Ванильный Бруклин

      Вечер в Башне Мстителей пах озоном, стерильной чистотой кондиционеров и едва уловимым ароматом старой бумаги. Стив Роджерс, прислонившись к дверному косяку своей спальни, задумчиво вертел в пальцах угольный карандаш. Он только что завершил очередной набросок в блокноте — вид на Бруклинский мост, каким тот казался в сороковом: величественный, окутанный туманом и бесконечно далекий от нынешнего сверкающего Нью-Йорка. Затем перевел взгляд на кровать. Там, среди горы подушек, расположился Джеймс Барнс. Баки выглядел расслабленным, но Стив знал, что это лишь видимость. Металлическая рука сержанта покоилась на одеяле, и отблески закатного солнца, пробивающиеся сквозь панорамные окна, заставляли вибраниум таинственно мерцать. — Я даже не знаю. Может, мороженого? — негромко предложил Стив, нарушая тишину.       Баки приподнял голову. В его глазах, обычно затуманенных тенями прошлого, сейчас плясали вполне живые, почти мальчишеские искры. Те самые, которые Роджерс помнил еще по временам их юности. — Ты монстр, Роджерс, — громко произнес он, когда Стив внезапно отложил блокнот и вскочил. — Сначала дразнишь своим телом, а потом бежишь за десертом? Ты превращаешься в Старка. Тот тоже считает, что любая проблема решается дозой сахара. — Я ведь забочусь о тебе! — отозвался Стив уже из коридора. Он сделал все, чтобы Джеймсу было хорошо.       В недрах технологичного морозильника Стив нашел заветную упаковку.       Классический пломбир.       В этом мире будущего, где всё было слишком быстрым, только вкус ванили оставался неизменным. Он связывал их с тем временем, когда они делили одну порцию на двоих, сидя на пожарной лестнице. Стив аккуратно выложил белоснежные шарики в фарфоровую тарелку и, захватив ложку, вернулся обратно, усаживаясь на край матраса и солнечно улыбаясь другу. — Ты решил меня покормить с ложки? — усмехнулся Барнс, медленно себя лаская. Десерт был именно тем, который Джеймс предпочитал больше всего. Он облизнулся. — Я не против, Стиви.       Стив почувствовал, как в паху потяжелело. Он скользнул взглядом по бедрам Барнса, заметив, что тот продолжает дразнить себя, и взгляд Капитана мгновенно потемнел. — Тебя покормить? А сам? — тихо произнес он, подбираясь чуть ближе. — Может, я тоже хочу... сладкого.       В этот момент колено Стива случайно задело сенсорную панель на прикроватной тумбе. Тони называл это «интуитивным управлением», но для человека из сороковых это была мина замедленного действия. Одним неловким касанием Роджерс активировал протокол «Общая гостиная: аудио-трансляция». Пятница, ИИ башни, вежливо промолчала, приняв это за осознанную команду.

***

      Этажом ниже, в просторной гостиной Мстителей, царила обманчивая идиллия. Наташа Романофф, уютно устроившись в кресле, лениво пролистывала отчеты о недавней миссии в Соковии, изредка помечая что-то на полях. Напротив неё Клинт Бартон с поистине монашеским терпением чистил наконечники своих стрел, разложив инструменты на дизайнерском кофейном столике. Тони Старк, прислонившись к барной стойке, задумчиво помешивал свой двенадцатый за день эспрессо, пытаясь решить, стоит ли добавлять в щит Роджерса систему подогрева или Стив снова сочтет это «излишеством».       Внезапно тишину, прерываемую лишь тихим шорохом бумаги и лязгом металла, прорезал голос. Он не был громким, но в нем слышалась та самая бархатистая, обволакивающая уверенность, которую вся команда не привыкла слышать в разгар боя. — Тебе точно хватит, а мне надо совсем немного… — отчетливо произнес Стив из скрытых под потолком динамиков системы «Пятница».       Старк замер, так и не донеся чашку до губ. Клинт, чья рука как раз любовно полировала наконечник, дернулся, едва не порезавшись. — Э-э-э, Тони? — шепотом спросил Бартон, медленно поднимая взгляд на потолок, словно надеясь увидеть там самого Кэпа. — Это что, наш праведный лидер проводит инвентаризацию запасов в прямом эфире? И почему, во имя всех богов, он дышит так, будто только что в одиночку пробежал марафон до Вашингтона и обратно?       Старк медленно поставил чашку на стойку, его глаза азартно блеснули. — Пятница, — вкрадчиво произнес он, — уточни, пожалуйста, локацию источника звука. И почему у нас активирован режим «Голос лидера» на весь жилой этаж? — Аудиопоток поступает из личных покоев капитана Роджерса, сэр, — бесстрастно отозвался ИИ. — Протокол «Открытые двери» был активирован вручную. Желаете отключить трансляцию? — Ни в коем случае! — в один голос воскликнули Клинт и Тони.       Наташа приподняла бровь, не отрываясь от отчета, но по её губам скользнула едва заметная усмешка. Она знала Стива слишком хорошо, чтобы не понять: Капитан Америка только что угодил в самую нелепую ловушку в своей жизни. — Слушайте, — Клинт подался вперед, прислушиваясь к шороху простыней и какому-то странному, влажному звуку. — Он что, ест? Прямо там? Судя по причмокиванию, это что-то холодное. — Это пломбир, Бартон, — констатировал Старк, лихорадочно выстукивая что-то на своем планшете. — Я лично видел, как Стив два часа назад с подозрительным видом инспектировал морозилку. Но я не думал, что он решит устроить из поедания десерта радиопостановку. — А помнишь… тридцать седьмой? — вновь раздался из динамиков голос, на этот раз принадлежащий Баки Барнсу. Он звучал так, будто солдат находился на грани обморока или экстаза. — Тот июль… Было трудно достать… — О, началось, — Тони театрально закрыл лицо ладонью. — Сейчас они начнут вспоминать как Гитлер мешал им наслаждаться ванильными рожками. Клянусь, это самая сексуально заряженная лекция по истории в моей жизни. Клинт, неси попкорн. Кажется, мы только что стали свидетелями того, как «первый парень Бруклина» наконец-то дорвался до сладкого.

***

— Мы стояли в очереди к фургончику старого Джузеппе. У нас на двоих было пять центов, целое состояние.       Стив замер, глядя на то, как капля тающего белого крема стекает по пальцам Баки. Он прикрыл глаза, и на мгновение стерильный воздух Башни Мстителей сменился густым, пахнущим пылью и раскаленным железом маревом Бруклина тридцатых. Отчетливо вспомнился тот день: подошвы его старых ботинок буквально прилипали к плавящемуся асфальту на "Халл-стрит". В кармане его заштопанных брюк сиротливо позвякивали две монетки по пять центов — их общий бюджет на неделю, который Баки, вопреки всем протестам Стива, решил спустить на «минутку жизни».       Они стояли в очереди к фургончику старого Джузеппе — ворчливого сицилийца, который ненавидел жару так же сильно, как и вечно голодных подростков. Запах ванильного экстракта и колотого льда был тогда слаще любого парфюма. Стив помнил, как Баки, вытирая пот со лба засаленным козырьком кепки, гордо выложил монету на прилавок. Тот рожок был маленьким, кривоватым, и глазурь на нем потрескалась еще до того, как его передали в руки Роджерса. Но когда Стив сделал первый укус, мир перестал быть серым и голодным. Он был холодным, сладким и абсолютно идеальным. — Ты тогда выглядел так, будто держишь в руках не мороженое, а Святой Грааль, — прошептал Баки уже в настоящем, и его металлическая рука, обычно холодная и бездушная, сейчас обжигала кожу Стива через тонкую ткань. — Я смотрел на тебя и понимал: если я смогу добывать для тебя этот чертов пломбир каждый день, значит, я не зря топчу эту землю. В те годы… мороженое было символом того, что мы еще живы, Стиви. Что мы не просто механизмы в этой огромной мясорубке города. — Помню, Бак. Ты тогда чуть не подрался с мороженщиком из-за лишнего цента. — Не из-за цента… — Баки судорожно выдохнул, когда язык Стива снова коснулся его кожи, собирая сладкую каплю пломбира. — … ты тогда выглядел так, будто упадешь в обморок прямо на трамвайные пути...

***

Бруклинское лето тридцать седьмого не знало пощады. Воздух, казалось, состоял из угольной пыли и раскаленного пара, а асфальт под подошвами разбитых ботинок Стива превращался в вязкую смолу. Роджерс помнил, как пот заливал глаза, а грудная клетка отзывалась свистящим хрипом на каждый вдох. В тот день у них в кармане на двоих сиротливо звякнули пять центов — целое состояние и одновременно абсолютное ничто.— Стиви, если ты сейчас упадешь, я не стану тебя поднимать, я просто дотащу тебя до ближайшей колонки и окуну головой, — ворчал Баки, придерживая друга за локоть. Сам Барнс, несмотря на жару, выглядел так, будто сошел с рекламного плаката: кепка набекрень, дерзкая ухмылка и ни одной лишней капли пота на лице.Они стояли в очереди к фургончику старого сицилийца Джузеппе. Запах ванили и подтаявшего льда был для них тогда слаще любого парфюма. Когда Баки наконец протянул монету и получил заветный бумажный стаканчик с пломбиром, он не стал есть сам. Он смотрел, как Стив, зажмурившись от удовольствия, слизывает первую каплю.

***

— Я тогда подумал…       Джеймс осекся, его тело непроизвольно выгнулось навстречу руке Стива. — Что ты подумал? — шепотом спросил Роджерс, намеренно замедляя темп, превращая ожидание в изощренную пытку. — Подумал, что готов… ох… отдать всё, лишь бы снова увидеть, как ты его ешь. Только ты. С таким… ммм... — Баки запнулся, пытаясь подобрать слово, пока Стив вновь набрал в рот немного холодной массы, — с таким жадным выражением лица. Я тогда и не мечтал, что когда-нибудь… буду смотреть на это вот так. В те годы… мороженое было роскошью. А ты… ты был еще большей роскошью, Роджерс.       Стив хмыкнул, и этот звук завибрировал прямо внизу живота Барнса. — Значит, я — твой "золотой" десерт, Барнс? Спустя почти сто лет? — Ты — мой… главный приз, — Баки почти простонал это, когда Стив, не проглатывая ледяной пломбир, вновь накрыл его губами. — И я… я чертовски голоден, Стиви. Хватит… хватит воспоминаний. Давай к делу.

***

      В этот момент в общей гостиной Мстителей повисла такая тишина, что было слышно, как работает вентиляция. — О боги, — Тони Старк закрыл лицо руками. — Они обсуждают дефицит сахара во время... этого? — Заткнись, Старк, — отозвалась Наташа, хотя в её глазах тоже плясали смешинки. — Это называется «прелюдия со вкусом ностальгии». Хотя, признаю, про «главный приз» было сильно даже для Стива. — Пятница, скажи мне, что я могу это развидеть, — Тони Старк в отчаянии прижал ладони к вискам, пока из динамиков доносились двусмысленные стоны. — К сожалению, мистер Старк, видеозапись не велась, но аудиопоток сохранен в архиве под меткой «Исторические исследования: Быт Бруклина», — бесстрастно отозвался ИИ. — Оставь это для шантажа на Рождество, — посоветовал Клинт, с интересом прислушиваясь к звукам ломающейся мебели. — Вы слышали этот хруст? Клянусь, это была спинка кровати. Кэп либо пересмотрел фильмов про Халка, либо Баки слишком буквально воспринял фразу про «жесткую тренировку».Наташа Романофф лишь покачала головой, делая пометку в своем блокноте. — Дело не в силе, Клинт. Дело в том, что они ждали этого момента почти сто лет. Мороженое — это просто повод. Ты только послушай, как Стив меняется. Из парня с плакатов он превращается в того самого бруклинского задиру, который не боится брать то, что хочет. И если для этого ему нужно нарушить пару правил этикета и сломать мебель Старка — он это сделает.

***

      Когда всё закончилось, и Стив, слизывая капли с губ, поднял голову, Пятница вежливо произнесла: — Трансляция завершена. Уровень удовлетворения объекта — критический. Желаете заказать уборку?       Стив замер. Красный индикатор на тумбочке издевательски мигнул. — Баки… кажется, нас слышали все.       Барнс, лежа на обломках кровати, только лениво приоткрыл один глаз. — Плевать, Стиви. Зато мороженое было отличным. Пусть Старк выставит счет.       Стив Роджерс, человек, который не дрогнул перед армией ГИДРЫ, сейчас чувствовал, как его уши пылают ярче, чем щит на солнце. Он медленно поднялся с развороченной кровати, оглядывая масштаб разрушений: щепки дорогого дуба, размазанный по простыням пломбир и абсолютно счастливый, растрепанный Баки, который, кажется, заснул бы прямо в этом липком хаосе. — Нам нужно выйти, Бак. Мы не можем прятаться здесь вечно, — Стив потянул на себя футболку, стараясь не смотреть на индикатор связи, который всё еще издевательски мигал тусклым красным светом. — Почему нет? — пробормотал Барнс, лениво потягиваясь. Его металлическая рука тихо лязгнула. — У Старка в этой башне еды на год вперед. Пусть пришлют нам еще пломбира через вентиляцию.       Стив вздохнул. Он привел себя в порядок за рекордные сорок секунд — годы армейской муштры не прошли даром. Однако, когда они вдвоем вышли в общий коридор, стало ясно: Пятница не просто транслировала звук, она сделала это событием дня.       У дверей их ждал не только Старк. Клинт Бартон сидел прямо на полу напротив их двери, сосредоточенно поглощая огромный рожок фисташкового мороженого. При виде Стива он нарочито громко причмокнул и поднял большой палец вверх. — Кэп, серьезно. Семьдесят лет во льдах, а ты всё еще фанат замороженных продуктов? Это... концептуально. — Клинт, уйди с дороги, — процедил Стив, пытаясь сохранить лицо, но его выдавал пунцовый оттенок шеи.       Из-за угла появилась Наташа. В её руках был планшет, на котором, к ужасу Стива, был открыт график аудиочастот. — Роджерс, я всегда знала, что у тебя сильные легкие, — невозмутимо заметила она, проходя мимо. — Но твои вокальные данные во время обсуждения Бруклина тридцатых годов... Это было почти поэтично. «Главный приз», надо же. Баки, ты превзошел сам себя в пафосе.       Барнс, который только что выглядел сонным, внезапно выпрямился и осклабился своей самой опасной улыбкой Зимнего Солдата. — Завидуй молча, Романофф. Не всем дано превратить десерт в оружие массового поражения.       Тони Старк, стоявший у барной стойки в конце коридора, театрально откашлялся. — Так, голубки. Поскольку моя система безопасности теперь нуждается в психологической реабилитации, а кровать в вашей спальне официально признана зоной боевых действий, у меня есть объявление.       Миллиордер нажал кнопку на пульте, и на огромном голографическом экране в центре гостиной появилась надпись: «ПРОТОКОЛ: ЛЕДНИКОВЫЙ ПЕРИОД. СТАТУС: АКТИВИРОВАНО». — С этого момента, — провозгласил Тони, едва сдерживая смех, — любое упоминание слов «мороженое», «пломбир», «холодненькое» или «Бруклин» в радиусе десяти метров от Стива Роджерса карается немедленным отключением вай-фая. Пятница, заблокируй доставку десертов на этот этаж. Мы не хотим, чтобы Башня сложилась пополам от ваших... исторических дискуссий.       Стив закрыл глаза рукой, мечтая провалиться сквозь землю прямо в сороковые. — Старк, я тебя ненавижу. — Ложь, Кэп. Ты меня любишь. Но меньше, чем ванильный пломбир, это мы все уже поняли, — Тони подмигнул Баки. — Кстати, Барнс, счет за кровать я пришлю твоему вакандскому спонсору. Думаю, Т’Чалла оценит масштаб твоей... страсти к истории.       Баки только хмыкнул, приобнимая Стива за плечи и притягивая к себе. — Стоило того, Роджерс. Каждого чертова цента.       Роджерс посмотрел на него, и вся его праведная ярость испарилась. — Пойдем, Бак, — тихо сказал Стив, улыбаясь краешком губ. — У меня в заначке на кухне есть еще шоколадное. Но в этот раз... я просто вырву все провода из стен. — Это мой Капитан, — одобрительно кивнул Барнс, и они направились к лифту под дружное улюлюканье Мстителей.