопрос крутился в моей голове до тех пор, пока я не уснул, если, конечно, это состояние вообще можно было назвать сном. И всё же, когда я снова открыл глаза и понял, что не умер, у меня уже не было сил на страх. Я закрыл глаза и понял, что не слышу ничего, кроме звона в ушах из-за огромного давления. Мне нужно было убираться отсюда, но я не знал как. Я с трудом осознал, где верх, а где низ, не то чтобы поплыть. И всё же выбора у меня было не много. Я медленно пошевелил ногами и понял, что всё ещё связан. Но в очередном приступе отчаяния я перевернулся на бок и напоролся рукой на что-то острое. Это было странное ощущение, не так, словно ты порезался, нет. Боль была, да, но такая тупая, словно эту маленькую ранку никогда не заживить. И тем не менее, я постарался порвать верёвки об этот выступ и сесть, что в сумме заняло около часа. Я не то что выдохся, я бы сказал, что чуть не умер, если такое выражение вообще можно применить к тому, чем я стал. Еще час назад я понял, что технически умер, но не совсем, сердце не бьётся, я не дышу, но в сознании. Вобщем, с горем пополам, я смог освободиться от оставшихся веревок и добраться до поверхности воды. Легче не стало, но хотя бы боль в голове утихла. Судя по положению солнца, выбросили за борт меня около суток назад. А может и больше, я ведь не знаю, сколько дней провалялся на дне. Отбрасывая ненужную лирику скажу, что, потеряв страх утонуть, я лег на воду "звёздочкой", чтобы хоть немного отдохнуть. *** «Здравствуйте. Вот он» — высокий мужчина передал старушке ребёнка, не больше четырёх лет. «Римус, верно?» — спросила она, заглядывая в глаза ребенку. Мальчик кивнул, но не спросил, кто такая эта старушка. Ему было не интересно её имя, он просто хотел, чтобы она поскорее ушла, а он продолжил играть. К его счастью, старушка отпустила его и разрешила пойти играть. «Я не впервые сталкиваюсь с этим, но, к сожалению, ничем не могу помочь. Это проклятие» — это последнее, что услышал Римус, прежде чем убежать к своим игрушкам. Но эти слова навсегда въелись в его память. Даже сейчас, когда он давно не мальчик, он не мог выбросить из головы эти слова. Может, потому, что он не умер в привычном понимании, после того как провел сутки, а может и больше, на морском дне. Наверное, это объясняло всё. Но, честно говоря, кому хочется быть зомби? *** Думаю, еще сутки я провел на поверхности воды, прежде чем попытаться что-нибудь сделать. В голове была каша, и я понимал, что телом мертв и не должен быть здесь, но еще лучше я понимал, что умереть не смогу. И в голову приходил один единственный человек. Капитан корабля. Это из-за него я здесь, это из-за его жестокости я стал... чем-то. Ненависть разливалась по моему небьющемуся сердцу как яд, и единственное, чего я мог добиться в своем состоянии, это, наверное, месть. Понятия не имею, как я оказался там, но я нашел этот проклятый корабль недалеко от рифа. Пропорционально моим чувствам вокруг ложился густой туман и, честно, в тот момент меня не беспокоили причинно-следственные связи. Я был рад, что погода на моей стороне. Стояла глубокая ночь, но капитан всё ещё был на корабле из-за резкого изменения дальности обзора. Кажется, он начал нервничать, ведь корабль быстро двигался к рифу. Но он совсем забыл про корабль, когда увидел за бортом меня. Никогда не забуду ту панику в его глазах. Только подумайте, вы убиваете человека, а он оказывается так близко посреди ночи, да еще и в тумане. Я услышал его имя ещё когда видел его впервые. Сириус. Подходящее имя для того, кто ведет за собой корабль, полный недовольных мятежников. И для того, кто умрет от моих рук. Пока я думал, как бы залезть на корабль, он сам подошел к берегу. Сириус так зачарованно смотел на меня, словно был одержим. Почему-то меня это совсем не смущало до тех пор, пока кто-то на корабле не крикнул, чтобы капитан отошёл от борта, ведь там русалка. Я непроизвольно обернулся. Вокруг не было никого. Неужели... Ну, это всё объясняет. Только петь мне совсем не хотелось. Да и не пришлось, в общем-то. Капитан сказал тому, кто пришел, что знает, что делает и... Уверенно спыргнул за борт, ко мне. Я, как джентльмен, помог ему удержаться на поверхности. Правда помогал я не долго. Пробормотав тихое "вы так красивы, капитан", я потянул его под воду. Удивительно, что он даже не сопротивлялся. Он обхватил меня за шею и, кажется, потянулся за поцелуем. Я, осознав свою силу, сопротивляться не стал и охотно ответил. Думаю, это был мой последний поцелуй. *** Римус утопил Сириуса, нисколько не сожалея об этом. Но когда в его руках обмякло тело капитана, в ушах начало звенеть, а глаза покрыла белая пелена. Мужчина избавился от проклятия. Два бездыханных тела опустились на морское дно в объятиях друг друга и никто так и не нашёл их.