Seven Minutes In Heaven

Тэхён с силой зарывается пальцами в густые волосы на затылке парня, резко оттягивая его голову назад и прерывая серию влажных поцелуев на своей шее. Брюнет в его руках недовольно стонет от этого жеста, но в ответ лишь сильнее вжимается в чужое тело. Он напоследок ощутимо прикусывает нежную кожу у самой челюсти, делая резкий рывок вперед, несмотря на тянущую боль от захвата Тэхёна. — Гу, нам реально нужно идти, — хрипло бормочет Тэхён в губы парню, пытаясь выкроить хотя бы секунду трезвого самообладания между их поцелуями. Он отчаянно возится с пряжкой своего ремня на брюках, стараясь затянуть его и привести одежду в порядок, но проворные пальцы Чонгука то и дело нагло ныряют под плотную ткань, сбивая все настройки. Тэхён чувствует, как самоконтроль трещит по швам под этим напором. — Черт, твою мать, Чонгук, прекрати! — выдыхает Ким, когда чужая ладонь снова находит лазейку. Но Чонгук будто оглох. Он не слушает никаких требований, продолжая жадно всасывать кожу на шее Тэхёна, оставляя там очередную яркую красную метку, четко заявляющую права на этого мужчину. Для него сейчас не существует внешнего мира, планов или обязательств. Болезненный стояк ощутимо трется о плотную ткань джинсов, доставляя физический дискомфорт им обоим. Тэхён чувствует, как его собственное тело предательски откликается на каждое движение Чонгука, требуя продолжения здесь и сейчас. Но здравый смысл еще подаёт слабые сигналы: у них нет времени, чтобы довести это до конца и удовлетворить обоюдное, доведенное до предела желание. — Последнее предупреждение, — выдыхает Тэхён, пытаясь перехватить чужие запястья. — Если мы сейчас не выйдем из этой комнаты, последствия будут хуже, чем наш недотрах. Чонгук наконец отрывается от его шеи, тяжело дыша. Его взгляд потемнел, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а на губах играет дерзкая, полубезумная усмешка. Он медленно убирает руки, давая Тэхёну закончить с ремнем, но по его виду ясно — это лишь временное перемирие. — Семь минут, Тэ, — низким, вибрирующим голосом произносит Чонгук, поправляя воротник своей куртки. — Семь минут нас бы спасли. — У нас нет даже этих жалких семи минут, — Тэхён криво усмехается, когда ему наконец-то удается вставить язычок ремня в нужное отверстие. — Съемка начнется через полчаса на другом конце города, а мы еще даже порог дома не переступили. Чонгук рвано выдыхает, тыльной стороной ладони утирая губы от влажного блеска. Он недовольно цокает языком, бросая на Тэхёна взгляд, полный невысказанных претензий, и резко разворачивается в сторону комода. Схватив свою сумку, он закидывает её на плечо, но по его напряженной спине видно — градус возбуждения всё еще зашкаливает. — Я вообще-то уже готов и полностью разработан, — бросает Чонгук через плечо, и в его голосе слышится неприкрытая досада. — Тебе нужно было просто, мать твою, вставить свой член в мою задницу и довести дело до конца. Семь минут, Ким. Всего семь минут задержки — и мы бы ехали туда довольные. Тэхён хрипло смеется. Он в два шага преодолевает разделяющее их расстояние, со спины вплотную прижимаясь к Чонгуку. Его ладони ложатся на чужие бедра, притягивая ближе, а губы находят чувствительный участок на шее — как раз там, где еще недавно красовалось яркое красное пятно. Сейчас оно плотно замазано тональным кремом, скрывая от объективов камер следы их утренней несдержанности. — Ты же сам знаешь, как это работает, — шепчет Тэхён прямо в кожу, обжигая её дыханием. — Каждая наша попытка по-быстрому перепихнуться неизбежно превращается в десять таких подходов. В итоге — не меньше часа чистого времени, а потом еще столько же на душ и новые слои грима. Тэхён оставляет еще один тягучий поцелуй на загривке парня, чувствуя, как эта невыносимая стерва снова начинает дразниться, нарочно потираясь задницей о его так и не упавший член сквозь слои одежды. Это физическая пытка — ощущать этот призыв и осознанно давить в себе инстинкты. — Мы точно не успеем, Гу. Хватит меня доводить, иначе я сорвусь, и тогда нам обоим не поздоровится от менеджера, — он с трудом заставляет свои руки разжаться и отступает на шаг, пытаясь унять бешеный пульс. — Прекрати это делать. Ночью я обязательно исправлюсь и отдам тебе все долги с лихвой. Договорились? Чонгук оборачивается, поправляя лямку сумки. На его лице снова дерзкая маска, но в глубине зрачков всё еще плещется нерастраченное желание. — Ловлю на слове, — бросает он, направляясь к выходу. — Но учти, проценты за ожидание будут просто конскими. И не забудь замазать засосы, пока мы будем ехать. Тэхён в последний раз поворачивается к зеркалу, поправляет воротник и усмехается своему отражению. Шея снова в пятнах — жадные, чисто собственнические губы Чонгука прошлись по ней так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Это его личный способ напомнить и парням, и девушкам на площадке: главная модель Сеула занята, и ловить тут нечего. Они вместе уже шесть лет. Всё началось задолго до обложек и мирового признания, когда Тэхён был обычным парнем, а не «лицом бренда». Ревнивая черта Чонгука была с ними всегда, но с приходом славы она только обострилась, став их общим двигателем. Это вечное желание обладать друг другом на виду у всех добавляет их отношениям остроты, от которой искрит воздух. В их паре не было ни дня, когда бы они не хотели друг друга до дрожи. Секс несколько раз в день — для них это база, такая же привычная, как утренний кофе. Они привыкли вырывать любую свободную минуту, чтобы отлюбить партнера, и им плевать, где это происходит: в гримерке, в машине или в пустом коридоре студии. Тэхён в этом плане порой даже изощреннее. Если появляется шанс зажать Чонгука в углу, он сделает это без тени стыда. Его не пугает риск, если это не вредит работе напрямую. Но сегодня ставки слишком высоки. Съемка слишком важная, и ни Тэхён, ни Чонгук — как главный редактор журнала — не могут позволить себе опоздать. Тэхён еще раз проверяет слой тонального крема, скрывающий вчерашние и сегодняшние следы. — Всё, идем, — бросает он, наконец отрываясь от зеркала. Они выходят из квартиры на двадцать третьем этаже, откуда открывается безумный вид на вечерний Сеул. Город залит огнями, толпы людей уставшими потоками возвращаются с работы домой, а им двоим только предстоит на нее ехать. Тэхён переплетает свои пальцы с пальцами Чонгука, подносит его ладонь к губам и оставляет мягкий поцелуй на костяшках. Чонгук в ответ лишь расслабленно щурится и прижимается к его плечу, краем глаза замечая соседа, который неспешно движется в сторону лифтов с противоположной площадки. В голове Тэхёна мгновенно вспыхивает идея из прошлого, которая до сих пор не дает ему покоя. Инстинкт срабатывает быстрее мыслей: он резко тянет Чонгука за собой, прибавляя шаг, чтобы успеть к дверям раньше соседа. К счастью, кабина уже стоит на их этаже. Тэхён буквально заталкивает Чона внутрь под его недоумевающий взгляд и заходит следом. Вместо того чтобы нажать на первый этаж, Тэхён начинает методично, одну за другой, прожимать все кнопки на панели, совершенно не парясь о том, как это выглядит со стороны. Двери медленно приходят в движение, начиная смыкаться. Чонгук по привычке дергается, чтобы придержать их для соседа, но Тэхён перехватывает его руки, фиксируя их в своих. — Придержите лифт, пожалуйста! — доносится из коридора крик мужчины, который уже перешел на бег, надеясь успеть. — Простите, — с дерзкой усмешкой бросает Ким, глядя прямо в щель между створками. Двери захлопываются прямо перед носом соседа, отрезая их от внешнего мира. Чонгук стоит, вцепившись пальцами в лямку сумки, и его начинает заметно потряхивать от злости. Он переводит взгляд с замершей панели на невозмутимое лицо Тэхёна, и в его глазах вспыхивает настоящее бешенство. — Ты зачем это сделал? Какого хера он не едет, Тэхён? Твою мать! — он срывается на шипение, понимая, что их график только что рассыпался. — Ну только мы могли так вляпаться! Тэхён даже бровью не ведет. Он пропускает мимо ушей весь этот поток возмущений, сохраняя пугающее спокойствие. Его взгляд лениво перемещается на кнопку вызова диспетчера. Он нажимает её без тени сомнения, погружая кабину в ожидание. Спустя пару секунд из динамика доносится вежливый женский голос. — Служба диспетчера, слушаю вас. Что у вас случилось? — Здравствуйте, — скучающим тоном отзывается Ким. — Наш лифт перестал реагировать на команды. Кажется, мы застряли. — Секунду, вижу вашу кабину... — диспетчер замолкает, очевидно, сверяя данные на мониторе. — Странно. Произошел системный сбой из-за слишком большого количества одновременных команд. Вы ничего лишнего не нажимали? — Нет, — с едва заметной усмешкой отвечает Тэхён, ловя на себе испепеляющий, полный непонимания взгляд Чонгука. — И как долго нам здесь куковать? Мастеров ждать? В динамике повисает тишина, прерываемая только их сбитым дыханием. Чонгук выглядит так, будто готов взорваться прямо сейчас. — Я могу запустить вам аварийное питание удаленно, — наконец произносит девушка. — Но учтите, на нем лифт будет двигаться очень медленно. — Насколько медленно? Мы на двадцать третьем этаже. — Где-то семь минут до первого, — прикидывает диспетчер. Тэхён удовлетворенно хмыкает. Он переводит взгляд на табло, где горит цифра «23», затем на свои дорогие часы, быстро прикидывая тайминг. Его губы растягиваются в предвкушающей улыбке. Он смотрит Чонгуку прямо в глаза, не разрывая контакта. — Запускайте. И спасибо вам, — бросает он в динамик. Чонгук переводит ошалелый взгляд на экран: там появляется крошечная стрелочка, направленная вниз. Стены лифта едва ощутимо вздрагивают, и кабина начинает свое до безумия медленное движение. До Чонгука только сейчас начинает доходить масштаб спланированной диверсии. Тэхён в два шага сокращает расстояние между ними. Он упирается руками в поручни по обе стороны от Чонгука, буквально запирая его в ловушку из своего тела и холодного металла. — Ты, кажется, ныл дома, что нам хватило бы семи минут, чтобы всё закончить? — Тэхён опасно скалится, склоняясь к самому уху парня. — Ну так вот они, твои семь минут. Давай поторопимся, детка, время пошло. Тэхён не дает ему ни секунды на осознание. Он впивается в губы Чонгука голодным поцелуем, заставляя того до боли вжаться затылком в зеркальную стенку. Жадно прикусывает нижнюю губу, цепляет зубами металлическое колечко пирсинга и буквально проглатывает сорвавшийся стон. Тэхён всасывает нежную кожу, намеренно оставляя яркий фиолетовый след — еще одно напоминание о себе, которое гримеры должны будут убрать, — и тут же переходит к верхней, меняя угол и горячо дыша прямо в чужой рот. Чонгук не остается в долгу. Его пальцы с силой зарываются в волосы на затылке Тэхёна, до дрожи вминая его в себя, не давая ни шанса на дистанцию. Он подается всем телом навстречу, жадно потираясь пульсирующим возбуждением о чужое бедро, которое Тэхён уже успел втиснуть между его ног. Холод металла за спиной Чона контрастирует с обжигающим жаром их тел, а тесное пространство лифта стремительно заполняется смесью дорогих парфюмов и густым ароматом дикой похоти. — Ты больной, — выдыхает Чонгук в губы Тэхёна. Его руки лихорадочно ползут вниз к пряжке ремня Кима. Пальцы путаются от нетерпения, но с горем пополам ему удается расстегнуть металл и отбросить его в сторону. Тэхён на это лишь сильнее кусает чужую губу, проталкивая язык в глотку Чонгука, желая вылизать его изнутри, подчинить себе каждый выдох. Его руки беспорядочно исследуют тело парня, ладони до боли сжимают крепкие ягодицы, и Ким делает первые пробные толчки бедрами, намеренно задевая уже вставший колом член Чонгука сквозь ткань. — Уже твердый, да? — Тэхён ластится, ведя носом по щеке парня, опаляя ухо горячим шепотом. — Попроси, Чонгуки. — Вот ты сука, — Чонгук стонет, зажмуриваясь и стискивая зубы так, что на скулах ходят желваки. — Тэ, пожалуйста... — Пожалуйста — что? — Трахни меня! Придурок! — срывается Чон, впиваясь ногтями в плечи Тэхёна. Тэхён растягивает губы в удовлетворенной ухмылке. Он бросает быстрый взгляд на табло: двадцать первый этаж. Лифт ползет вполне нормально, даря им роскошь времени, о которой они мечтали дома. Большой палец Тэхёна медленно проходится по нижней губе Чонгука, он бесцеремонно продавливает его внутрь, смачивая вязкой слюной. Ким смотрит в потемневшие, полные желания глаза напротив, а затем жестко надавливает на плечо Чона, заставляя того опуститься на колени на холодный пол кабины. Чонгук подчиняется мгновенно, задирая голову и глядя на Тэхёна снизу вверх с такой нескрываемой жаждой, что у того на секунду темнеет в глазах. Тэхён запрокидывает голову, вжимаясь затылком в зеркальную панель, и его взгляд встречается с объективом камеры видеонаблюдения. Он растягивает губы в безумной улыбке, блаженно прикрывая глаза. Его до дрожи пробирает осознание того, что они прямо сейчас оскверняют этот гребаный общественный лифт, и кто-то по ту сторону экрана может видеть каждое их движение. — Соси, мой мальчик, — выдыхает он, когда дрожащие пальцы Чонгука наконец справляются с его ширинкой. Чонгук действует лихорадочно, его движения пропитаны голодным нетерпением. Он стягивает джинсы и бельё с Тэхёна, позволяя им бесформенным комом упасть на пол, и с силой впивается пальцами в его бедра, оставляя на бледной коже яркие отметины. Чонгук прижимается лицом к паху Тэхёна, глубоко вдыхая родной аромат мускуса, дорогого парфюма и возбуждения. Он оставляет короткий, дразнящий поцелуй у самого основания, проходясь кончиком языка по пульсирующей вене, будто нарочно испытывая чужое терпение. — Чонгуки, ты же хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Тэхён сжимает скулы парня, заставляя того поднять голову и посмотреть на него снизу вверх. — Тогда тебе нужно поторопиться, детка. Лифт уже на семнадцатом этаже. Чонгук не отвечает — его зрачки расширены настолько, что почти съедают радужку. Он открывает рот, обхватывая горячую, налитую головку губами, и сразу заглатывает глубоко, заставляя Тэхёна судорожно выдохнуть. Влажное тепло чужого рта обволакивает так плотно, что колени прошивает предательская слабость. Чонгук работает уверенно и жадно: его язык выписывает круги по уздечке, а губы плотно смыкаются, создавая невыносимый вакуум. Он двигается в рваном ритме, каждый раз стараясь вобрать в себя как можно больше, до тех пор, пока Тэхён не начинает рычать, вплетая пальцы в его волосы и задавая темп сам. Слышатся влажные, чавкающие звуки, которые в тишине лифта кажутся оглушительными. Головка в очередной раз с чавкающим звуком толкается в стенку глотки, вызывая у Чонгука непроизвольный спазм, который Тэхён чувствует каждой клеточкой. Язык парня живет собственной жизнью: он не просто облизывает, он дразнит, выписывает безумные восьмерки по уретре и с нажимом проходится по всей длине, собирая каждую каплю смазки. Чонгук низко, утробно стонет, не разрывая контакта, и эта вибрация прошивает член Тэхёна насквозь, заставляя его пальцы на чужом затылке сжаться до белизны в костяшках. Вид Чонгука на коленях — это отдельный вид искусства, от которого Тэхёна откровенно ведет. Раскрасневшиеся щеки, выступившая на лбу испарина и затуманенные глаза, в уголках которых скопилась влага от глубокого минета — всё это бьет по его самообладанию. Чонгук обожает это делать. Он всегда отдается процессу полностью, даже когда время поджимает. Ему жизненно важно выжать из Тэхёна все соки, подчинить его себе этой горячей лаской. Даже сейчас, когда на табло лениво загорается пятнадцатый этаж, он не сбавляет темп. Чонгук до упора прижимается лицом к лобку Тэхёна, чувствуя, как под его ладонями каменеют чужие бедра, а мышцы на животе Кима перекатываются в такт рваному дыханию. Когда Чонгук намеренно толкает член за щеку, меняя угол и заставляя Тэхёна выдать надрывный, тяжелый стон, он сам оказывается на грани. Собственное возбуждение, зажатое в тесных джинсах, пульсирует так сильно, что он готов кончить прямо сейчас, просто от звуков, которые звучат сверху. Тэхён понимает — еще пара таких движений, и он сорвется, не успев войти. Он мягко, но настойчиво отстраняет голову Чонгука. Между головкой и припухшими губами парня тянется тонкая, блестящая ниточка слюны. Ким рывком поднимает его с колен, тут же впиваясь в рот собственническим поцелуем, жадно слизывая с его губ собственный вкус. Руки Тэхёна действуют механически и быстро: он вцепляется в пояс черных джинсов Чонгука, дергая их вниз, пока их языки продолжают этот безумный танец. — Тэ, быстрее, молю... — загнанно дышит Чонгук. Черные джинсы летят в общую кучу одежды в углу кабины. Времени на то, чтобы ответить Чонгуку полноценным минетом, катастрофически нет, как бы Тэхёну ни хотелось почувствовать этот вкус на своих губах прямо сейчас. Он лишь мазком губ касается напряженного бедра, безмолвно обещая, что сегодня ночью всё это вернется Чону в тройном объеме. Ладони Тэхёна раздвигают подтянутые ягодицы. Он слегка дует на покрасневший анус, который еще хранит память о вчерашнем вторжении, и, наспех облизав пальцы, на пробу толкается внутрь сразу двумя. Те входят без малейшего сопротивления, встречаемые лишь влажным теплом и судорожным сжатием мышц. — Блять, я готов! Я же говорил тебе еще дома — просто давай уже, Тэ, — почти хнычет Чонгук, нетерпеливо двигая бедрами прямо перед чужим лицом, умоляя о заполнении. Но Тэхён не спешит подчиняться. В его глазах вспыхивает опасный, азартный огонек. Он едва заметно усмехается и, вопреки всем ожиданиям, медленно опускается на пол кабины. Брезгливость, которая могла бы возникнуть в любой другой ситуации, сейчас полностью вытеснена адреналином и видом Чонгука, стоящего над ним. Чонгук резко оборачивается, сверкая глазами. В его взгляде — гремучая смесь из ярости, недоумения и зашкаливающего возбуждения. — Сделай всё сам, Чонгуки. Я весь твой, — Тэхён откидывается на локти, вальяжно раскинув ноги и демонстрируя свой полностью готовый член. Он снова косится на табло этажей. — У тебя осталось одиннадцать этажей, чтобы трахнуть себя мной, малыш. Поторопись. Чонгук стискивает зубы так, что челюсть сводит судорогой. Он шипит проклятия себе под нос. — Я тебе это припомню, Ким... Каждую секунду припомню, — бросает он, голос вибрирует от напряжения. Он широко раздвигает ноги, становясь прямо над бедрами Тэхёна. Чонгук сплевывает на собственную ладонь, быстро и грубо растирает вязкую слюну по вставшему члену Тэ, который болезненно-сладко отзывается на каждое касание, заставляя старшего прерывисто зашипеть. Следом он увлажняет себя. Хочет поиграть в ебаных ковбоев? Ладно. Чонгук устроит ему такое родео, после которого Тэхён не сможет стоять. Он медленно опускается, насаживаясь на головку, и замирает на секунду, привыкая к полноте. Глаза Чонгука закатываются, а губы приоткрываются в немом крике. На табло загорается десятый этаж, и кабина вздрагивает, начиная отсчет их самого грязного финала. Чонгук медленно опускается, дюйм за дюймом принимая в себя всю длину, и когда головка с первого же раза прицельно впечатывается в простату, он издает звук, похожий на сдавленный всхлип. Его голова в нетерпении запрокидывается назад, обнажая напряженные жилы на шее, по которой Тэхён тут же проводит ладонью, откровенно любуясь порочной красотой своего бойфренда. Чонгук сейчас безумно, до одури горяч. Он беспорядочно скачет на бедрах Тэхёна, его влажные ягодицы с влажным шлепком проезжаются по коже, пока он сам подбирает идеальный угол, буквально вколачивая в себя чужой член. Тэхён полностью отдает свое тело в использование, превращаясь в живой тренажер для удовольствия, и Чонгук, судя по его закатанным глазам и прерывистому дыханию, принимает этот подарок с жадностью, используя его на всю катушку. Раскаленные стенки внутри Чонгука плотно обхватывают член, создавая неконтролируемое, сводящее с ума трение. Это ощущение выбивает почву из-под ног, заставляя Тэхёна бороться с желанием просто развалиться пластом на полу и стонать во всё горло, заполняя кабину криками. Вместо этого он лишь до крови прикусывает губу и начинает мощно подаваться бедрами навстречу, помогая Чонгуку, который в десятый раз нервным жестом откидывает назад мешающую, спадающую на влажные глаза челку. Звучные, сочные шлепки плоти о плоть эхом рикошетят от четырех металлических стен, становясь единственным ритмом в этой кабине. В зеркале напротив два сплетенных тела предаются чистой животной страсти — иначе и не назвать то исступленное желание, с которым они поглощают друг друга. Восьмой этаж. Воздух в лифте становится слишком тяжелым, пропитанным запахом пота и секса. Чонгук сжимает плечи Тэхёна так сильно, что костяшки белеют, а его движения становятся всё более рваными и отчаянными. Он чувствует, как внутри всё плавится, и этот медленный спуск лифта кажется ему одновременно и раем, и самой изысканной пыткой в мире. Чонгук срывается на хриплый, надломленный стон, когда Тэхён резко обхватывает его за талию и с силой тянет на себя, заставляя насадиться до самого предела. Колени Чона скользят по полу, но он лишь крепче вцепляется в плечи Тэхёна, его ногти глубоко впиваются в кожу через ткань рубашки. Ритм становится неистовым — Чонгук буквально вдалбливает в себя чужой орган, ловя каждый толчок простатой и задыхаясь от того, как плотно и горячо Тэхён заполняет его изнутри. — Еще... Тэ, быстрее! — выдыхает он, и его голос дрожит от подступающего оргазма. Тэхён подается бедрами навстречу, его мышцы на животе каменеют от напряжения. Он смотрит снизу вверх на то, как Чонгук выгибается, как его торс блестит от испарины в свете лифта, и чувствует, что сам находится на грани. Трение внутри Чонгука становится невыносимо острым, тягучим, вытягивающим из Тэхёна все силы. В зеркале напротив их движения сливаются в единое целое — дикое, грязное и бесконечно красивое зрелище. Шестой этаж. Чонгук внезапно замирает на секунду, его тело прошибает мощная судорога. Он чувствует, как мышцы внутри начинают непроизвольно сокращаться, до боли сжимая член Тэхёна. Ким рычит, перехватывая инициативу, и начинает вбиваться в него снизу вверх с удвоенной силой, не давая ни секунды на передышку. Звуки шлепков становятся чаще, тяжелое дыхание заполняет всё пространство. — Смотри на меня, — хрипит Тэхён, заставляя Чонгука опустить голову и встретиться с ним взглядом. В глазах Чона — только обожание и запредельная жажда. Он видит в глазах Тэхёна отражение своего собственного безумия. На четвертом этаже Чонгук срывается. Он вскрикивает, запрокидывая голову, и его тело сотрясается в мощном оргазме, пачкая живот Тэхёна и пол лифта. Тэхён делает еще несколько глубоких, сокрушительных толчков, чувствуя, как внутри Чонгука всё пульсирует, и со стоном изливается следом, заполняя его. Они замирают в тишине, прерываемой только их загнанным дыханием и тихим гулом лифта. Второй этаж. — У нас... минута, — выдыхает Чонгук, изнеможенно утыкаясь лбом в плечо Тэхёна. Тэхён коротким движением целует его в висок и рывком поднимает на ноги. Действовать приходится на одних инстинктах: они лихорадочно натягивают белье и джинсы, пальцы путаются в ремнях, а Тэхён в спешке криво застегивает пуговицы рубашки. Чонгук натягивает футболку, выдыхаясь на полпути от нехватки кислорода и переизбытка адреналина. Перед самым выходом они замирают на секунду, быстро поправляя друг другу растрепанные волосы и обмениваясь короткими, невесомыми поцелуями, в которых еще горит недавний пожар. Звук прибытия лифта на первый этаж раздается слишком громко. Двери медленно, издевательски плавно разъезжаются, открывая вид на толпу соседей, замерших в ожидании. Люди смотрят на них со странным прищуром, и их можно понять: двое раскрасневшихся парней со сбитым дыханием, в помятой одежде и с тем самым специфическим видом чересчур счастливых людей, которые явно занимались чем-то незаконным в этой кабине. — Здравствуйте, — невозмутимо бросает Тэхён, хотя внутри всё еще вибрирует от смеха и возбуждения. Тэхён вежливо кивает застывшим перед входом женщинам и мужчинам, но тут же опускает голову. Он отчаянно пытается скрыть торопливое движение языка по губам, которыми он всё еще смакует вкус Чонгука, и свою слишком уж сытую ухмылку. Крепко перехватив Чонгука за локоть одной рукой, он второй на ходу подтягивает сползающие джинсы, буквально вытаскивая их обоих в просторный холл подъезда. Жители дома оборачиваются им вслед, провожая недоуменными взглядами, а затем гурьбой заходят в лифт — в который, честно говоря, сейчас лучше бы не входить из-за витающего там тяжелого аромата их близости. Но времени на предупреждения нет. Они пиздец как опаздывают, и эта мысль подгоняет их к выходу быстрее стыда. Они на ходу запрыгивают в машину, которая всё это время ждала их у подъезда с работающим двигателем. Дверь захлопывается с глухим, отсекающим лишние звуки щелчком, и только в этой тишине салона они наконец позволяют себе выдохнуть. Без лишних глаз и лихорадочной спешки Тэхён принимается перестёгивать рубашку, а Чонгук — поправлять смятую футболку, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. — Отбитый... какой же ты отбитый, Тэхён, — Чонгук вдруг срывается на смех, когда до него в полной мере доходит масштаб того, что они только что сотворили в кабине общественного лифта. Тэхён не отвечает словами — он просто притягивает его за затылок к себе, снова впиваясь в губы жадным поцелуем. Он никак не может насытиться этим вкусом, этой близостью, которая после шести лет отношений только набирает обороты. Оторвавшись от его губ, он как ни в чём не бывало шепчет в самое ухо: — Там были камеры. Думаю, порнушка вышла отличная. Ракурс сверху тебе очень идет. Чонгук резко отстраняется, его глаза округляются от смеси ужаса и возмущения. — Да ты блять издеваешься? Тэхён! Ты же не серьезно?! — Я тоже тебя люблю, сладкий, — мурлычет Тэхён, игнорируя гнев партнера. Чонгук еще пару секунд кипит, подыскивая слова, но в итоге лишь обреченно стонет и кладет голову Тэхёну на плечо, признавая свое поражение. Он отворачивается к окну, скрывая невольную усмешку. Тэхён смотрит на проносящийся мимо Сеул, мысленно вычеркивая «лифт» из своего тайного списка мест, где он мечтал обладать Чонгуком. Всё прошло идеально, ровно так, как он и планировал, когда нажимал на все кнопки подряд. А о том, что запись с камер уже летит в корзину благодаря нужным людям, Чонгуку знать совершенно не обязательно. Пусть это останется маленьким секретом их большой и безумной любви.