твой, только твой

– Ты уже поел? Это привычка, которую Ибо выработал за последнее время – спрашивать, ел ли Сяо Чжань, или подкладывать больше еды ему в тарелку, когда им удаётся сесть вместе. – Немного позавтракал, – отвечает тот, хотя «немного» означает «один злаковый батончик», а уже два часа дня. Ибо хмурится. Сяо Чжань морально готовится к длинной лекции и, если честно, кто бы говорил – он прекрасно знает, что Ибо сам частенько ничего не ест и не пьёт на съёмках. Сяо Чжань задается вопросом, действительно ли он тот, кто на шесть лет старше, потому что Ибо ворчит, как старший брат. – Я знаю, что ты голоден. Я это чувствую. Пожалуйста, поешь. Сяо Чжань закатывает глаза и уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но замирает. Голос Ибо эхом повторяется у него в голове. Я знаю, что ты голоден. Я это чувствую. – Ты… ты чувствуешь это? Можешь ощущать мой голод? – Могу. Могу! Они обмениваются улыбками, скрываясь в своём маленьком пузыре среди суетящихся вокруг актёров, ассистентов и стилистов. Когда Ибо улыбается вот так, контраст между ним и Лань Ванцзи настолько поражает, что Сяо Чжань иногда буквально вздрагивает. Ибо такой живой, яркий и полный страсти, как бушующая буря. Лань Ванцзи же – тихое кипение, широкая и спокойная река. У них есть сходства, но в конечном счёте Ибо – его, Сяо Чжаня, а Лань Ванцзи – нет. Улыбка Ибо меняется на притворно раздражённую. – Я ещё и твой голод чувствую. Если ты не поешь, то заставишь страдать меня. Ну вот. Похоже, он только что дал Ибо ещё один аргумент для нотаций. И, конечно, Ибо знает, что это заставит таки прислушаться к его словам – Сяо Чжань сделает всё возможное, чтобы облегчить жизнь своему соулмейту. И Сяо Чжань клянётся себе, что постарается лучше. Если не ради себя – то ради Ибо. СЕРЕДИНА 2018 Сяо Чжань стонет, заглатывая свой обед. Головная боль не даёт ему покоя весь день. Это то самое, отдалённое ощущение, которое подсказывает ему: болит у Ибо, а не у него самого, так что с этим почти ничего не сделать. И всё же он на грани попросить обезболивающее – вдруг эффект плацебо хоть немного ему поможет. – Что случилось, босс? – Кажется, Ибо сегодня не очень хорошо себя чувствует. Я напишу ему и узнаю, в чём дело. Он откладывает палочки и достаёт телефон, пролистывает приложения. Это один из редких моментов, когда они не на одной площадке: Сяо Чжань всё ещё в Гуйчжоу, но на съёмках «Радости жизни» вместо «Неукротимого», а Ибо мотается между своими делами в Чанше, Ханчжоу и Пекине. Возможно, он даже успел вернуться в Гуйчжоу, но Сяо Чжань не уверен. Можно было попросить ручку, чтобы написать вопрос прямо на коже, но он не хочет рисковать испортить кадр. Переписка онлайн всегда казалась ему слишком отстранённой для их связи, но иногда без неё никак. Он как раз печатает сообщение в вичате, когда его накрывает волна тошноты, и он едва не теряет равновесие, даже сидя за столом. Словно кровь разом ушла из тела. Тепло сменяется холодом, пустотой. Чёрной бездной, как открытый космос. – Что-то не так… – шепчет он, охваченный страхом и ужасом. – Что? Он тянется вглубь себя, нащупывая нити сознания Ибо. Отголоски боли и тошноты всё ещё гуляют по его телу, но когда он ищет их источник – не находит ничего. Там лишь пустота. Дым от погасшего огня. Стул с грохотом падает, когда он резко вскакивает, хватаясь за грудь – выжженную пустоту внутри. – Я не чувствую Ибо, он… я не… – Погоди, босс, успокойся. Вдруг он просто отсыпается, чтобы поправиться? – Я знаю, каково это, когда он спит, – Сяо Чжань чувствует, как нарастает паника. Ни у кого в его команде нет соулмейта – конечно, они не понимают. И всё же это вызывает необоснованную досаду. – Когда он спит, он всё равно там. Он всегда там. А сейчас – он просто не откликается. Там пусто… И тогда Ибо возвращается к нему – словно приливная волна, унимая страхи и одновременно оставляя в полном замешательстве. – Он вернулся. Я снова его чувствую. Я не знаю, что случилось, но ощущалось так, будто он… …умер. Слова застревают в горле, не успев вырваться. Он не может… неужели он и правда?.. Кто-то из его команды судорожно ахает, бледнея. – Сяо Чжань! Не смей заканчивать эту фразу. В этот момент в комнату врывается другая сотрудница – запыхавшаяся, с телефоном в руке. Хлопок двери о стоппер заставляет всех вздрогнуть, и взгляды с разными оттенками отчаяния и надежды устремляются к ней. – Ибо увезли в больницу с тепловым ударом. Я только что говорила с его командой. Он потерял сознание в машине, но сейчас ему ничего не угрожает. Сяо Чжань едва не оседает от облегчения. Он поворачивается к своему менеджеру. – Вы должны отвезти меня к нему. – Сяо Чжань, тебе нужно отснять ещё две сцены сегодня. – Я всё наверстаю. В любое свободное время, даже если в тот же день будут съёмки «Неукротимого». – Он хватает её за руку. Он умоляет. – Пожалуйста, цзе, я должен его увидеть. Она долго смотрит на него, слегка прищурившись, изучая, и это кажется Сяо Чжаню вечностью – он чувствует себя уязвимым, словно она заглядывает ему прямо в душу и разбирает по полочкам мысли. Ни для кого не секрет, что Сяо Чжань и Ван Ибо – немного больше, чем просто соулмейты или друзья. Между ними давно что-то назревает – то, что заставляет Сяо Чжаня быть более внимательным и чутким к состоянию Ван Ибо, чем к чьему-либо ещё. Как команда, буквально нанятая, чтобы заботиться о его благополучии, они обязаны учитывать и благополучие его соулмейта. Но как команда, отвечающая за расписание, они должны вовремя доставить его туда, где он нужен. Этот конфликт ясно читается на её лице. – Иди в костюмерную, пусть с тебя снимут парик, – наконец уступает она. – Я соберу твои вещи и закажу машину до больницы. – Спасибо, – выдыхает он. Он бы встал на колени, если бы понадобилось. Умолял бы и поехал сам, если бы никто не согласился отвезти его. Когда дело касается Ибо, для него не существует границ. Ибо кажется хрупким и маленьким под тонкой простынёй, когда Сяо Чжань наконец-то добирается до больницы два часа спустя. Он пересекает палату, роняет сумку на пол и садится на край кровати. К Ибо подключено несколько трубок и проводов; его щёки пылают ярким румянцем, контрастируя с бледными, потрескавшимися губами. – Бао-бао, – шепчет Сяо Чжань. Он чувствует жар Ибо, чувствует волны тошноты и подступающую мигрень. Такого недостаточно, чтобы вывести его из строя, как это сделал миокардит много лет назад, но ощущения неприятные. Особенно сейчас, когда они в одной комнате. – Прости, – бормочет Ибо. С надутыми губами он выглядит ещё более уязвимым. – Всё хорошо. – Но ты же был на съёмках. Я знаю, ты наверняка чувствовал себя ужасно сег… – Эй, шш… Я сказал – всё хорошо. Я не сержусь, это не твоя вина. Он убирает чёлку Ибо со лба. Кожа и волосы влажные от пота, по линии роста всё ещё видны следы клея от парика, но он не обращает на это внимания. – Ты напугал меня до смерти, Ван Ибо. Больше так делать нельзя, понял? Ибо дуется и говорит жалобно – будто знает, как это действует на Сяо Чжаня: – Я не специально. – Я знаю. Но если ты пользуешься привилегиями соулмейта, чтобы заставлять меня есть, я тоже буду пользоваться ими, чтобы ты не загонял себя. – Тогда тебе правда стоит послушать меня и есть больше. – Это не система бартера, Лао Ван, а просто моё право как соулмейта. Оно прописано в конституции! – Такого в ней точно нет. – Да ну? Кто из нас двоих окончил университет? – Ты учился на дизайнера! – А ты вообще учился в другой стране! Ибо хихикает. Жар уже ощущается слабее; Сяо Чжань не может понять, то ли капельница наконец начинает сбивать температуру, то ли присутствие соулмейта рядом как-то помогает. Сяо Чжань вздыхает: – Ты поправишься, бао-бао. И берёт перегретую руку Ибо в свою. Сжимает крепко, пока его собственные кости не скрипят в мольбе о пощаде. Он мельком увидел жизнь без Ибо – несколько секунд, проведённых в огненных безднах ада – и это потрясло его до глубины души. Он и так уже знал, что Ибо значит для него больше, чем любой прежний парень или девушка, он важнее, пусть даже у них ещё нет настоящих отношений. И всё же, всё же… КОНЕЦ 2018 Иногда то, что течёт между ними как нервные импульсы, становится настолько сильным, настолько насыщенным, что Сяо Чжань задумывается: не начинают ли они переходить к следующей стадии своей связи – сложным эмоциям. Первичные чувства и состояния, тесно связанные с нервной системой, вроде страха, голода, злости, счастья, усталости и (что особенно неловко) возбуждения, – стали проявляться сами собой уже давно, ведь их воздействие на тело вполне может быть физическим. Но где-то по пути Сяо Чжань начал ощущать через связь и отголоски других эмоций: надежды, удовлетворения, привязанности, тревоги, скуки, беспокойства. Он знает, что теоретически это возможно. Соулмейты – особенно те, кто проводит много времени вместе, – обладают куда более сильной связью, иногда доходящей почти до телепатии. Бабушка с дедушкой достигли того, что могли определять эмоции друг друга, находясь в разных комнатах. Бабушка назвала это «мост» – момент, когда её мысли становились достаточно весомыми, чтобы перекинуться через пустоту и дать дедушке почувствовать или даже пережить то же самое. Их мост получался всё лучше – вплоть до смерти дедушки, когда Сяо Чжань учился в университете. Бабушка говорила, что почувствовала, как он умер. В груди – будто её собственное сердце тоже замедлилось и остановилось. Она так привыкла ощущать его, слышать отголоски его мыслей, жить с его постоянным присутствием, что тишина после его смерти оказалась самой громкой на свете. Бабушка умерла через два месяца после дедушки. Для своего возраста она была здорова, но мама сказала, что её душа просто не знала, как жить дальше без своей второй половины. Души Сяо Чжаня и Ибо ещё даже не достигли этого уровня (хотя их эмоции уже явно начинают перетекать друг к другу), но Сяо Чжань уже не может представить себе жизнь без него. (Он пытается вообразить, что ощущение пустоты после обморока Ибо длилось бы всю его жизнь и понимает: он ненавидит саму мысль об этом. Возможно, бабушка была права.) – Ты не задумываешься, что бы с нами было, если бы мы так и не встретились? – спрашивает он однажды, когда на смену жаркому, душному лету пришёл прохладный шёпот поздней осени. Когда съёмки «Неукротимого» давно позади, и им приходится специально выкраивать время, чтобы провести его вместе, а не просто находить друг друга в отеле или на площадке. – В каком смысле? Ибо свернулся на диване рядом с ним, рассеянно глядя в телевизор, за которым они оба перестали следить ещё минут тридцать назад. Разговоры всегда воодушевляли больше любого фильма или шоу, а Ибо был лучшим развлечением, какое только можно получить. – У моей мамы есть соулмейт, с которым она почти не общается, поэтому почти не чувствует его боли. Когда я был младше, с её соулмейтом произошёл несчастный случай – она, кажется, сломала плечо, – а мама ощущала только слабую болезненность не больше недели. Но с тобой… я всегда чувствовал твою боль. Приглушённую, но достаточную, чтобы понимать, когда ты травмировался, ещё до того, как мы начали общаться. И я думаю: если бы мы не попытались наладить контакт, не сузилась бы наша связь до почти ничего – как у моей мамы? – Душу невозможно разделить, Чжань-гэ, – говорит Ибо, толкая коленом его колено. – Даже если твоя мама и её соулмейт не общаются, их души всё равно связаны. Они всё равно делят кожу и всё равно чувствуют часть боли. Даже если бы мы никогда не начали общаться, я был бы твоим – в той или иной степени. Твоим. Сяо Чжань ощущает что-то такое, чему даже не может подобрать слов. Соулмейты по своей сути не обязательно приходят к романтике. Те, кто всё-таки видится, часто становятся хорошими друзьями из-за самой природы их связи, а такие случаи, как у бабушки и дедушки или у Сяо Чжаня с Ибо, – скорее исключение, чем правило. Конечно, когда фанаты «Неукротимого» узнали, что главные актёры – соулмейты, прямо как Вэй Усянь и Лань Ванцзи в оригинальном романе, они сошли с ума. Романтизировали их обоих и сделали популярным пейрингом ещё до окончания съёмок. Большая часть контента о соулмейтах в принципе романтическая, так что Сяо Чжань не мог их за это винить. – Ты осчастливишь фанатов, если когда-нибудь им это скажешь. Ибо закатывает глаза – чёртов мелкий. Сяо Чжань чуть не тянется к нему, чтобы шлёпнуть за неуважение к старшим. – Они думают, что соулмейты – это сплошные пони-радуги. А на деле это просто я. Я собственник, и ты – мой соулмейт. Мой. – Расслабься, – усмехается Сяо Чжань. – Никто меня у тебя не отберёт. – Вот именно. Общались бы мы или нет – нас всё равно не разделить. – Мне кажется, ты бы так или иначе не дал мне слишком долго оставаться одному, – задумчиво произносит Сяо Чжань, вертя в пальцах ручку, которой только что делал зарисовки в блокноте. Он не смог избавиться от этой привычки, хотя флейта Чэньцин больше не при нём. – Ты из тех, кто занимает пространство и требует места в моей жизни. Думаю, ты бы захотел узнать своего соулмейта, даже если бы им был не я. Ибо хмурится. – Но ты и есть мой соулмейт. – Да, но… – Тут нет никаких «если», в отличие от моего сценария, – голос Ибо звучит жёстко и бескомпромиссно. – Ты мой соулмейт. А я – твой. И снова это слово. Твой. – Знаешь, ты и правда большой собственник, – задумчиво произносит Сяо Чжань. – Ну конечно, я такой. Ведь ты мне нравишься, – отвечает Ибо. Сердце Сяо Чжаня замирает. Он чувствует это – в груди – то, как Ибо говорит «ты мне нравишься», но на самом деле имеет в виду нечто большее. Он задумывается, целиком ли его чувства принадлежат ему. Или же они с Ибо уже настолько переплелись, что бессознательно отражают эмоции друг друга. Он также задаётся вопросом, принадлежат ли чувства в сердце Ибо лишь ему одному. – Ты мне тоже нравишься, – отвечает Сяо Чжань, и тоже имеет в виду большее. Ибо улыбается – застенчиво и едва заметно, но всё равно ослепительно. Сяо Чжань поддаётся импульсу, наклоняется через разделяющее их пространство и целует эту улыбку. И почему-то это кажется совершенно правильным. Словно он должен был целовать его всю свою жизнь. Он ощущает, как по их связи проходит новое сложное чувство. Что-то, напоминающее любовь. ЯНВАРЬ 2019 Они переплелись настолько, что теперь присутствуют в жизни друг друга во все важные моменты и праздники: дни рождения, Новый год и, совсем недавно, официальное вступление Ибо в команду Yamaha Racing Team. Когда тот узнал об этом за несколько недель до и оформлял контракт, он был так взволнован, что не умолкал ни на секунду – это было практически единственное, о чём он говорил. Хотя большая часть терминов пролетала мимо Сяо Чжаня, он изо всех сил старался поддержать разговор. Но, по правде говоря, Ибо настолько увлечён всем, чем занимается, что трудно не поддаться его энтузиазму. – Ты давно мечтал о гонках. Поздравляю. Команда Yamaha устроила для него небольшую вечеринку и церемонию посвящения в одном из гаражей, и, разумеется, Сяо Чжаня пригласили тоже. – Ты особый гость! – провозгласил Ибо, когда Сяо Чжань попытался возразить, что место «почётного гостя» было отмечено для него самого, как прямого виновника торжества. Там было много важных персон: богатые бизнесмены и какие-то гонщики, о которых Сяо Чжань не имел ни малейшего понятия – всё же он из индустрии развлечений, а не мотоспорта. Но Ибо каким-то образом знал их всех и был полон решимости представить Сяо Чжаня каждому. Стоя под руку, в своих дизайнерских нарядах бизнес-кэжуал, они составляли отличную пару. – А это, должно быть, Сяо Чжань. Твой… парень? Сяо Чжань заливается краской. Если бы он пил шампанское, то, скорее всего, выплюнул бы его. – Соулмейт, – поправляет Ибо, хотя от этого догадки про их отношения не меняются. Такая же ситуация повторяется как минимум ещё три раза за вечер. И каждый раз Сяо Чжань чуть больше привыкает к этому слову. Если честно, за последние несколько месяцев он видел Ибо чаще, чем собственную мать. Частично потому, что они работают в одной индустрии, но куда более важная правда в том, что они сознательно стремятся друг к другу при любой возможности. Есть особое спокойствие в присутствии Ибо рядом с ним – в соединении двух половин их души и совместном проживании важных моментов. (Он хочет, чтобы Ибо был рядом в каждом из них: на его тридцатилетии, на вручении престижных наград, на концертах и выступлениях, если это возможно.) Если роль «его парня» закрепит место Ибо рядом с ним во всём этом – он готов сделать шаг. Готов сделать даже больше, лишь бы получить такую возможность. – Что думаешь о том, что они говорили? Якобы ты мой парень, – спрашивает Сяо Чжань, когда вечеринка уже сошла на нет, и остались лишь последние, слегка подвыпившие гости, а их команды в углу обсуждают пересечения графиков на ближайшие недели. – Мы ведь не обсуждали это. Ибо опускает взгляд и широко ухмыляется. Он пристроился на угол кресла, в котором сидит Сяо Чжань; волосы художественно растрёпаны, на щеках – радостный алкогольный румянец. – Моя рука была у тебя в штанах этим утром, а ты только <em>сейчас</em> предлагаешь мне стать твоим парнем? – Ван Ибо, – шипит Сяо Чжань, оглядывая комнату, убеждаясь, что никто их не подслушал. Не то чтобы окружающие не знали или не догадывались, что Сяо Чжань и Ван Ибо занимаются… не совсем приличными вещами в свободное время, но им абсолютно точно не нужны подробности. К счастью, обе команды заняты своими делами и не обращают на них внимания, а остальные уже слишком пьяны, чтобы что-то заметить. Ибо хихикает и качает головой. – Даже если бы ты был моим парнем, я бы всё равно сначала представлял тебя как своего соулмейта. – Почему? Быть соулмейтами – не обязательное условие для любви к кому-то. – Да. Точно так же, как любовь к кому-то не может по волшебству сделать человека твоим соулмейтом. Мне просто больше нравится слово «соулмейты». Оно значит, что вселенная предназначила нам быть вместе. Что мы были созданы со способностью любить именно друг друга. Улыбка расплывается по лицу Сяо Чжаня абсолютно неосознанно. Он знает: Ибо чётко разделяет «любовь» и «соулмейтов». Одно – полностью добровольное и созданное собственными руками, другое – судьба и, в некотором смысле, обладание. – Мне не нужно, чтобы вселенная говорила мне то, что я и так знаю. Я люблю тебя, Ван Ибо. Ибо наклоняется и целует его. Сяо Чжань почти забыл, что это теперь тоже часть их жизни. Что их отношения переросли в нечто большее, чем просто соулмейты или друзья. Что они могут позволить себе более интимные прикосновения и более открытые желания. Он хватает Ибо за руку и тянет к себе на колени, целуя глубже, медленнее. Проникая языком в рот, блуждая по спине ладонями. Ибо идеально вписывается в его объятия, словно недостающий элемент. Связь между ними поёт – неукротимое пламя в зимнем воздухе. Слова этой песни отчётливы и неоспоримы. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю. ИЮЛЬ 2019 После съёмок общего эпизода Day Day Up Ибо отвозит Сяо Чжаня в свою квартиру в Чанше. Всю дорогу он молчит – даже не поёт или подпевает песням, играющим по радио. Сяо Чжань знает, что Ибо всё ещё немного зол на него – чувствует, как раздражение тлеет где-то внизу живота, – и видеть его таким тихим достаточно неприятно. Этот Ибо обычно предназначен для других: для громких фанатов, надоедливых интервьюеров, докучливых продюсеров. Это та сторона Ибо, которую Сяо Чжань почти никогда не видит, не говоря уже о том, чтобы стать для неё мишенью. Он теряется, не зная, как обращаться с такой незнакомой версией своего соулмейта. Даже в лифте и в коридоре, пока Ибо набирает код от двери, он не произносит ни слова. Сяо Чжань вздыхает и ставит свою дорожную сумку у входа. – Ибо, я не могу просто бросать всё так, как сегодня. Ты же понимаешь, что вёл себя немного… неразумно? – Понимаю! – огрызается Ибо, и резкий контраст с его прежним молчанием заставляет Сяо Чжаня вздрогнуть. – Тогда почему ты это сделал? У Сяо Чжаня буквально челюсть отвисает. Ибо злится не потому, что он мог не успеть… а потому, что всё-таки успел? – Ты шутишь, да? – Нет. Я бы пережил это за день-два, но ты всё равно приехал. Почему? Тебя так беспокоило, что ты чувствуешь мои эмоции? Как сильно я разочарован? Тебе не нужно переживать за мои чувства, Сяо Чжань. Я сумею контролировать их настолько, чтобы они не мешали твоей работе. Вот оно что. – Дело не в этом. – Я хотел приехать, вот и приехал, – пытается объяснить Сяо Чжань. – К чёрту эту душевную связь. Я хочу делать то, что сделает тебя счастливым. – Тебе не нужно меня опекать. – Ты прав. Не нужно. Ты взрослый мужчина. Но это было важно для тебя – значит, это важно и для меня. Губы Ибо остаются поджатыми, но очевидно, что ему сложно придумать новый аргумент. Сяо Чжань вздыхает и тянется к нему. Обхватив за затылок, привлекает в нежные объятия, в которых Ибо словно растворяется. Он не плачет – но очень к этому близок: Сяо Чжань чувствует, как связь дрожит и напрягается, как натянутая тетива. – Если бы я мог поступать по-своему, то делал бы с тобой всё, – бормочет он в волосы Ибо – единственное место, до которого может дотянуться, потому что тот уже уткнулся лицом ему в шею и явно не собирается отстраняться. – Это невозможно. Но мне бы хотелось. – Прости, что я вёл себя неразумно, – отвечает Ибо, и его губы касаются ключицы Сяо Чжаня. Тот вздрагивает. Ибо прижимается ближе, теперь уже прикусывая зубами, – Сяо Чжань издаёт стон и запрокидывает голову, открывая шею. Ибо не упускает шанс, проходится по коже языком, покусывая под подбородком и за ухом, достаточно слабо, чтобы не оставить следов. Он явно жаждет извлечь из него больше звуков, и Сяо Чжань позволяет это, скользя руками по его спине. Вскоре он опускает ладони на бёдра Ибо, вслепую ведёт его назад, пока кровать не упирается в колени, и они оба не падают – Ибо под Сяо Чжанем, запертый в кольце его рук. Сяо Чжань пользуется моментом, чтобы прижаться губами к губам Ибо и просунуть руки под его футболку, пытаясь её стянуть. Он понимает, что они немного торопятся: меньше пяти минут назад они ругались, как старая супружеская пара. Но ему нужно чувствовать больше кожи Ибо, больше жара, разливающегося внизу живота, вытягивать ещё больше нитей счастья из их связи. Футболка Ибо исчезает. Потом – его собственная. Затем Ибо расстёгивает ему ремень, джинсы соскальзывают с бёдер – он пинает их в сторону двери, пока Ибо касается его напряжённого члена через бельё. Он стягивает с Ибо его спортивные штаны и проводит руками по стройным ногам. Тот вздрагивает и слегка покачивает бёдрами, сбрасывая боксёры – и, ох… Он полностью обнажён. Это далеко не первый раз, когда Сяо Чжань видит его член. Он обращал внимание раньше – когда они переодевались или ходили мыться, – и они уже были близки. Но это первый раз, когда он видит тело Ибо целиком. Чёрт, – думает он, немного беспомощно. – Мы правда это делаем. Мы собираемся впервые заняться полноценным сексом. И разве это не естественный ход вещей? Они уже несколько месяцев вместе и «почти встречались» ещё дольше. Они целовались, зажимались и ласкали друг друга. Разве секс – не следующий шаг? Сяо Чжань ни с кем не был с тех пор, как пришёл в индустрию – как расстался с парнем и уволился с работы. Ни времени, ни, если честно, сил на отношения не было, а случайные связи казались слишком рискованными. (И вообще, Ибо был у него на примете с самого начала, но это уже совсем другая история.) Тело Ибо мягкое под его руками. Бархатная кожа, подтянутые, рельефные мышцы. Он ведёт ладонями, запоминая каждый изгиб, открывающийся его глазам. Ибо, лежащий перед ним, – шедевр, произведение искусства микеланджеловского масштаба, которым он не может насытиться. Он так и говорит. По связи прокатывается волна смущения, но Ибо подаётся вверх, врываясь языком в рот Сяо Чжаня. Тот удерживает его за затылок, меняя угол, углубляя поцелуй. Сяо Чжань тянется к тумбочке – он знает, что его там ждёт. Презервативы, смазка, пачка салфеток. Он бросает всё на кровать и освободившейся рукой сжимает ягодицы Ибо, соединяя их бёдра. Ибо прикрывает рот ладонью, заглушая всхлип, голова с глухим звуком падает на подушку, когда его член трётся о ткань белья Сяо Чжаня. – Чжань-гэ… – Ибо, мне нужно знать, что ты точно этого хочешь. Это уже больше, чем мы когда-либо делали раньше. Мы можем остановиться в любой момент, если тебе станет некомфортно. – Я хочу, чтобы ты меня трахнул, – говорит Ибо, обвивая ногами его бёдра. – Хочу оседлать тебя. Если ты не против. Жар накрывает их обоих. Ощущения Сяо Чжаня буквально взрываются. – Позволь мне сперва тебя подготовить, – он тянется за смазкой. – Погоди! А нам обязательно? – бормочет Ибо, утыкаясь лицом ему в плечо и крепко обнимая. – Обязательно что? – Использовать их? – он кивает на коробочку с презервативами, лежащую рядом на кровати. – Ведь никто из нас не забеременеет или что там ещё. Нежность порхает в груди Сяо Чжаня как бабочки. Он на мгновение задумывается, достаточно ли она сильна, чтобы Ибо тоже её почувствовал. Достаточно ли веса у эмоций, достаточно ли развита их связь, чтобы перейти по мосту. Он вздыхает и качает головой. – Думаю, это не очень хорошая идея. Разочарование мелькает на лице Ибо – и от этого у Сяо Чжаня сжимается сердце, тем более что тонкие нити этого чувства просачиваются через связь. – Ох, баобэй, я тоже не хочу ими пользоваться, – он прижимает Ибо к себе, массируя кожу везде, где может дотянуться. – Но просто на всякий случай. Я давно не проверялся… с прошлых отношений. И это твой первый раз – так будет легче. А потом я схожу в больницу, хорошо? – Ладно. Продолжай. В голосе Ибо есть лёгкая неуверенность, но, похоже, она вызвана недовольством, а не нервозностью или беспокойством. – Точно? – Да. Пожалуйста. – Встань на четвереньки. Ибо делает глубокий вдох, кивает, затем переворачивается и приподнимается. Сяо Чжань не торопясь разогревает смазку одной рукой, а кончиками пальцев другой проводит по позвоночнику Ибо. Когда он вводит первый палец, всё тело Ибо напрягается. Ибо оказывается щедрым и активным любовником – издаёт прерывистые стоны и двигает бёдрами в ритме, который Сяо Чжань задаёт пальцами. Как и вне постели, он, кажется, не может оставаться на месте ни секунды. Постепенно восторг Ибо начинает бурлить и переливаться через край, наполняя Сяо Чжаня раскалённым возбуждением. Это удушающе – чувствовать удовольствие, которое он дарит Ибо, от чего сам Ибо чувствует его только сильнее. Это замкнутый круг, кружащий голову и грозящий поглотить Сяо Чжаня целиком. Нисходящая спираль без видимого конца, если только они не остановятся вовсе – но это точно не входит в их ближайшие планы. У него уже болезненно стоит, хотя он почти ничего с собой не делал. Даже без наслаждения Ибо, звучащего у него в груди, он наверняка возбудился бы от одного только его вида. Ибо извивается на кровати: пальцы вцепились в смятые простыни, пот выступил на коже. Внутри него уже два пальца, а член истекает смазкой. – Хватит, – выдыхает он, закидывая руку назад, чтобы схватить Сяо Чжаня за запястье. – Я… это слишком… – Шшш, я понял, баобэй. Он стягивает бельё и усаживается у изголовья, помогает Ибо опуститься к себе на колени, держа его за бёдра и изящный изгиб талии. Достаёт презерватив, протягивает ему. – Хочешь это сделать? – Да, – Ибо тут же выхватывает его, разрывает упаковку. Под руководством Сяо Чжаня он раскатывает презерватив по члену и, несколько раз огладив рукой, подводит его к своему входу. Одного соприкосновения хватает, чтобы они оба зашипели. Сяо Чжань крепко удерживает Ибо на месте, пока головка проскальзывает в тугое отверстие. Ибо низко стонет, опускаясь медленно, крошечными, почти незаметными толчками, от чего у него поджимаются пальцы ног и трепещут веки. Сяо Чжань чувствует, как волна удовольствия разливается по всему телу из центра груди – того места, которое он давно определил как свою связь с Ибо – и, к счастью, не ощущает ни боли, ни дискомфорта. Он прижимается лбом ко лбу Ибо, затем носом к носу и, наконец, чуть поворачивает голову, чтобы коснуться его губ. В тот самый момент Ибо опускается до конца и издаёт глухой, пьянящий звук прямо ему в рот. Он гладит разгорячённую кожу Ибо, когда восторг накрывает его с головой, и борется с собственным желанием упереться ногами в матрас и толкнуться туда, где его так жарко и жадно принимают. Сяо Чжань чувствует, как Ибо собирается с силами – чтобы подняться и снова опуститься, – но удерживает его на месте и медленно ведёт бёдрами в грязном, томительном движении, от которого Ибо захлёбывается вдохом и напрягается всем телом. – Остановись, – шепчет Сяо Чжань ему в губы. – Хотя бы на мгновение. Быть прижатыми так тесно, без расстояния или слоёв одежды между ними, с его членом глубоко внутри Ибо – значит чувствовать, как мост между их душами твердеет и вытягивается, полный нежности, удовольствия и любви. Их связь ещё никогда не была настолько открытой. Ощущение ошеломляет – словно всё его существо может втянуть в этот мост, если он отпустит контроль, – и тем не менее он не хочет останавливаться. Он задумывается, каково было бы без последнего барьера между ними: презерватива, который, кажется, нужен ему, чтобы совсем не потерять голову. – Я знал, что в тебе будет так хорошо, – говорит он прямо Ибо в рот. Проводит языком по припухшим губам, ловя каждый срывающийся звук. Он делает ещё один круг бёдрами – дразня и мучая, истязая Ибо намёками на экстаз, которого тот отчаянно желает, но не давая достаточно стимуляции для его достижения. Ибо хнычет, его мышцы судорожно сжимаются вокруг Сяо Чжаня, всё тело дрожит от напряжения, пытаясь оставаться неподвижным. Сяо Чжань сжаливается и наконец ослабляет хватку. Получив разрешение, Ибо приподнимает бёдра и срывается на хриплый вдох, когда Сяо Чжань выскальзывает из него, затем жалобно стонет, когда тот снова входит. Прикусывает губу – и Сяо Чжань тянется, чтобы провести по ней языком. Кожа Ибо покрыта тонкой плёнкой пота, ноги дрожат, пока он движется вверх и вниз. Сяо Чжань держит его, сжимает достаточно крепко, чтобы оставить синяки, которые отзовутся и на его собственной коже, щиплет и царапает плоть – так, чтобы тоже почувствовать это через их связь. – Чжань-гэ… – хнычет Ибо, выгибаясь и беспорядочно мотая головой. Сяо Чжань обожает то, как его голос поёт для него. Обожает, как он двигает бёдрами, ища правильный угол, а потом срывается на крик в раскалённый воздух, когда наконец попадает точно. – Ах… Чжань-гэ… Он почти падает, но Сяо Чжань успевает его удержать. – Я с тобой, баобэй. Протянув одну руку к изголовью, Ибо использует его как опору, чтобы резче опускаться вниз, непрерывно издавая стоны. Другой рукой он обхватывает себя, ведёт кулаком по всей длине в такт своим движениям. Наконец, он замирает и кончает, оставляя длинные полосы на их животах, пока Сяо Чжань подаётся вверх, догоняя собственную разрядку. Ощущение того, как Ибо сжимается вокруг него, и прилив чистой эйфории, захлестнувший нервную систему через связь, наконец толкают его за край – спираль напряжения выпрямляется и обрывается стремительным падением в бездну. Когда он приходит в себя, Ибо обмяк и тяжело дышит у него на плече, приоткрытым ртом выдыхая горячий воздух ему на кожу. Сяо Чжань откидывается на изголовье, привлекая Ибо к себе, перебирая пальцами влажные от пота волосы и осыпая поцелуями все участки обнажённой кожи, до которых только может дотянуться. Ибо жмётся в ответ, тихо, удовлетворённо вздыхая, когда пальцы Сяо Чжаня впиваются в напряжённые мышцы и массируют, снимая боль. – Всё хорошо? Ибо кивает, кажется ещё немного рассеянный. Он измотан и дрожит, но приподнимает бёдра, позволяя Сяо Чжаню выйти из него, – они оба вздрагивают от сверхчувствительности – и обессиленно падает на кровать. Сяо Чжань снимает и выбрасывает презерватив, берёт салфетки, чтобы очистить их животы от спермы. Затем ещё одной салфеткой стирает пот со своего лица, линии роста волос и шеи. Он знает: Ибо не против того, что он так сильно потеет – ему это даже нравится, – но ощущение остывающей влаги на коже далеко не самое приятное. Ибо открывает глаза и смотрит на него из-под полуопущенных век. – Неплохо для первого раза? – спрашивает Сяо Чжань с ленивой, слегка самодовольной ухмылкой, промакивая салфеткой подбородок. – Это было… мощно, – выдыхает Ибо, до сих пор вялый и расслабленный. И всё же он тянется, чтобы переплести пальцы со свободной рукой Сяо Чжаня. Ибо довольно прямолинейный и твёрдый человек, но в постели он нежный и тактильный, будто ему всегда нужен контакт с Сяо Чжанем. – Оно так всегда? – Обычно нет, – тихо отвечает Сяо Чжань, хотя выборка у него не самая большая. Он убирает салфетки и разворачивает Ибо так, чтобы лечь за его спиной большой ложкой. Контакт кожи с кожей делает послевкусие оргазма чуть мягче – менее звенящим. Успокаивает бурю в голове и беспорядочный водоворот откликов связи в груди, сводя их к тёплому гулу. (Возможно, именно поэтому Ибо так любит его прикосновения.) – Думаю, наша связь всё усиливает. Могу только представить, как будет, если она станет ещё сильнее. – Когда, – категорично поправляет Ибо. По связи прокатывается чистое, неотфильтрованное возмущение. Сяо Чжань смеётся и целует родинку на затылке Ибо. Его решимость не знает равных – особенно когда дело касается их отношений. Это вселяет в Сяо Чжаня надежду, что вместе они и правда справятся со всем, а их связь продолжит развиваться и крепнуть. – Когда. ДЕКАБРЬ 2019 В какой-то момент после после шумихи с промоушеном «Неукротимого» их отношения становятся публичными. Не то чтобы они активно пытались их скрывать, но и не прямо афишировали. В итоге всё сложилось из сочетания выпущенных закадровых со съёмок, их поведения на фанмитингах и промо-мероприятиях, догадок фанатов, антифанатов и случайных наблюдателей – и привело к тому, что компании выпустили совместное заявление о характере их отношений. Что-то вроде: Сяо Чжань и Ван Ибо развили близкие отношения, во многом благодаря своей душевной связи и совместной работе на съемочной площадке сериала «Неукротимый». Они хотели бы поблагодарить поклонников за постоянную поддержку их текущих и будущих проектов. На вэйбо, как и ожидалось, случился взрыв. Два соулмейта – уже редкость, но чтобы эти соулмейты состояли в романтических отношениях и при этом играли главные роли в одном проекте? (В сериале о двух родственных душах, между прочим!) Этот шанс был один на миллиард, кричали некоторые. Возможно, даже меньший. Их совместное появление на церемонии вручения премии Tencent всего через несколько дней после заявления чуть не сломало интернет. Люди отчаянно цеплялись за каждую возможность высмотреть любую мелочь, даже когда Сяо Чжань и Ибо почти не касались друг друга весь вечер. Сам факт того, что они сидели рядом и иногда наклонялись друг к другу, чтобы что-то прошептать, дал начало отдельному супертопику. После заявления их популярность почти за ночь взлетела с уровня нишевых актёров-айдолов до статуса двух самых обсуждаемых знаменитостей восточного полушария. Теперь каждый пытался заполучить хотя бы одну половинку «чудесного соулмейт-дуэта» в свои шоу, дорамы, фильмы и рекламу. А значит, и без того немногое время, которое они посвящали друг другу, стало еще меньше, чем прежде. – Это была наша мечта, Ибо, – говорит Сяо Чжань по телефону, когда графики разводят их почти на две недели. Ибо не в восторге от разлуки, хотя любит быть занятым, работать и переезжать из города в город. Его противоречивые чувства отзываются и в сердце Сяо Чжаня. – Мы ведь именно этого хотели для своей карьеры. – Я бы сразу отказался от всего, лишь бы проводить время с тобой. Сяо Чжань грустно улыбается, хотя Ибо этого не видит. Но он знает, что чувствует. – Нет, не отказался бы. – Нет… но и ты бы тоже. – И я бы тоже, – подтверждает Сяо Чжань. – Я живу жизнью мечты. У меня есть Ван Ибо – мой соулмейт, есть работа мечты, которая позволяет путешествовать по всему Китаю, столько фанатов, что я не знаю, как с ними быть, и достаточно денег, чтобы оплатить учёбу нашим пра-пра-правнукам. Через несколько дней они увидятся на Weibo Night. Их фанаты в полном восторге, и Сяо Чжань тоже. Работа тяжёлая и одинокая, но награда за неё по-настоящему особенная. – «Нашим»? Когда мы договорились завести детей? – Не притворяйся, Ван Ибо. Я видел, как ты ведёшь себя с детьми. Ты любишь этих маленьких демонов. – Я бы любил их ещё больше, если бы они были похожи на тебя. Улыбка расползается по его лицу. Он представляет маленьких Ван Ибо, бегающих по квартире с лего и разноцветными игрушечными мотоциклами в руках. Да, он определённо будет их очень сильно любить. Воодушевление переливается через связь, и Ибо отвечает тем же. – То, что у нас есть сейчас, – идеально, – наконец говорит он, как раз в тот момент, когда ассистентка заглядывает в гримёрку, чтобы позвать его на съёмки. – Идеальный баланс всего, что мы любим. Хотя я бы не отказался видеть тебя чаще. – Мм. Я тоже. ИЮЛЬ 2020 Иногда – по скромному мнению Сяо Чжаня, недостаточно часто – им всё-таки удаётся урвать немного времени для себя. Маленькие островки спокойствия в их хаотичном образе жизни. Большую часть этого времени они проводят в пекинской квартире Сяо Чжаня, которая ближе к аэропорту, чем жильё Ибо. Иногда – в квартире Ибо в Чанше, когда он на съёмках, а у Сяо Чжаня чуть больше свободы передвижений. Ещё реже они ездят домой, в Чунцин и Лоян, что стало обычным делом ещё до начала их отношений. (Родители Сяо Чжаня полюбили Ибо с первой же встречи. Мама Ибо сильно нервничала: в их семье, в отличие от семьи Сяо Чжаня, соулмейтов не было, и она явно боялась чем-то испортить их отношения.) Иногда, если они вдруг оказываются в одном случайном городе в одно время, их команды работают вместе и находят номер в отеле, чтобы они могли хотя бы отдохнуть вместе и поспать в одной кровати, прежде чем перейти к следующим делам. В Шанхае им, наверное, скоро понадобится квартира. Но с учётом того, что они уже планируют жить вместе в Пекине, это подождёт. Пока придётся довольствоваться отелями. Сяо Чжань откидывается на мягкие подушки, держа на коленях открытую книгу. Уже довольно поздно, но он не может ни заснуть, ни расслабиться. Вместо этого он наблюдает за Ибо через открытую дверь ванной – тот готовится ко сну: переодевается и умывается. Вскоре Ибо заходит в комнату, лицо его чистое и сияющее. Он ложится на другую сторону кровати, потом придвигается всё ближе, пока его голова почти не оказывается у Сяо Чжаня на животе. Его руки осторожно поднимаются, находя место на бёдрах Сяо Чжаня – не требуя ничего, просто касаясь ради самого касания. Словно, когда они рядом, он не способен быть отдельно ни секунды. Будто его руки – магниты, а кожа Сяо Чжаня – противоположный полюс. На самом деле, это очень трогательно. Сяо Чжань тихо смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать Ибо в лоб. Потом в кончик носа. Затем прослеживает губами линию скулы, доходит до самого уха и шепчет: – Привет. Ибо вздрагивает и поднимает взгляд. – Привет. Как твоя книга? – Не такая интересная, как ты. Ибо очевидно доволен собой, хотя ему следовало бы привыкнуть к комплиментам, учитывая количество его фанатов, а также то, сколько раз Сяо Чжань говорил ему, как сильно им очарован. Он приподнимается на локтях, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать Сяо Чжаня снова – долго и неторопливо. Близость с Ибо всегда особенная: часто Сяо Чжань даже не осознаёт, что они не целовались неделями, пока их губы не соприкасаются, а язык Ибо не проникает к нему в рот. Иногда то, что они делают в одежде, почти без контакта кожи, ощущается насыщеннее, чем любой секс. Возможно, это побочный эффект их связи, которая превращает неторопливые, тихие моменты в самые лучшие. Когда он свободен просто слушать дыхание Ибо и чувствовать, как его душа тянется к нему. Но внезапно, когда губы Ибо накрывают его собственные, объятий уже недостаточно, как и поцелуев. Сяо Чжаню нужно больше. – Хочу тебя в себе, – шепчет он. Глаза Ибо распахиваются. Он отстраняется. – Уверен? Ты хочешь именно так? Они были близки бесчисленное множество раз. Но в основном отсасывали или дрочили друг другу, тёрлись прямо в одежде, проникали пальцами или языками. И лишь в очень редких случаях, когда у них обоих было как минимум два свободных дня в одном городе – Сяо Чжань брал Ибо. Не то чтобы Сяо Чжань не хотел иначе или что планировал так долго не давать Ибо себя трахнуть – просто так получилось. В его защиту: они едва видятся раз в месяц, если повезёт. Сяо Чжань пожимает плечами, закрывает книгу и кладёт на тумбочку, чтобы она не стала ещё одним свидетелем их пороков. (Бог знает – им уже достаточно таких.) – Конечно, – говорит он. Его руки уже хватаются за край рубашки, – Я твой. Мы уже делим одну душу – какие сомнения могут быть в том, чтобы делиться и телом? Взгляд Ибо темнеет. Он резко садится и практически валит Сяо Чжаня на подушки, проталкиваясь между его ног, а затем – и внутрь него, скользкими пальцами, с абсолютной точностью находя нужную точку. Почти нечестно – насколько Ибо хорош в этом каждый раз. Позже, когда оргазм уже прошёл, а тело ещё тяжёлое и мягкое после разрядки, Ибо входит в него – медленным и горячим движением члена по чувствительной плоти. Он покачивает бедрами со всей ловкостью профессионального танцора, снова и снова попадая куда нужно, заставляя Сяо Чжаня непроизвольно сжиматься. Тот стонет под гнетущим туманом чрезмерной стимуляции и притягивает Ибо ближе, прижимаясь грудью к груди. Он думает, что легко может к этому пристраститься: к всепоглощающему приливу эйфории, льющемуся по венам, и к ощущению того, как половина их общей души, принадлежащая Ибо, полностью отдаётся ему. ОКТЯБРЬ 2020 Когда в их недавно снятую квартиру, наконец, заносят все коробки и мебель, Сяо Чжань включает телевизор, чтобы посмотреть гонку Ибо. Всё замирает: даже нанятые им грузчики делают перерыв и присоединяются к нему в гостиной. Он не возражает; большая часть переезда уже завершена, и он предпочёл бы подождать, пока Ибо вернётся, чтобы заняться распаковкой и обустройством квартиры вместе. Сяо Чжань чувствует удар раньше, чем видит в прямом эфире. Между реальностью и трансляцией – задержка в семь секунд; он знает, потому что отсчитывает каждую чёртову милисекунду между тем моментом, когда впервые ощутил боль в правом боку и ягодице, и тем, когда на экране наконец показывают, что произошло. Он видит, как сталкиваются два мотоцикла. Видит, как Ибо падает на асфальт и катится в траву. Видит, как другие гонщики проносятся мимо – бесценные секунды, которые Ибо, вероятно, уже не сможет наверстать. А затем мотоцикл Ибо отказывается заводиться. Его разочарование очевидно, даже через камеры, снимающие его с расстояния в сотни метров – в шлеме и громоздкой гоночной экипировке, – и Сяо Чжань чувствует, как через связь выплёскиваются злость и досада. Сяо Чжаню хочется заплакать за него. Он знает – внутренне, физически – что Ибо в порядке: он не ощущает ничего серьёзного, хотя у них обоих в ближайшее время будут огромные синяки, а в запястье отдаёт лёгкой болью, скорее всего от небольшого растяжения. Но знает и то, что эта авария разобьёт Ибо. Ты ничего не мог сделать, пишет он на тыльной стороне ладони. Очевидно, что Ибо проверит телефон сильно позже и не сможет взглянуть на руку, пока не снимет экипировку. Но перчатки получится снять самому. Это единственный доступный способ связаться с Ибо прямо сейчас. Конечно, у того нет с собой ручки, и он уже вне поля зрения камер – не сможет подать знак, что увидел сообщение. Но если Сяо Чжань очень сильно сосредоточится, закрыв при этом глаза, он может различить ощущение тёплых пальцев, проводящих по словам на руке, – зеркало души и прикосновений Ибо, несмотря на огромное расстояние между ними. Душу невозможно разделить. Он рядом с Ибо – поддерживает его, не даёт рассыпаться, помогает пережить самые тяжёлые времена. И совершенно не важно, что его тело физически не рядом: больше всего Ибо нуждается не в этом. Сяо Чжань снова берёт ручку и дописывает ниже: Ты в безопасности, и это всё, что имеет значение. Ты скоро вернёшься ко мне. Я люблю тебя. Четыре дня спустя Ибо возвращается домой в Пекин, в их новую квартиру, только что пройдя третий за неделю медицинский осмотр. Он всё ещё залечивает синяки после той досадной аварии и преждевременного схода с гонки в Чжухае. Сейчас только середина дня, но силы у Ибо уже на исходе, и Сяо Чжань уговаривает его переодеться и вздремнуть – распаковка подождёт, пока они оба не будут готовы. Ибо лёгким движением стягивает футболку через голову и бросает в корзину в углу комнаты. Пока он роется в одной из многих ещё нераспакованных коробок в поисках другой, Сяо Чжань замечает лёгкий синяк на его боку, который едва выглядывает над поясом баскетбольных шорт и снова исчезает под тканью. Он знает, что боли почти нет – лишь лёгкая ломота и напряжение мышц, которые с каждым днём проходят всё быстрее. Но само зрелище всё равно будоражит что-то внутри. – Муж, – говорит он. Слово срывается с губ прежде, чем он успевает осмыслить само желание его произнести. Ибо замирает прямо в наполовину надетой футболке. – Муж? Ты никогда меня так не называл. Сяо Чжань пожимает плечами. – Это звучит правильно. Ибо вздыхает и падает в кровать лицом вниз, его голова оказывается прямо у бедра Сяо Чжаня – как раньше, в их старых отдельных квартирах, на кроватях, которые едва вмещали их двоих, заставляя буквально обвиваться друг вокруг друга, как два одержимых осьминога. Те квартиры, вероятно, уже заняты новыми жильцами. И хотя эта – новая, и они редко могут быть здесь вместе, она наконец начинает казаться домом. Их уходовые средства стоят в ванной в один ряд, зубные щётки – в одном стакане. Одежда будет лежать в общем комоде и шкафу, на столе и тумбочках устроятся фотографии в рамках. На кухне планируется регулярно делать запас свежих продуктов. А кровать у них размера кинг-сайз: больше места, чем когда-либо понадобится. Сяо Чжань никогда не думал, что сможет назвать Пекин домом. Он всегда считал, что его сердце принадлежит Чунцину – и отчасти это по-прежнему так. Если бы они с Ибо не были знамениты и не мотались по стране чуть ли не каждый день, он бы сделал всё, чтобы убедить его поселиться вместе в Чунцине: может, в современной высотке у реки или в уютном маленьком домике в спокойном районе. Но теперь он понимает: дом там, где семья. Мама, папа, Орешек, Ибо. Те, кого он любит и о ком заботится. Если бы они все решили собрать вещи и уехать на край света, Сяо Чжань последовал бы за ними без колебаний. – Ты бы вступил со мной в брак… если бы я попросил? Слова вырываются сами собой. Но по мягкой улыбке на лице Ибо Сяо Чжань понимает: тот почувствовал вопрос в своей душе задолго до того, как услышал ушами. – А ты попробуй спросить и узнаешь. Хитрец. Он знает, глубоко внутри, что ответ – «да». – Тебе бы хотелось кольцо? Золотое или серебряное? Может, с большим бриллиантом, – Сяо Чжань задумчиво постукивает пальцем по подбородку. Будто не размышлял об этом уже несколько месяцев, мучительно выбирая идеальное украшение, чтобы отметить Ибо как своего. – Что-нибудь, что покажет всему миру: ты принадлежишь мне. Ибо вздыхает, лениво и довольно, с каждой секундой всё глубже погружаясь в сон. Сяо Чжань накрывает его одеялом до плеч, чтобы он смог, наконец, заслуженно отдохнуть. – Тебе не нужны украшения, чтобы доказать это, Чжань-гэ. Я был твоим с самого начала. – Мм, – тихо отзывается тот, перебирая взъерошенные волосы Ибо, сильно отросшие с последней стрижки. Они мягкие под пальцами и послушно укладываются. Связь между ними успокаивается, становится ровной и тихой – словно биение сердца или глухой шум ночных волн. – Спи, муж. Нам ещё свадьбу планировать и квартиру обставлять, когда проснёшься. Раньше он говорил это полушутя, но сама мысль звучит не так уж и плохо. Быть в браке с Ван Ибо. Связанным с ним всеми возможными способами: душой, телом законом. Быть его – во всех смыслах, которые только позволит вселенная. Продолжение следует. Слова автора: Сяо Чжань и еда: у Ибо действительно была привычка заставлять Сяо Чжаня есть на съёмках, когда только удавалось, и в целом он сильно переживал из-за его режима питания. Шуточные драки: лмаоооо, эти потасовки со шлепками были бы куда напряжённее, если бы они оба чувствовали каждый удар. Наверное, они бы просто били сильнее из упрямства. Знаете, по классике и с раздражением: «ты почему бьёшь сам себя, почему бьёшь себя, да почему ты…» Болезнь Ибо: Ибо действительно заболел во время съёмок (рвота и диарея, так что, скорее всего, это была кишечная инфекция) и он даже не помнит, как оказался в больнице. Я поменяла ситуацию на тепловой удар и обморок ради сюжета, но именно это стало моим вдохновением. Дополнительно о болезни Ибо: обе дорамы – «Неукротимый» и «Радость жизни» снимались в Hengdian World Studios и в провинции Гуйчжоу, так что даже когда Сяо Чжаню приходилось мотаться между съёмками, если везло, то ехать было недалеко, лол. Мне нравится представлять, что иногда он один день был Вэй Усянем, а на следующий просыпался и шёл на соседнюю площадку, проходя мимо актёров и команды «Неукротимого», будучи уже Янь Бинъюнем. «Ссора» на Day Day Up: существует слух о том, что Ибо был зол на Сяо Чжаня во время записи совместного эпизода Day Day Up, так как Сяо Чжань изначально не должен был участвовать – у него были другие планы. Кто-то даже утверждал, что Ибо сказал что-то вроде: «У тебя был выбор между двумя вариантами, и ты выбрал не меня». Конечно, Сяо Чжань в итоге перенёс свои дела и успел на запись, но мы, наверное, никогда не узнаем, правда ли Ибо тогда разозлился… Гонки: Ибо официально объявили частью команды Yamaha в первый день 2019 года! Вот это новогодний подарок. Авария Ибо: Эх… тут и говорить нечего. К счастью, серьёзных травм не было, и он вышел из ситуации практически невредимым, но, чёрт возьми, при пересмотре той гонки у меня начинается тахикардия. «Дом» и Чунцин: Сяо Чжань неоднократно говорил – например, в интервью Esquire – что любит Чунцин и прожил бы там всю жизнь, если бы не ушёл в индустрию развлечений.