Противоположности притягиваются

1. Когами — не цепной пес Бюро. Когами — волк МИД. Так думает Арата, из раза в раз анализируя поведение бывшего блюстителя Когами Синъи. Когами был скован цепями, когда находился под опекой Бюро. Когами лишнего глотка воздуха сделать не давали. А как же, попробуешь дать хозяину отпор — все, тебя усыпят, прямо как бродячую дворнягу. Когами использовали, будто он пес-повадырь, а не человек. Каждый раз, открывая документы, требующие 4-ый уровень доступа, у Араты создается впечатление, что Бюро Общественной Безопасности прошлого — опасное местечко, где латентных преступников за людей-то не считали, так, обыкновенные животные. Просто щит. Просто пушечное мясо на скотобойне. «Мерзость» — думает Арата с отвращением. «И как ты там оказалась?» — вспоминает Арата такого же бывшего, как Когами, инспектора. «Может, благодаря тебе он... такой?» — задумывается Арата. Оглядываясь в будущее, на 2121 год, Арата непроизвольно улыбается. Когами сейчас там, где должен быть. Он там, где он нужен. Он там, где ценен. Он там, где процветает человечность, гуманизм и справедливость — все то, к чему Когами так тянулся. Все, чему его научила Аканэ Цунэмори. Бывший цепной пес Бюро стал волком МИД — сухая формулировка. Он нашел свой настоящий дом — ничем не замутненная истина. «Правду говорят: ”чем волка не корми, он все равно на лес смотрит.”» — заканчивает мысль Арата. 2. Арате нравятся волосы Когами. Черные, смоляные и непримечательные в сумраке ночи, как сам Когами. Заостренные в некоторых местах концы сменяются разглаженными прядями, как характер Когами. В них можно зарыться с лихвой, утонуть в этой копне волос, насладившись по полной. Какое счастье, что Когами это позволяет. Все начинается с простого — Когами открывает отсчет с делом, методично закуривая сигарету. Это напряженная атмосфера, где нет места уюту. Это мрачная обитель, принадлежащая одному. Но стоит появиться Арате и, кажется, всех слов как ни бывало. Арата привносит в мир Когами цветные краски и улыбку. Улыбку, что согревает по ночам. Улыбку, которая дарит тепло в морозный вечер января. Улыбку, не разгоняемую ни одним бедствием, ее не убить и природными катастрофами. Арата не может существовать без улыбки, как и Когами без него. — Вновь пытаешься обставить Бюро? — в былой пустоте слышен голос Араты. — Выполняю задание, только и всего. Голос Когами не похож ни на один другой. Арата думает, что узнает его из тысячи. Нет, из сотни тысяч. Этот прокуренный, томный и тяжелый бас над ухом, от которого по коже проходит тонна мурашек, а собственный голос подрагивает... О, да, Арата знает, о чем говорит. — Припоминаю, глава Симоцуки говорила, что это дело нашей юрисдикции, и МИД сюда соваться не следует. От Араты несет сарказмом. Едким, ядренным — он издевается. Издевается, пока на губах остается лучезарная улыбка. «Ребенок» — часто думает Когами. — Всерьез считаешь, что Фредерика станет разбирать бормотанье рассерженной главы Бюро? Когами отвлекается, откидываясь на спинку кресла. Он скидывает пепел в банку из-под кофе, доверху набитой скопившимися окурками. Все внимание приковано к Арате. Арата останавливается возле Когами. Он осторожно тянет руку к макушке Синъи, будто бы боясь спугнуть, как дикого кота. Или волка. Арата еще не определился, какое сравнение подходит следователю МИД больше. — Нет. Госпожа Ханасиро отключилась раньше. Когами усмехается. Арата окончательно кладет ладонь на его голову. Когами внимательно следит за движениями Араты. Он не отстраняется, не пытается уклониться — незачем. Когами принимает легкие поглаживания, расслабляясь. Движение влево, движение вправо, вверх и вниз... Когами мог бы уснуть под этот аккомпанемент, если бы снова не спал ночью. Раньше Когами спал один. Под боком оказывались либо подушка, либо стена, либо вовсе ничего — разные условия попадались. С появлением Араты все изменилось. Когами больше не спит один — рядом всегда есть Арата, которого можно притянуть, обнять, прижать к себе и не отпускать до самого рассвета. Он больше не просыпается один под раздражающий звук будильника — они делают это вместе, каждый раз норовясь выбить системник. Когами начало нравится пробуждение ранним утром. У Когами появился смысл просыпаться. Когами смотрит на Арату. На асимптоматика-менталиста, в этот момент не задумывающегося ни о чем, кроме него. На беззаботного, но временами такого серьезного инспектора Синдо. На просто улыбчивого парнишку, подарившего ему все это. Арата смотрит на Когами. Он видит уставшего «взрослого». «Взрослого», которому нужна забота, человеческое понимание и нежность. Когами выглядит как тот, для кого это — пустой треп, жалость и бессмыслица. Но Арата знает, что люди склонны ошибаться. Они могут неправильно трактовать написанное, могут видеть во внешней оболочке истину. Он не злится — он все понимает. И принимает Когами таким, какой он есть. Арата продолжает гладить волосы Когами. Они жесткие, совсем не мягкие. От волос Когами остаются только неприятные ощущения — чувство, что в рожь непроглядную залезаешь. А Арате нравится. Ему все равно, что думают другие о Когами. Он знает о Когами больше, чем кто-либо, а что там говорят остальные... да какая разница. Арате нравятся волосы Когами, а Когами — его улыбка. 3. Арата и Когами такие разные. Когами напоминает матерого военного, в его глазах — тьма, а в руках двустволка или револьвер с сигаретой наперевес. Арата выглядит как необремененный будущим студент, вечно растрепаные волосы и эти желтые глаза, в которые немного посмотришь и уже дыра, будто лазером пробили. Когами целых 35, он столько повидал — за всю жизнь не расскажешь. Арате всего 24, и он только заступает на должность инспектора Бюро. Когами хладнокровен, убийственно спокоен, а под ногами куча трупов: бывший коллега Сасаяма, молодой блюститель Кагари, товарищи по «освободительной миссии» из СЮВАС — он до сих пор помнит имя каждого из них. Арата импульсивен, он как бомба замедленного действия — лучше не трогать, иначе взорвется, ему тяжело терять гражданских, еще тяжелее — принимать судьбу, где блюстители — лишь инструмент, а система «Сивилла» — единственный источник правосудия. Когами мускулистый, мужественный и сильный — в нем целых 180 см роста, от него несет опасностью за километры, а пронзительный взгляд жалит в самую душу. Арата больше на ребенка походит, маленький, небольшой, мышц совсем не видно — всего 1 метр 68 сантиметров, да только обманчивая хрупкость инспектора Синдо может стоить преступникам жизни — такой ловкости и гибкости в телодвижениях вперемешку с исконной борьбой за справедливость еще поискать надо. Да, Арата и Когами разные. Но ни одно из различий не мешает им быть вместе. 4. Арата любил наблюдать за спящим Когами. Ему нравилось смотреть, как Когами позволяет себе быть уязвимым рядом с ним. Сон — время, свободное от человека. Нельзя всегда бодрствовать или вечно не спать ночами. Ведь вскоре ты поймешь, что собственные веки непроизвольно начинают смыкаться, а конечности оседать, бесконтрольно подвергаясь тяжести от прошедших в бессоннице дней. Подобное состояние у Когами часто наблюдал Арата. Обычно он пользуется таким методом: стаскивает противящегося (но очень вяло) Когами с кресла и тащит в спальню. Синъя бурчит, недовольно шипит, пытается оттолкнуть Арату и вырваться — не выходит. Тогда Когами остается одно — остаться в кровати. И прежде чем он смыкает глаза, перед собой всегда видит Арату — расслабленного, немного уставшего (сложно насильно перемещать того, кто больше тебя в два раза), но очень-очень довольного. Когами хочет привстать, потянуться к Арате, прикоснуться к нему, но не получается — он окончательно вымотан. Арата понимает это, потому делает все сам: берет руку Когами в свою, переплетая пальцы, наклоняется и целует, сначала в лоб, потом в нос, щеку и, наконец, в губы. Арата знает, если бы Когами мог, он в то же мгновение притянул бы его как можно ближе к себе, охватил бы одной рукой тело, второй зарываясь в волосы. Но не сегодня — сейчас Когами требуется покой. Арата отстраняется от Когами. Он шепчет: — Спокойной ночи. Когами едва заметно кивает, непроизвольно зевает и укладывается на бок. Арата ждет. Требуется немного времени, чтобы Когами заснул. Тогда Арата осторожно ложится рядом, накрывая обоих одеялом. Арата любил смотреть на такого Когами. Когами, напрочь забывшего о своей работе. Когами, которого не заботит завтрашний день. Просто Когами, самого обыкновенного человека. Арата любит перебирать волосы Когами, любит обнимать Когами, но больше всего он любит спящего Когами.   5. Однажды встретившись, думаешь: «Это навсегда». Впервые увидев Когами, Арата так не думал. Когами создавал впечатление человека, с которым, дай Бог, один раз встретиться и больше не видеть никогда. С Когами не хотелось вести долгие разговоры. С ним вероятнее на перестрелку выйти, чем спокойно поговорить. Когами был настолько диким и не от мира сего, что, казалось, построить отношения с ним если не невозможно, то очень проблематично. Каким-то образом у Араты получилось. Арата не уверен, как. Наверное, это похоже на медленные шажки к одичавшему зверю или на хрупкий мост, где один неверный шаг — падение в пропасть. Арата не знает, в чем дело. То ли врожденная эмпатия помогла, то ли прирожденный навык в понимании преступников — точно не поймешь. Но во что Арата точно верит, так это в Когами. Когами не из тех, кто предаст — он, как верный пес, будет сторожить своего «хозяина». Когами не из тех, кто разлюбит — у него одна любовь, и она навсегда. И Когами не бросит. Не потому что не к кому идти (напротив — есть МИД с Фредерикой, Гинодзой и Тэппеем, есть Аканэ Цунэмори в конце концов). Просто нет смысла уходить от того, кто бескорыстно любит и ничего не требует взамен, от того, кто уважает и видит в тебе человека, а не оружие массового уничтожения, того, кто примет тебя любым и плохого слова не скажет, каким бы ты не пришел на порог: чистым и ухоженным, как с иголочки, или грязным, потрепанным, в крови и ссадинах. — Когами! Радостный Арата громогласно и (снова) на всю квартиру кричит его фамилию. Для Синъи это вошло в обыденность. Арата готов чуть ли не на шею Когами запрыгнуть. Ну, а как же, столько недель не виделись: у Араты серьезное расследование, у Когами — очередная вылазка за пределы страны. — Спокойней, дай хоть обувь снять. Арата обиженно фыркает. По-детски, так наивно, что Когами самому хочется начать улыбаться. — Быстрее, я столько должен тебе рассказать! Арате не терпится. Он подгоняет Когами. Если тот не поторопиться, он прямо так его затащит и не подумает о какой-то там чистоте в доме. Когами приводит себя в полный порядок, пока Арата заваривает им двоим кофе. Неся две кружки к дивану в гостиной, Арата задумывается: «Все действительно так, как нужно?». Арата часто размышляет: а был ли его выбор правильным? А правильно ли поступил Когами, выбрав его? Правильно ли то, что происходит? — Чего застыл? Вопрос Когами выбивает из раздумий, откидывая все предрассудки. «Даже если и неправильно, это не имеет никакого значения» — подытоживает Арата.  6. Yandere Simulator!AU Senpai!Синъя Когами — потенциальный сенпай Араты; третьегодка старшей школы. Yandere!Арата Синдо — главный герой, yandere-kun; первогодка старшей школы. Арата обладает способностью mental trace, выдающейся эмпатией и врожденной асимптоматией. Он использует их во зло — ради незаметного устранения «соперниц». Система «Сивилла», встроенная в академию, где обучается Синдо Арата, не распознает его как преступника. Более того — изредка он совершал убийства прямо под датчиками наблюдения (ради эксперимента). Итог — ноль последствий. Арата делает все, чтобы Когами заметил его знаки внимания: незаметно подсовывает в шкафчик Синъи шоколадные конфеты или испеченное им же печенье; вкладывает в школьный пиджак Когами открытки с признаниями и местом встречи; всегда вызывается помочь первым, если Когами требуется помощь, что бы это ни было. Когами замечает (но не Арату), что в их академии подозрительно часто стали находить мертвые тела школьниц. Синъя беспокоится, что такими темпами общий коэффициент преступности возрастет, а всех учеников переведут или на удаленку, или вовсе распределят в разные учебные учреждения. Арата обнадеживает его: — Не волнуйтесь, Когами-сан. Не думаю, что нас это коснется. Когами облокачивается на перила крыши, на которой они находились. — Я-то не беспокоюсь, мой год в этой академии последний, а вот тебе, — он показывает пальцем на Арату, — стоит подумать о своем будущем, Синдо-кун. Арата одаривает Когами великолепной улыбкой. — Я уже все решил, Когами-сан. Когами беззлобно усмехается и отворачивается. — Ну-ну. С тех пор в академии убийства участились... 7. Dark!AU Dark!Синъя Когами — отстраненный агрессор, хладнокровно пользующийся зависимостью Араты. Dark!Арата Синдо — зависимая жертва, осознанно принимающая собственное разрушение ради иллюзии любви. Когами — наркотик для Араты. Окутывающий сознание с ног до головы, он не дает выбраться из мелких, тщательно спутанных сетей. Он заседает на глубине разума, въедаясь в него. Он поглощает легкие, перекрывая воздух. Он разъедает сердце. Когами не убивает снаружи — он режет изнутри, разрезая органы. Рядом с Когами невозможно стоять — спирает дыхание. На Когами невозможно смотреть — лучше выколоть глаза. Существовать без Когами невозможно, а с ним — вечная боль: жуткая, отвратительная, мучительная. Арата не может любить Когами нормально. Он может любить Когами только в самом страшном фильме ужасов, в бесконечном кошмаре, из которого нельзя выбраться. Арата трахается с Когами каждую ночь. И каждую ночь он ломает себя до предела. Пока Когами медленно глушится сигаретами, Арата — залпом выпивает пачки таблеток. «Он хочет этого» — думает Арата, стекая по кабинке душевой рухлядью, заброшенной вещью. «Я хочу этого» — изо дня в день повторяет Арата, глотая подступающие к горлу слезы. «Мы хотим этого» — говорит себе Арата, смотря на запястье руки, на которой ошметки от того, что раньше звалось кожей. «Кровь и мясо. Какая дрянь» — произносит Арата, разглядывая все ту же руку, где видны болезненные шрамы и раскрашенные бордовым, гадким цветом порезы. Он чувствует к себе отвращение, мерзость и тошноту. Он желает убежать отсюда, но не может — Когами засел до самых артерий. Он найдет его в любом месте. Он отыщет его в каждом блядском кусочке этой страны. Каждую ночь Арата моется в душе. И каждый раз он проклинает этот день. Он ненавидит себя за слабость. Он испытывает к себе ненависть за то, в кого он превратился из-за Когами. От него не осталось ничего — бывший, годный к работе мешок из костей стал массой, скверным, противным скопищем, в котором виднеются остатки былого прошлого. Меланхолично курящему Когами не нужно приглашать Арату — он приползет сам, как выброшенный на свалку мусор, который по какой-то причине вновь оказался на прежнем месте. Арата залезает в постель, кутает одеялом все тело, зарываясь с головой — «От кого ты пытаешься сбежать?» Арата мотает головой. Он мечтает, чтобы эти мысли прошли, оставили его, подарив желанный покой. Он не в состоянии избавиться от них, пока рядом Когами. Когами — его собственное проклятье, зверь, вгрызающийся в него, не оставляя живого места. Арата добровольно кладет себя в пасть волку. Он позволяет поедать, жрать, оставлять незаживаемые укусы — только бы забыться. Когами замечает каждую мелочь, видит Арату насквозь и все равно не выдает никакой реакции. Он не нежничает с ним, не заботится — какое ему дело до загонов мальчишки? Когами откровенно плевать на чувства Араты. О чем он там думает, почему рыдает в душе, с какого хера у него не рука, а подобие на нее — безразлично. Когами нравится разве что ебать Арату, в остальном никакого интереса он для него не представляет. Арата понимает. Арата не глупый мальчик. Арата давно не ребенок. Но он продолжает. Продолжает впрыскивать в себя яд по дозам, называемый «любовью». Продолжает умолять Когами прийти к нему, унижаясь. Продолжает все, что так отчаянно презирает. Он не может разорвать этот порочный круг — он давно стал его заложником. Арата подавленными, вымученными красными глазами глядит на Когами. Тот даже не обращает на него внимания, привычно выпуская дым в сторону. Арата тяжело вдыхает кислород и тормошит Когами за локоть. Он отвлекается. — Что? Короткий, пронзительный ответ. Ни капли теплоты в голосе. — Поцелуй меня, — жалкий, хриплый шепот в ответ. Когами приподнимает бровь. Арате хочется провалиться под землю. — Пожалуйста, — еще мягче, еще тише, — желание удушиться ненароком проскальзывает в башке, давно выкинувшей из головы слова по типу «рационализм» и «адекватность». Когами цыкает, на секунду закатывая глаза. Он резко выдергивает Арату из теплого кокона и впивается в губы. Совсем не приятно. Совсем не мягко. Совсем не как у влюбленных. Когами хватает так, что остаются синяки, а целует до крови. Когами отстраняется, отпуская Арату. — Доволен? Арата сдерживается, чтобы не вылить очередной поток слез. Он не знает, откуда у него на это силы — он давно перестал разбираться в себе. Арате остается только кивнуть, очень слабо улыбнувшись. От былой улыбки Араты, которой он освещал собой любое пространство, наполняя каждого счастьем, не осталось и следа — она ушла тогда же, когда появился Когами. Арата устал. Слишком устал, чтобы продолжать находиться в сознании. Глаза устали от пролитых слез, рука — от невыносимой боли, мозг — от реальности. Арата засыпает. Он надеется, что завтрашний день не наступит. Он надеется, что вся его боль растворится со сном. Он надеется, что завтра не проснется. Никогда.