Совершенство

В Нечистую Юдоль Цзян Чэн обычно прилетает поздно вечером — но каждый раз задерживается на несколько дней. Не Хуайсан всегда рад его визитам и ждет с особым нетерпением, когда промежутки между ними затягиваются. Не Хуайсан гостеприимный хозяин, готовый всегда напоить и накормить позднего гостя, развлечь беседой и разделить с ним постель. Их встречи и отношения длятся столько лет, что он привык считать их постоянной частью своей жизни. Цзян Чэн, по-видимому, тоже — иначе бы не приезжал, не пил крепкое вино, не слушал бродившие среди заклинателей сплетни, которых Не Хуайсан знает множество — а отчасти сам и распускает. Если бы не хотел, Цзян Чэн не позволял бы садиться к нему все ближе, расшнуровывать тугие наручи и развязывать пояс, гладя кончиками пальцев сильное тренированное тело, скрытое под слоями одежды. Не Хуайсану нравится, даже очень. На следующее утро он охотно раскроет свое тело перед Цзян Чэном, и тот будет брать его резко и быстро, или ласково и тягуче-медленно — как ему захочется. Но первая ночь всегда принадлежит Не Хуайсану. — Сегодня устал, пойду сразу спать, — говорит Цзян Чэн, одним движением скидывая с широких плеч одежду. — Конечно, Цзян-сюн, — послушно соглашается Не Хуайсан. Дорога до Цинхэ Не и правда неблизкая, а вино легко бьет в голову. Сколько бы раз ни приезжал, Цзян Чэн ночует в его покоях. Он вытягивается на широкой постели, и Не Хуайсан не торопится уходить, зная, как быстро он засыпает. Если бы он не хотел, разве стал бы прилетать к нему, пить его вино и спать в его постели в такой соблазнительной расслабленной позе? Цзян Чэн нравится ему и бодрствующим, и спящим, но иногда Не Хуайсану кажется, что спящим — даже больше. Дождавшись, когда его дыхание станет ровным и глубоким, Не Хуайсан кладет ладонь ему на спину, проводит от лопаток до поясницы, изучая крепкие мускулы под гладкой кожей. Что в юности, что сейчас даже скрытое одеждой тело Цзян Чэна кажется загорелым под жарким солнцем Юньмэна — скорее всего, он и теперь время от времени купается в озере Лотоса почти обнаженным. Не Хуайсан жмурится от удовольствия, представляя эту яркую картину, и думает, что когда-нибудь обязательно должен нарисовать его таким. Он касается плеча Цзян Чэна сначала губами, а уже потом — языком, надеясь распробовать вкус озерной воды, но чувствует только горьковатую соль пота. Это Не Хуайсану тоже нравится. Цзян Чэн спит, лежа на животе и подложив под голову локоть правой руки, и Не Хуайсан осторожно распускает до сих пор собранные лентой волосы, с наслаждением перебирает длинные тяжелые пряди. Обычно он старается лишний раз не тревожить Цзян Чэна, чтобы не разбудить. Сейчас он может разглядывать и ласкать только его спину и ягодицы, длинные стройные ноги и затылок, но он хорошо помнит твердый сильный пресс, несколько шрамов от дисциплинарного кнута на груди и ровный длинный член, который так приятно брать в руку или рот. К тому же, сегодняшняя поза имеет свои преимущества. Масла Не Хуайсан никогда не жалеет: смазывает и растягивает аккуратно и старательно, глубоко проникая пальцами в тугую жаркую плоть. В конце концов, подготовка — тоже важная часть последующего удовольствия, приправа, делающая его только острее. Цзян Чэн тихо стонет и ворочается во сне, чуть шире раздвигая ноги, и, не сдержавшись, Не Хуайсан мнет крепкие ягодицы, толкается языком между ними: соль пота, масло, вкус самого Цзян Чэна. Он редко приезжает совсем уж неподготовленным, будто привозит себя ему в качестве подарка. Не Хуайсан ценит такое отношение и отвечает взаимностью. Входить в расслабленное тело легко и приятно, иногда Не Хуайсан чувствует себя саблей, нашедшей идеально подходящие ножны, и оттого безмерно счастливой. Он берет его долго и медленно, выматывая в первую очередь себя, потому что сам Цзян Чэн сейчас спит и наверняка видит приятные сны. Явь Не Хуайсана не менее прекрасна. Конечно, это не может длиться вечно, но, достигнув сияющего пика, Не Хуайсан обессиленно ложится поверх Цзян Чэна, прижимаясь грудью к совершенной спине, и не жалеет о мимолетности наслаждения. Он знает, что впереди еще несколько дней вместе и очень много лет таких встреч. Не Хуайсан благодарно целует Цзян Чэна в плечо и ненадолго поднимается с постели, чтобы привести их обоих в порядок. Цзян Чэн наверняка знает, что происходит с его телом каждую первую ночь в Нечистой Юдоли, но эта игра тоже требует соблюдения правил, и Не Хуайсан не собирается их нарушать, выдавая себя. Закончив с делами, он возвращается, устраивается рядом с Цзян Чэном и тоже погружается в спокойный крепкий сон до самого утра. Он просыпается совсем немного раньше Цзян Чэна, разглядывает уже изученные в совершенстве острые черты красивого лица, а когда черные глаза открываются и останавливают неожиданно внимательный взгляд на нем, спрашивает: — Как ты спал, Цзян-сюн? — Отлично, как и всегда. — Цзян Чэн потягивается всем телом, переворачивается на спину, и Не Хуайсан придвигается ближе, подбираясь рукой к наверняка стоящему с утра члену. — В Цинхэ очень хороший воздух, потому и спится легко, — понимающе кивает он. Цзян Чэн усмехается, как будто знает больше, чем показывает, но и в этот раз ни о чем не спрашивает. — Именно так, — соглашается он и сгребает Не Хуайсана в крепких объятиях, притягивая к себе.