Не двигаться

Над головой свистел ветер, который совершенно не подходил под начало лета. Вместо того, чтобы принести с собой лёгкую свежесть со стороны океана, он настойчиво холодил босые ступни, стёртые от долгой беготни по асфальту, пробирался под лёгкую ткань больничной пижамы, до красноты кусал и пощипывал оголившуюся кожу. В спешке даже не захватила хотя бы халат. Не то чтобы он спас бы от ночной прохлады, но хоть что-то. Она лишь повела плечами. Поднесла тлеющую меж пальцев сигарету к потрескавшимся губам, глубоко затянулась. Кончик мгновенно заалел ярче, осветив лицо. В лёгкие ворвался желанный никотин, оставляя на языке привкус вишни и химии. Девушка с наслаждением выдохнула дым, который мгновенно растворился в воздухе, унесённый порывом ветра. Взгляд лениво скользнул по пропасти под ногами, переброшенными через перила моста. Лучше смотреть в пропасть, ведущую в пустоту, чем оглянуться. Изредка проносящиеся внизу фуры и легковушки, слепящие фарами, взятая в кольцо территория за её спиной, не оставляющая места для побега, — всё это напоминало картину из фильма. Дешёвого, дерьмового боевика, где герой обязательно найдёт выход из ситуации, преодолеет все трудности, очистит своё опороченное имя, доказав невиновность, найдёт любовь всей жизни и под незамысловатый мотив вместе со своей пассией уйдёт в закат, куда за горизонт медленно скатывалось заходящее солнце, разрисовывающее небо в цвета ржавчины. Или пролившейся алой крови — с какой стороны посмотреть. И откуда у людей настолько богатая фантазия, чтобы выдумывать подобную чушь? Где тогда её принц на белом коне, который примчит в момент, когда кажется, что спасения уже нет, и вытащит её отсюда? Ответ прост — его нет и никогда не было. В глупые сказки для детей и сопливые фильмы для подростков она перестала верить давно, и едва в гостиной родительского дома звучала знакомая мелодия из очередной мелодрамы, она уходила в другую комнату. А вот матушка не брезговала ими ни капли, — напротив, смотрела бы, наверное, круглосуточно, если бы не зовущий долг. Нужно было накормить семью, отправить мужа, работающего в какой-то фирме, которая приносила гроши, но позволяла оплачивать минимальные потребности, на работу, а дочь — в школу, откуда та обязательно вернётся с двойкой, потому что по какой-то причине повздорила с преподавательницей по математике. Дальше — по классике: убрать дом, посплетничать с соседками — такими же домохозяйками, как и она сама, — обсудить последние новости, которые обычно подразумевали собой повышение цен на продукты, сокращение чьего-то мужа на работе или же проблемы с взрослеющим ребёнком, на которого, бедная мамаша "не может найти управу". А там, если вечером, когда все сыты и разбрелись по своим делам, могла и успеть к середине новой серии, которую крутили по каналу, кишащему подобными "сокровищами". Обычный день обычной семьи. Был когда-то. — Мисс Смит, — в ответ на своё имя девушка только лениво махнула рукой, не оборачиваясь. Всё равно ей не уйти, так почему бы хотя бы не заставить понервничать своих своих палачей, — повторяю в последний раз: медленно слезьте с ограждения и поднимите руки так, чтобы мы видели. Вы окружены, и бежать больше некуда. Не делайте своё положение ещё хуже! Она почти рассмеялась, когда голос полицейского в конце сорвался на режущий слух, почти истеричный фальцет. Верно. За спиной с десяток полицейских автомобилей, внизу — автотрасса, напоминающая пропасть. До земли лететь приличное расстояние. Спрыгнув, она может отделаться лишь переломом обеих ног, и то лишь в лучшем случае. А после — снова больница, более строгий контроль, из-под которого уже не получится сбежать во второй раз, и... суд, решением, которого, без сомнений, будет смертная казнь. — Да ладно Вам, Капитан, — она почти мгновенно поморщилась: не то от звука собственного голоса — хриплого, каркающего, словно она постарела до состояния восьмидесятилетней старухи — не то от того, что очередной мах ногой ответил болью в районе икр, — пуля, прошедшая насквозь, даже после недели лежания в палате с белыми стенами давала о себе знать, — мы оба знаем, что ваши уговоры — откровенная ложь, в которой нет и крупицы правды. Мы взрослые люди, и подобными уловками можете попробовать уговорить кошку какой-нибудь пожилой дамы спуститься с дерева. Будто бы она могла скрыться с едва передвигающимися ногами, без документов, когда по всему городу висят пожелтевшие листовки с её лицом и подписью «В розыске». Даже на этом мосту. Как же осточертело смотреть на собственное лицо. Красно-синие переливы полицейских мигалок за спиной освещали сгорбленную женскую фигуру, сидящую на парапете, чьё лицо было скрыто сбившимися в колтуны грязными волосами. Свист автомобилей, изредка пролетающих по шоссе в столь поздний час, разрывал ночной воздух, смешиваясь с завываниями ветра. И в этой какофонии звуков до её слуха донеслось что-то едва уловимое, от чего по инерции тело напряглось, словно тетива лука, склонилось вперёд, зависнув над тянущейся под мостом трассой, залитой светом старых фонарей. Губы сами собой растянулись в усмешку, больше напоминающую оскал. Позади раздался срывающийся окрик: «Не двигаться!» Она замерла, и время замедлилось, отсчитывая удары сердца.