Транзит в никуда

Мурманск. Полярная ночь. Главный распределительный хаб автоматизированного логистического комплекса. Снаружи завывала ледяная метель, разбиваясь о глухие металлические стены гигантского ангара, но внутри царил ровный, стерильный гул серверов и конвейерных лент. Саша, старший оператор ночной смены, сидел в пультовой. На огромных мониторах мигали зеленые точки — система работала идеально, перераспределяя тысячи тонн грузов без участия человека. Роботизированные погрузчики бесшумно скользили между бесконечными стеллажами. В эту ночь в секторе крупногабаритной упаковки не было ни души. Никого на сотни метров вокруг. Идеальные условия для того, чтобы воплотить фантазию, которая сводила его с ума уже много месяцев. Саша тяжело сглотнул, чувствуя, как от предвкушения дрожат руки. Он перевел терминал управления конвейером №4 в режим отложенного запуска. У него было ровно тридцать минут до того, как лента оживет. Он запер дверь своего кабинета изнутри. Ритуал начался. Сбросив униформу, Саша достал из принесенной спортивной сумки свои сокровища. Первым был массивный, матово-черный анальный вибратор, оснащенный сверхъемкими промышленными аккумуляторами. Нанеся щедрую порцию густой смазки, Саша медленно, с закрытыми глазами, ввел его глубоко внутрь. Щелчок пульта — и прибор ожил сразу на максимальной мощности. Мощная, тяжелая вибрация ударила по нервным окончаниям, жестоко и точно вдавливаясь в простату. Сашу выгнуло дугой, из горла вырвался задушенный стон. Вибратор был сконструирован так, чтобы удерживать свою жертву на самом пике возбуждения, не давая ни секунды передышки. Задыхаясь от нахлынувшего жара, он взял следующий предмет — строгую, стальную клетку целомудрия модели flat nub. Она была крошечной, безжалостно прижимающей и запирающей плоть, делая достижение оргазма физически невозможным. Защелкнув замок, Саша сжал в ладони маленький серебристый ключ. Он посмотрел на свой рабочий стол, где лежали накладные, и положил ключ прямо в центр стола. Одно это действие — добровольный отказ от контроля — заставило его сердце биться как сумасшедшее. Возбуждение, подстегиваемое непрекращающейся вибрацией внутри, стало почти болезненным. Затем настала очередь слоев изоляции. Сначала толстый, впитывающий памперс для взрослых — символ абсолютной беспомощности и потери человеческого достоинства. Поверх него, используя мыльный раствор, Саша начал натягивать гидрокостюм из неопрена с «открытой порой». Черная, пористая резина прилипала к коже намертво, становясь второй кожей, сковывая движения и сохраняя каждый градус исходящего от тела тепла. Затем натянулись высокие неопреновые носки и толстые, неповоротливые трехпалые перчатки. Его тело превратилось в черный, монолитный кокон. Дышать становилось тяжелее от жара и возбуждения. Саша взял силиконовый кляп-кляп и плотно зафиксировал его ремешками на затылке, раздвинув челюсти до предела. Следом пошел советский противогаз ГП-5. Натягивая плотную серую резину шлем-маски на голову, он почувствовал, как она жестоко сдавила щеки и подбородок, еще сильнее вжимая кляп в рот и не позволяя даже пошевелить челюстью. Последний штрих — он накинул капюшон неопреновой куртки, туго затянув шнурки. Капюшон намертво прижал резину противогаза к лицу. Звуки внешнего мира исчезли. Осталось только его собственное сиплое дыхание через клапан противогаза, стук сердца в ушах и сводящее с ума, непрерывное, агрессивное гудение вибратора, терзающего простату. Тяжело переваливаясь на непослушных, скованных резиной ногах, Саша вышел из кабинета в гудящий полумрак цеха. Ключ остался лежать на столе. Он подошел к огромной автоматической паллетообмоточной машине. Это был промышленный монстр, предназначенный для плотной упаковки негабаритных грузов в десятки слоев прочной стрейч-пленки. Саша с трудом взобрался на круглую платформу конвейера, встал ровно по центру и, протянув руку в трехпалой перчатке, с силой ударил по большой зеленой кнопке пуска. Затем он быстро прижал руки по швам, вытянувшись по стойке смирно. Платформа дрогнула. Механическая рука с рулоном толстой промышленной пленки с гудением опустилась вниз. Вжик. Вжик. Первые витки пленки легли на лодыжки, мгновенно стянув их вместе. Платформа начала вращаться. Роботизированная рука медленно ползла вверх, оборачивая его тело слой за слоем. Пленка была невероятно плотной. Она сдавливала неопрен, выжимая из-под него остатки воздуха. Когда обмотка дошла до бедер и таза, Саша приглушенно замычал сквозь кляп и противогаз. Промышленная пленка безжалостно сдавила его пах. Это давление протолкнуло работающий на полной мощности вибратор еще глубже. Удар по простате был такой силы, что перед глазами Саши вспыхнули белые круги. Он оказался на самом краю оргазма, его тело рефлекторно задергалось в попытке разрядиться, но жестокая клетка flat nub впилась в плоть, грубо обрывая разрядку, превращая удовольствие в сладкую, невыносимую пытку. Пленка ползла выше. Грудь, плечи, руки — все оказалось намертво примотано к туловищу. Наконец, машина сделала несколько оборотов вокруг головы, облепив капюшон и стекла противогаза, оставив лишь небольшую щель у клапана выдоха благодаря встроенному датчику препятствий. Саша стоял, абсолютно обездвиженный, замурованный в резину и пластик. Идеальная живая мумия. Фантазия стала реальностью. Он ждал, когда машина закончит цикл, платформа остановится, и он сможет, насладившись моментом, активировать аварийный нож системы, чтобы освободиться. Но конвейер не остановился. Где-то наверху, на балке, мигнул красный стробоскоп. Датчик весового контроля, сбитый с толку нестандартной формой и плотностью «груза», выдал ошибку 404 в центральную систему маршрутизации. Машина не восприняла его как человека. Для бездушного алгоритма логистического центра на платформе находился нестандартный цилиндрический груз, требующий срочной отгрузки по резервному протоколу. Платформа резко дернулась. Под ногами Саши поехали ролики конвейерной ленты. Его глаза, расширенные от ужаса, бешено метались за запотевшими стеклами противогаза. Он попытался дернуться, разорвать путы — но промышленная стрейч-пленка, рассчитанная на удержание тонного груза, даже не скрипнула. Он попытался закричать, но из-за кляпа, плотно сжатых челюстей и клапана ГП-5 наружу вырвалось лишь жалкое, мычащее сипение, утонувшее в шуме цеха. «Нет, нет, нет! Система, стоп!» — кричал его разум, пока тело неумолимо ехало по ленте вглубь темного сектора автоматической погрузки. Сверху опустились гигантские металлические манипуляторы с мягкими захватами. Они сжали его замотанное тело, легко оторвали от ленты и перенесли в пустой деревянный транспортировочный ящик класса «негабарит». Саша отчаянно извивался, как гусеница, бился головой о стенки ящика, когда сверху с оглушительным грохотом опустилась крышка. Застучали пневматические молотки, намертво забивая гвозди. Темнота стала абсолютной. Его куда-то везли. Слышался гул вилочного погрузчика, затем резкий перепад температуры — его вывезли на морозную рампу. Внутри неопренового кокона Саша варился в собственном поту, сгорая от стыда и физического изнеможения, в то время как вибратор внутри него продолжал свою безжалостную работу, доводя до исступления. Спустя час тряски и лязга механизмов, ящик поставили на твердую поверхность. Снаружи раздался тяжелый металлический лязг сцепки. Железнодорожный вагон. Первые несколько часов пути Саша, измотанный паникой, вдруг поймал себя на странном, извращенном чувстве. Адреналин отступил, уступив место тяжелому, пульсирующему дурману. Он был абсолютно беспомощен. Заперт. Никто не мог его услышать. Его судьба была всецело в руках автоматики. Эта тотальная потеря контроля парадоксальным образом усилила его возбуждение. Вибратор методично массировал простату, клетка терзала плоть, а он лежал в темноте, убаюкиваемый мерным стуком колес товарного поезда, слабо надеясь, что на ближайшей сортировочной станции в Петрозаводске или Волхове ошибку обнаружат. Ящик вскроют. Придется сгореть со стыда перед грузчиками, но его спасут. Эта иллюзия рухнула на вторые сутки. Поезд сделал долгую остановку. Сквозь толстые стенки ящика, сквозь слои пленки, капюшон и резину шлем-маски, приглушенный, но различимый, пробился искаженный мегафоном голос диспетчера сортировочной горки: «...состав номер четыреста-семнадцать... приоритетный транзит... пункт назначения — Южно-Сахалинск... путевка подтверждена, зеленый...»