Ее последние минуты

      Основной свет в комнате не горел, только лишь маленькая лампочка над зеркалом освещала комнату холодным светом. Лезвие выпало из ее рук на измазанное кровью дно ванной. В крови была не только ванна, в крови было все вокруг, ноги, ее великолепное голубое платье, стена рядом и руки на одной из которой рисовался глубокий порез. Ее это уже не волновало, единственным ее желанием было забыть все, уйти, перестать чувствовать, перестать думать, успокоить бурю, наполнявшую ее. Ей не было жаль себя, ей не хотелось спасаться, вызвать скорую, перестать чувствовать эту боль и тошноту, ей хотелось ощущать все это, ведь только ощущая этот смертоносный букет чувств ей казалось, что все на своих местах. Эти ощущения давали ей понимание, что конец близок и нет, это никак не пугало ее, это ее успокаивало и даже… радовало? Да, ее это определенно радовало.       Поняв, что резать глубже нет смысла она облокотилась на стену за ней. Кровь хлестала из раны, оставляя в ее теле все меньше и меньше крови. Рука побелела. Видно было что крови было все меньше и меньше. Тошнота подступала все ближе, а голова кружилась все сильнее. Сегодня она была красивой, как никогда раньше. Макияж и прическа были сделаны в салоне, а платье было куплено в свадебном магазине. Она хотела последний раз увидеть себя красивой, хотя бы раз насладиться своей внешностью и хотя она все еще ненавидела себя, так было однозначно лучше, чем в растянутой футболке и спортивках, в которых она ходила последние несколько недель, месяцев, лет? Она давно потерял счет дней. Все будни были серыми, все одинаковыми, она не видела смысла считать их.       В глазах начало темнеть и только сейчас, отключаясь она осознала, что это конец. Кадры жизни залетали перед глазами как бешеные, казалось мозг пытался воспроизвести всю жизнь заново, пока организм не отключился полностью.       Шея выгнулась менее естественно, ноги разъехались, рука упала с колена на дно ванной. Кровь все ее продолжала выливаться из нее, но уже не с таким напором и не в таких больших количествах.       Теперь она не чувствует этой одновременно пульсирующей и жгучей боли, теперь она не чувствует тошноты и головокружения. Мысли больше не висят над ней темным облаком, а попытки заполнить душевную дыру наконец-то прекратились. Сердце продолжает отчаянно биться, пытаясь хоть как-то завести организм, но все его попытки уже бессмысленны.       Сердце останавливается. С ним и ее жизнь. Больше нет смысла задавать вопросы, все решения уже приняты. Теперь в ванне лежал не человек, а лишь тело, чье место в земле. Больше не было ничего, лишь безграничная пустота объяла комнату.       Примерно так я представлял ее смерть, когда мысли о ней снова закрадывались в мою голову. Я много раз прокручивал в голове этот момент. А мог ли я что-то исправить? Ох, если бы я был тогда там, если бы был с ней в тот день. А смог бы я ее спасти? Повторила бы она эту попытку снова? Не нашла бы новый повод и способ? Какие были ее последние мысли? Жалела ли она о чем-то? Думала ли она о том, как больно будет ее близким, думала ли она обо мне?       Наверное все же я бы не мог спасти ее. Может быть физически уберечь - да, но лишь временно, огородить ее от действия, но она бы все равно пыталась, а может бы даже при мне постаралась уйти. Таких людей сложно заставить поверить в ценность жизни, такие люди уже давно все решили. Кажется они физически не могут ощущать радость и удовлетворение.       Насколько отчаянным надо быть, чтобы покончить с собой? Не просто иметь желание исчезнуть, тем самым избавляясь от проблем чувств или эмоций, не иметь желание доказать близким что мол, надо было ценить, пока я был жив или посмотрите, до чего вы меня довели, не шокировать людей вокруг, а серьезно совершить попытку, перейти к действию. Насколько нужно быть сильным, чтобы решиться на это и насколько слабым, чтобы не видеть другого выхода. Какую силу духа надо иметь, чтобы собственноручно причинить себе столько боли? Хорошо, что суицид - это больно, иначе людей, решившихся на это было бы гораздо больше.       Ее смерть принесла мне много подобного рода размышлений. Как бы мне хотелось спросить у нее многие эти вопросы, да просто понять зачем она это сделала и что хотела этим сказать, но уже не смогу, увы. Она не оставила после себя никаких объяснений своим действиям. Ни записки, ни записей в дневниках, никаких заметок о состоянии, ни разговоров, н-и-ч-е-г-о. Судя по всему она не жаждала понимания, не нуждалась в сочувствии. Уже не нуждается. Тогда, когда она была жива…. А просила ли она тогда о помощи? Были ли знаки? Может она говорила, а я не понял? Могу ли я винить себя в ее смерти? Казалось я даже немного злюсь на то, что она ушла так тихо, как будто она оставляла мне свободу фантазии. Как бы мне не уйти за ней с этой фантазией, хотя я не считаю, что способен на это. Эти мысли съедали меня, бесконечно и уже, увы, безответно.