Всё пошло не по плану

      "Ли Ноу, лизни Хана". И почему у Минхо талант находить такие надписи в самый неподходящий момент? Прошло уже три четверти концерта, и все эти четверти он пялился на Хана. Да уж, стилисты сегодня отлично постарались: на нём чёрная в рубчик майка, сверху укороченный жакет того же цвета со множеством различных ремней, кнопок и застёжек, ноги закрывали светло-серые джинсы с потёртостями. Предпоследний блок хореографии закончен, со лба Джисона и по шее течёт пот после энергичного Chk chk boom. Сам Минхо, наверное, выглядит также, но лишь облизывает губы, когда очередная капля скатывается за ворот майки Джисона. Вот дёрнул же чёрт Ли Ноу посмотреть в зал и вслух прочитать эту надпись. Теперь ему точно не отвертеться. Минхо не до конца понимает, зачем подчиняется собственным желаниям, на волне какого животного влечения это делает: возможно, сказываются постоянные перелёты, сон урывками и длинные, тяжёлые концерты, изматывающие и физически, и морально. Он подходит к Хану сзади, кладёт руки ему на плечи и быстро слизывает блестящую каплю с шеи. Хан смотрит растерянно, не ожидая, что Ли Ноу выполнит желание фанатки, пока по залу прокатывается восторженный визг, потом моргает и подносит микрофон ко рту.       — Вкусно? — спрашивает он с озорством в голосе, но с глазами, умоляющими Минхо подыграть ему и поскорее обернуть всё в шутку.       — Солоновато. Я бы предпочёл съесть кусочек торта, — Ли Ноу ободряюще хлопает по плечу и отходит от Хана. — А вы бы что хотели съесть? — обращается он к мемберам, которые вразнобой говорят свои пожелания, и очень скоро этот инцидент забывается, утонув в потоке других забавных моментов.       После концерта все едут в отель молча, едва не засыпая на ходу. Минхо и Хан в этот раз в одном номере. Когда за ними закрывается дверь, отгораживая их от случайных ночных прохожих, когда они раздеваются, умываются по очереди и ложатся в постели, выключая свет, в воздухе повисает какая-то необъяснимая недосказанность между ними. Они ворочаются минут пять, но сон совсем не приходит. Минхо поворачивает голову в сторону Джисоновой кровати и видит в темноте очертания его лица.       — И что, мы никак не будем это обсуждать? — произносит Хан и садится на кровати по-турецки.       — Считаешь, что мою выходку нужно обсудить? Хорошо, давай, выкладывай, что не так.       — Зачем ты это сделал? Ради фанатов или?.. — Хан не договаривает, сам не зная, что может быть после "или".       — В тот момент я не задумывался над тем, зачем я это делаю. Просто на тебе сегодня была майка... — Минхо тоже садится на кровати, опуская голову, рассматривая свои руки в темноте. — Я не знаю, как это объяснить, чтобы ты понял меня правильно... Ты выглядел... привлекательно, наверное. Я просто поддался искушению, прости.       Хан секунду молчит, а потом пересаживается к нему на кровать, приобнимая за талию и убирая с его лица прядь волос.       — Минхо, я не злюсь. И ты знаешь, что фанаты такое очень любят, — Минхо не видит, но слышит, как в голосе Хана проскакивает усмешка. — Но если что, я всегда тебя выслушаю. Чтобы ни случилось, — он обнимает его, крепко прижимая к себе и вдыхая запах цитрусового шампуня. Через некоторое время Джисон отстраняется и ложится обратно на свою постель. — Давай спать, завтра новый концерт.       В комнате воцаряется ночная тишина. Минхо несколько раз прокручивает в голове слова Хана, но усталость берёт своё, и сон ватным облаком накрывает его разум, не давая ему додумать ответ на вопрос: "Какие на вкус могут быть губы Джисона?"

***

      Утро подкрадывается незаметно. Солнце пробивается сквозь неплотно закрытые шторы, пуская по номеру зайчиков. В комнате раздаётся мелодия двух будильников. Хан переворачивается на другой бок и тянет одеяло до ушей, желая скрыться подальше от громкого звука. Через минуту он порывисто поднимается, ещё несколько секунд ждёт, когда пропадут яркие цветные узоры перед глазами, потом выключает надоедливые будильники. На кровати напротив всё ещё спит Минхо: удивительно, что тот всё ещё не проснулся, ведь он всегда так чутко спит, а будильники так громко звенели в утренней тишине, что должны были мёртвого разбудить. Хан минуту любуется им, подавляя в себе желание укрыть его и дать поспать ещё хотя бы минут пять. Солнечные лучи запутались в его волосах, на лице — умиротворённая улыбка; сейчас он больше всего напоминает кота. Джисон вздыхает и касается плеча Минхо, который тут же распахивает глаза, в них виден испуг, который сменяется на удивление при виде Хана.       — С добрым утром! Я пошёл в душ, а ты пока просыпайся и вставай, — Джисон действительно уходит в ванную, оставляя Ли Ноу под тёплым одеялом с мыслями о нежной улыбке, которая стала первым, что он увидел сегодня.       Хан возвращается через 10 минут в чистой футболке, но всё ещё с растрепанными волосами и строит строгую мину:       — Почему ты всё ещё в постели?! Обычно это ты меня будишь, а сегодня что случилось? А ну быстро вставай, иначе мне придётся принять меры, — стоя с руками, упёртыми в бока, он выглядел как мать, которая будит своего сына в школу утром. Минхо не выдерживает и начинает смеяться, но видя ещё более строгое выражение лица, вскидывает обе руки вверх в капитулирующем жесте. — И что тут смешного, позволь спросить?       — Ничего, — пытаясь подавить хохот, Ли Ноу встаёт с постели. — Я в душ, — по дороге он тихо, но так, чтобы его услышали, произносит, — а всё-таки интересно, какие меры ты собирался принять?       Хана это вводит в ступор: это был флирт или обычное любопытство? Через минуту он отмирает и начинает собирать вещи, потому что через 2 часа они вылетают во Франкфурт. Это успокаивает и останавливает поток мыслей и догадок, подтвердить которые может только сам Ли Ноу. А вот и он, лёгок на помине, выходит из ванной, посвежевший и до конца проснувшийся, волосы ещё влажные, и с них капает вода на пол. Минхо проходит мимо Хана к своему чемодану и по пути легко шлёпает его по ягодицам. Джисон поворачивает голову в сторону человека, который всегда так бесцеремонно вторгается в чужое пространство, как будто ему за это ничего не будет. Хотя до этого дня ему действительно не попадало за свои проделки.       — Минхо, давай заключим пари, — говорит Хан, и Ли Ноу вопросительно поднимает бровь. — Если ты до конца этого дня ни разу не ударишь меня по заднице, то я выполню одно твоё желание. Если же ты хоть раз это сделаешь, то будешь выполнять одно моё желание. Ну как, согласен?       — Ты в джина решил поиграть, что ли? Но если серьёзно, то это достаточно заманчивое предложение, — он задумывается на минуту, потом спрашивает: — И что, прям любое моё желание выполнишь? — в глубине его глаз сверкнул озорной огонёк, но Хан не успел его заметить.       — Да, любое. Так ты согласен?       — Согласен, — Минхо протягивает вперёд руку, Хан сжимает её своей, пока по телам обоих от кончиков пальцев до розовеющих ушей проходит разряд электричества. Они расцепляют руки и отворачиваются каждый к своему чемодану.       Через полчаса все вещи собраны, и они выходят из отеля и вместе с остальными мемберами идут в ближайший ресторанчик, отдав чемоданы и сумки стаффу.

***

      В самолёте Минхо удалось подремать, поэтому к саундчеку он был бодр и весел: кидал шутки направо и налево, подтрунивал над стаффом и мемберами, но к Хану даже ближе двух-трёх метров не подходил, чтобы ненароком не задеть его нежную задницу.       На саундчеке спели MIROH, God's Menu, MEGAVERSE и CASE 143. Сегодня фанатов было чуть меньше, чем обычно: на улице шёл небольшой дождик, но даже это не помешало им оглушительно орать при виде группы. На саундчеках они обычно просто пели, поэтому Минхо мог спокойно не приближаться к Хану, но с каждой минутой ему всё больше хотелось послать всё к чёрту, лишь бы снова шлёпнуть его по заднице и убежать, как стеснительная девушка, впервые поцеловавшая парня.       Концерт идёт своим чередом, блок хореографии, отдых и разговоры с челленджами, второй блок, просмотр видео от STAY из Франкфурта. А потом наступает очередь третьего блока, во время которого вчера произошёл этот казус, из-за которого Минхо всё ещё не может без стеснения смотреть в глаза Хану. Но ведь сегодня он не выполнил ни одного задания с плаката, более того, он даже не читал их. Тогда, может, у него действительно есть шанс выиграть желание у Джисона?       Ломает все ожидания последний на сегодня блок хореографий. Всё было слишком хорошо на протяжении всего концерта, а значит — что-то должно было сломать все надежды на выигрыш в их пари. И этим "что-то" стала хореография "Walkin' on Water", в которой Минхо каким-то невообразимым образом смог случайно коснуться Хана в районе ягодиц. Это случилось правда случайно, но Хан-то не знал об этом, он просто почувствовал касание и увидел Минхо. Даже если бы Ли Ноу попробовал уверить его, что это случайность, воля случая, ничего бы не изменилось — Хан всегда непреклонен. Итак, уговор был нарушен, и оставалось только с трепетом ждать, какое же желание придумает Джисон. Единственный плюс, на один день отсрочивающий его выполнение, — это то, что во Франкфурте Минхо и Хан будут в разных номерах в отеле.       Поскольку Ли Ноу сегодня ночует с Чаном, он может не ждать, когда тот ляжет: сто процентов просидит ещё полтора часа за ноутбуком, занимаясь новым альбомом.       Минхо умывается и залезает под одеяло, с радостью касаясь головой подушки. И как только это происходит, в голове появляется уйма мыслей, и все о Хане. Словно подушка была причиной их возникновения, словно она была ключом, открывающим большущую железную дверь, до этого сдерживающую непрерывный поток мыслей. Ухватиться за какую-нибудь одну не предоставлялось возможным. Там были и банальные: сильно ли он устал после концерта, лёг ли он спать, придумал ли желание; были мысли, которые появились относительно недавно: думает ли он обо мне, нравятся ли ему мои шутки, как он ко мне относится, а были совсем уж пугающие, в которые как раз входила мысль, ответ на которую он так и не придумал вчера перед сном. Этот последний вид пугал больше всего, но и, одновременно, завораживал и притягивал своей нестандартностью, хотелось обязательно найти ответы на все вопросы из этой категории.       Телефон на прикроватной тумбочке глухо завибрировал, на экране высветилось сообщение от Хана. Это было неожиданно, но Минхо как раз подумывал: а не написать бы ему Джисону?       Ли Ноу открыл мессенджер и прочитал: Думаю, ты ещё не спишь, поэтому хочу заранее сказать тебе твоё задание. Я хочу, чтобы ты ответил на один мой вопрос: почему ты стал общаться со мной по-другому, не так, как раньше? Можешь не торопиться, главное, чтобы ты ответил честно. Я буду ждать сколько потребуется.       Вот так вот одним вопросом Хан поставил Минхо в тупик: с одной стороны, если он ответит — то разрушит всю их дружбу длиною в 10 лет, с другой, если не ответит... А он не может не ответить, он сам согласился на это. Перед ногами разверзлась пропасть: либо он теряет друга, либо он бессовестно врёт ему. А что он ему наврёт? Про накопившуюся усталость или про некоторые действия фанатов, которые ему не нравятся? Зная Хана, он в такую чушь не поверит ни за что и никогда. Значит, придётся закопать себя, потерять доверие и дружбу, но рассказать ему всю правду, в которую Минхо сам не до конца поверил. Он пишет в ответ короткое: "Хорошо", — и откладывает телефон обратно, начиная продумывать ответ на вопрос-желание Хана.

***

      Следующий день — выходной. Мемберы могут погулять или просто отдохнуть, а вечером — перелёт. Минхо зовёт с собой Хёнджин на художественную выставку, после которой они заходят в ресторан и вкусно обедают. Они возвращаются в отель и улетают вечерним рейсом. День заканчивается спонтанно включённым лайвом и рисом с тунцом. И снова, коснувшись подушки, в голове начинают проноситься мысли, уже немного обретшие форму, поэтому Минхо выуживает одну наугад, чтобы немного поломать над ней голову перед сном.       Сегодня Минхо задаётся вопросом: "А как Джисон отреагирует, если я его поцелую?". Вопрос сложный и неоднозначный, особенно если вспомнить, что практически всё их общение основано на флирте. И тогда получается три варианта развития. Первый (и самый неприятный): Джисон оттолкнёт его и перестанет доверять ему. Маловероятно, конечно, но, как говорится, всё возможно. Второй (самый лаконичный): сделает вид, что ничего не произошло. Обидно, но зато доверие не будет утрачено. Да, возможны последствия, но а как же без них? Ну и третий вариант (самый приятный из всех): Хан ответит на поцелуй. Совсем замечательно будет, если после этого не попросит забыть об этом, а честно скажет, что его чувства к Минхо неоднозначны. Потому что никто не будет отвечать на поцелуй, если чётко знает, что этот человек ему несимпатичен.       Таким образом, решив, что целовать Джисона стоит только в том случае, когда уверен, что тот ответит взаимностью, Ли Ноу проваливается в сон до утра.

***

      Минхо просыпается от грохота, доносящегося из прихожей. Он слышит, судя по всему, какой-то мат сквозь зубы, и следом из коридора появляется Хан.       — Почему ты всё ещё спишь?! Уже 10 утра! Я сначала думал, что ты уже ушёл куда-то, но ребята сказали, что не видели тебя, — Хан подошёл к кровати и сел в ногах Минхо. — Всё! Вставай! — провёл рукой по волосам, убирая назад чёлку.       Минхо садится и подпирает подбородок рукой, смотря на Хана. Их ноги чуть касаются, но никто не обращает на это внимания. Хан почему-то не поднимает на него взгляд, как делал это раньше, он смотрит себе под ноги, вращая кольцо на пальце. Ли Ноу знает, что он делает так, когда сильно нервничает, бегающий по комнате взгляд выдаёт его с потрохами. И в этот момент в голове что-то щёлкает, перестраивается — Минхо вспоминает вчерашние мысли, и те три пути, которые вчера казались такими запутанными и нереальными, а сейчас потеряли всякий смысл. Глядя на смущённого Хана, который пытается быть деловым, Ли Ноу думает, что ответ на ночной вопрос давно висит между ними дождевым облаком, готовым в любой момент излиться потоком невысказанных чувств.       Рука на покрывале чуть дрожит, потом сжимается, следом за ней Хан поднимает голову и впервые смотрит Минхо глаза в глаза. Кажется, он на что-то решился.       — Минхо, мне надо кое-что тебе сказать... — Хан снова опустил взгляд вниз и затараторил на одном дыхании. Мы с тобой давно знакомы и.. подружились сразу, как познакомились. Ты всегда подкалывал меня, наше общение изначально было построено на флирте и... Правду говорят, если долго повторять что-то человеку, то он поверит в это. Нас вечно сводят фанаты и мемберы, но... Ты не подумай, это не из-за них. Я сам давно это понял.. а недавно подумал, что у меня есть шанс. Я.. мне.. ты мне нравишься, и я бы хотел попробовать вместе... — фразу он не закончил, истратив всю свою смелость, и отвернулся, сжав рукав футболки.       Минхо чувствует, как внутри него разливается тепло, такое же мягкое и обволакивающее, как одеяло, в котором он ещё наполовину укутан. Он разворачивает Хана к себе лицом и берёт его ладони в свои, его руки всё ещё дрожат от волнения. Но потом он передумывает и притягивает его ближе к себе, обнимая. Хан отстраняется, но ничего не говорит, спрашивая взглядом. Они касаются лбами, дыша друг другу в губы тёплым, рваным дыханием.       — Я согласен... — Ли Ноу выдыхает и касается губами чужих губ, пробуя их на вкус. Он хочет отстраниться, но чувствует на затылке руку, которая, ероша волосы, притягивает обратно. Второй рукой Хан залезает под чужую футболку, оглаживая спину теперь уже на правах парня. Минхо стонет от контраста ледяных пальцев Хана и огня, который, как ему кажется, исходит от его тела. Джисон валит его на кровать, не разрывая поцелуя. Он настойчиво проводит языком по чужим губам, и Ли Ноу приоткрывает их, пропуская внутрь чужой язык. Он исследует рот, касается всего, до чего может дотянуться и вдруг натыкается на другой язык. Теперь они двигаются вместе в страстном танце, возможно, это танго, а может быть сальса, но главное, что отныне у них всегда будет партнёр, на которого можно положиться.       Хан прерывает поцелуй и задирает футболку Минхо до подбородка и снова целует в уголок губ, в щёку, за ухом, на шее чуть прикусывая, на пробу трогает его сосок, и слышит прерывистый выдох сверху. Он лижет его кончиком языка, хватая чужие руки и заводя их над головой. Тук-тук       Хан вскакивает с кровати как ошпаренный, в секунду оказываясь противоположном углу комнаты. За дверью слышится голос Чана:       — Минхо, Хан, мы выходим через 15 минут. Надеюсь, вы готовы.       Следом слышны удаляющиеся шаги, и в комнате повисает тишина. Минхо поправляет футболку и встаёт с постели, направляясь в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в достойный вид. Когда он выходит, Хан сидит на его кровати, но при виде его встаёт и подходит ближе.       — Минхо, давай пока не будем им говорить... Хотя бы не сегодня перед концертом. Тем более, вдруг, ну, мы.. ну, вдруг нам не понравится и всё такое.       — Если ты так хочешь, — он приближается и целует мягко, без той страсти, с которой целовал 10 минут назад, но с любовью, которая приумножилась от осознания, что желаемое оказалось действительным. — Пойдём, а то они мастера выдумывать.       За эти четыре дня Минхо узнал ответы на все интересующие его вопросы. Губ Хана оказались с привкусом персикового блеска для губ, и он не оттолкнул его, и теперь они вместе. Через месяц они решаются сказать мемберам, которые не удивятся, но пожелают им не ссориться. А что, если бы Минхо не прочитал тот плакат четыре дня назад?