Документы

В Новом Орлеане стояла душная, тяжелая ночь, но в кабинете поместья Майклсонов царила прохлада. Единственным источником света была настольная лампа, чей мягкий желтоватый свет падал на стопку старых земельных документов и контрактов, которые Элайджа терпеливо изучал. Для Элайджи порядок всегда был превыше всего, но сегодня его привычная дисциплина столкнулась с приятным препятствием. Никлаус, чье само присутствие обычно означало хаос и шум, сейчас был воплощением безмятежности. Он спал, тяжело и доверчиво опустив голову на грудь брата. Его кудри щекотали подбородок Элайджи, а ровное, едва заметное дыхание согревало кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Элайджа старался не шевелиться. Одной рукой он придерживал лист пергамента, а пальцы другой зарылись в светлые волосы Клауса, лениво и почти неосознанно перебирая их. Только в такие моменты — когда ярость Никлауса утихала, а вечная жажда мести отступала перед усталостью — Элайджа видел в нем того мальчика, которого поклялся защищать тысячу лет назад. Клаус что-то невнятно пробормотал во сне и теснее прижался к Элайдже, закидывая руку ему на пояс. В этом жесте не было вызова или силы, только тихая, отчаянная нужда в близости. — Всегда и навечно, Никлаус, — едва слышно прошептал Элайджа, откладывая бумаги в сторону. Документы могли подождать до утра. Сейчас покой его брата был важнее любых дел города. Элайджа откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, позволяя себе просто чувствовать вес Клауса на своей груди — единственную опору в их бесконечной, бушующей жизни.