Sayonara Boy

Днем они добрались до маленького городка на побережье. Настоящего, не придуманного. Сняли номер в дешевом мотеле с видавшим виды кондиционером и скрипучей кроватью. Хозяин — пожилой азиат с вечно прищуренными глазами — даже не спросил паспорта, только деньги взял вперед и махнул рукой в сторону лестницы. Номер оказался маленьким, но чистым. Большая кровать, застеленная белоснежным бельем, пластиковое кресло в углу, крошечная ванная. И окно, выходящее прямо на море. Настоящее, серо-голубое, бескрайнее. Бомгю первым делом подбежал к окну, распахнул его настежь. В комнату ворвался соленый ветер и шум волн. — Хён, иди сюда! Смотри! Ёнджун подошел, встал сзади, положил руки ему на талию. Бомгю откинулся назад, прижимаясь спиной к его груди. — Красиво, — сказал Ёнджун, глядя не на море, а на отражение Бомгю в стекле. — Очень, — согласился Бомгю, тоже глядя на них в отражении. — Мы похожи на обычных людей. На обычную пару, которая сбежала от всех на выходные. — Мы и есть обычная пара, — Ёнджун развернул его к себе. — Которая иногда ссорится, иногда мирится, иногда сбегает на край света, чтобы вспомнить, как сильно друг друга любит. Бомгю посмотрел на него снизу вверх. В его глазах плясали блики от воды. — Докажи. Ёнджун усмехнулся, провел рукой по его щеке, заправил выбившуюся прядь за ухо. — Как? — Поцелуй меня так, чтобы я забыл, как меня зовут. Задача была принята. Ёнджун наклонился и поцеловал его — уже не так нежно, как утром, а требовательно, жадно, со всей страстью, которую копил две недели разлуки. Бомгю задохнулся, вцепился в его плечи, отвечал с не меньшей горячностью. Они целовались, пока не кончился воздух, пока у Бомгю не подкосились ноги. Ёнджун подхватил его, усадил на подоконник, встал между его разведенных коленей. Свет из окна падал на них сзади, очерчивая силуэты золотым ореолом. — Я скучал, — прошептал Бомгю, поглаживая его по затылку, перебирая мягкие волосы. — Так скучал, что внутри всё болело. — Знаю, — Ёнджун прижался лбом к его лбу. — У меня тоже. — Давай никуда не уедем? — вдруг предложил Бомгю. — Останемся здесь навсегда. Заведем собаку. Будем просыпаться под шум моря. Ёнджун тихо засмеялся. — А кто будет работать? Ты гитару в переходах играть будешь? — Буду, — серьезно кивнул Бомгю. — А ты будешь стоять рядом с кепкой. Соберем на буханку хлеба и пакет молока. — Звучит как идеальная жизнь, — Ёнджун чмокнул его в губы. — Но ты же знаешь, что это неправда. Мы не сможем просто взять и исчезнуть. Нас найдут. Фанаты, агентство, обязанности. — Знаю, — Бомгю вздохнул, но в его глазах не было грусти. — Но помечтать-то можно? — Мечтать можно, — согласился Ёнджун. — А пока есть сегодня. И завтра. И послезавтра, если повезет. Он спрыгнул с подоконника, потянул Бомгю за собой. — Пошли гулять. Покорять этот городишко. Они бродили по узким улочкам, ели мороженое, хотя было прохладно, заходили в сувенирные лавки. Ёнджун купил Бомгю дурацкую кепку с надписью "California" и тут же нахлобучил ему на голову. Бомгю возмущался, но кепку не снял. Потом они сидели в кафе на набережной, пили горячий шоколад и болтали обо всем и ни о чем. О музыке, о фильмах, о том, что Субин опять проиграл Каю в карты, о том, что Тэхён не дает никому свою новую кружку. Обычные разговоры. Обычное счастье. Вечером они вернулись в номер, уставшие и счастливые. Бомгю первым делом плюхнулся на кровать, раскинув руки в стороны. — Я наелся на год вперед, — простонал он. — И нагулялся. Ёнджун сел рядом, погладил его по животу. — Отдыхай. Завтра еще целый день. — А чем займемся сегодня? — Бомгю приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на него. — Сегодня? — Ёнджун наклонился, нависая над ним. — Сегодня у меня на тебя другие планы. Он провел рукой по его груди, задирая футболку. Бомгю перехватил его запястье. — Хён... — выдохнул он, но это не было протестом. — Что? — Ёнджун посмотрел ему в глаза. В его взгляде было столько нежности и желания одновременно, что у Бомгю перехватило дыхание. — Я хочу чувствовать тебя. Хочу напомнить себе, что ты настоящий. Что ты здесь, со мной. Бомгю отпустил его руку и потянулся вверх, обвивая шею Ёнджуна руками. — Я здесь, — прошептал он, притягивая его для поцелуя. — Я никуда не уйду. Ёнджун целовал его долго, медленно, смакуя каждый миг. Он стянул с Бомгю футболку, провел губами по ключицам, по ямочке на груди. Бомгю выгибался под ним, тихо постанывая, зарываясь пальцами в его волосы. — Хён... Ёнджун... — Я люблю тебя, — шептал Ёнджун, покрывая поцелуями его живот, бедра, внутреннюю сторону колена. — Ты мой. Только мой. — Твой, — Бомгю приподнялся на локтях, глядя на него затуманенным взглядом. — Всегда был твоим. С первого дня. — Я знаю, — Ёнджун вернулся к его губам. — И больше никогда никуда тебя не отпущу. Ночь опустилась на городок, скрывая их от всего мира. За окном шумело море, в номере было тепло и темно, и только их дыхание и редкие всхлипы нарушали тишину. Ёнджун был нежен, но настойчив. Он брал свое — не как собственник, а как тот, кто имеет право. Кому отдают себя добровольно, со слезами счастья на глазах. — Ничего не бойся, — шептал он на ухо Бомгю, когда тот выгибался под ним, сжимая простыни. — Я с тобой. — Я не боюсь, — Бомгю смотрел на него, и в его глазах отражался лунный свет из окна. — С тобой я ничего не боюсь.