Выше небес

1

      Орбита Терры. 2047 год.

      Раньше, когда он только прибыл сюда, он любил смотреть в это маленькое окошко — иллюминатор, чтобы полюбоваться на крутящуюся из-за постоянного вращения станции для создания стабильной искусственной гравитации на борту Терру. Так было раньше, но не сейчас. Он давно потерял счёт дням своего заточения здесь.       Сейчас он полностью во власти работы, и ему не было дела до каких-то там, пусть и экзотических, но местных красот. Его интересовал лишь результат, ради которого он здесь. Он — единственный, кто может помочь своему другу, спасти его, и он это, без сомнений, сделает. Всего лишь надо хорошенько постараться, продумать план и обмозговать его не один десяток раз, найдя все возможные ошибки и уничтожив их на корню, чтобы не сорвать всю сложную и многоходовую комбинацию против несомненного высокого гения его визави.       То, что он допивал из старой, наполовину керамической, наполовину стеклянной, кружки, мало походило на настоящий кофе — основные посевы, раньше произраставшие в Бразилии, уже лет как двадцать уничтожены после очередного вооружённого конфликта на материке Южной Америки с применением ограниченного ядерного боезапаса. Теперь на тех местах, где раньше текли реки, кое-как, но всё же росли леса, а также много различных продуктов, теперь попросту пепелище, уничтоженное не сколько физической разрушительной силой атома, сколько его следствием в виде неблагополучной радиационной обстановки. Цвет-то жидкость передавала очень хорошо, запах — терпимо, и в целом, не попробовав этот продукт, на вид можно было бы сказать, что это настоящий кофе. Или почти настоящий.       Но попробовав его на вкус, даже человек, — не зверь или пони с их отличительным обонянием и вкусовыми рецепторами! Даже он поймёт, что перед ним — самый настоящий суррогат, причём максимально дешёвый и паршивый... но, хоть один прок от него есть — пёрло с него в два раза круче благодаря бета-кофеину — очень похожему на настоящий кофеин веществу, воздействующим не только с аденозином, но и влияющим на дофаминергические структуры головного мозга, ускоряя тем самым обучаемость и фокус внимания через повышение уровня концентрации. Для его условий — самое оно, учитывая отсутствие декстроамфетамина.

2

      Небольшая исследовательская лаборатория «Лазарь», которая по всем справкам и реестрам уже числилась десять лет как закрывшейся и, по всем понятиям, уже давно выведенной с орбиты, всё также мирно огибала старушку-Терру на своей орбитальной скорости по заданной автопилотом траектории, медленно, но верно, совершая один виток вокруг планеты за другим. Где-то там, очень далеко, внизу, были люди, пережившие шок, войны, миллионные потери, но не пережившие без лёгкого сумасшествия слияние с двумя другими мирами, населёнными другими расами. Они уже не пытались строить лучший мир, да и кажется, никогда не собирались. Всё, что теперь их заботит — вкусная еда, — хвала Тебе, Господь, если она выращена просто на генных присадках в гидропонике мёртвых городов, — да связь получше, чтобы оставаться постоянно подключённым к матрице.       Решётка киберпространства засасывала сильнее, чем трясина в болоте. Для многих это был мир безграничных возможностей и невероятных приключений без риска остаться с одной ногой или вообще стать обезглавленным — ведь тренд на такие виды казней среди наркокартелей снова стали входить в мировую моду, что сразу подхватили многие головорезы бразильской пустоши. Да и некоторые особо жестокие группировки Нью-Роботрополиса тоже — говорят, сейчас это взяли на вооружение «Чёрные Клинки»...       О подлинной сути этой технологии было известно крайне малому кругу сильных мира сего, ведь для непросвещённых данная информация могла лишь навредить... он тоже мало что понимал в истинной природе киберпространственной матрицы, он лишь делал то, что его заставили сделать; направляет свой талант, единственное, что он умеет делать хорошо, даже лучше остальных, только ради того, чтобы спасти того, кому он был обязан всем.       И всё же незаурядный интеллект легко догадывался о применении создаваемого им устройства. Будучи ещё на Терре и планируя с другом длительный отпуск на станциях, он, в силу своей подработки, сильно погрузился в новостную ленту технологического сектора. Просиживаясь на пыльном чердаке часами, не видя белого света сквозь наспех накинутый визуализатор и короновидные электроды, он спешно бегал пальцами по старенькой, но рабочей российской машинки — «Техтроники УКМ-27». Лощёным и прилизанным сетевым протоколам и системной оболочке японских «Оно Сендаев» он предпочитал грубый, по-настоящему строгий, но оттого не менее удобный русский рационализм — минимум протоколов, больше железа и возможностей. Две тысячи открытых системных файлов для изменения против пятисот. И в довершение — абсолютная доступность при солидном уровне анонимизации пользователя (если тот умеет выстраивать правильные настройки, разумеется).

3

      Идея того, что он будет планомерно воплощать в жизнь после освобождения пришла ему ещё там, среди грязной возни на гниющей планете. Они копили средства привычными методами, он — в основном быстрыми взломами. Обходить большинство корпоративных льдов было уже совсем не тяжело, если иметь в загашнике парочку активированных официальных мета-пропусков, успешно украденных с одной базы данных, предварительно ломанув её собственноручно модифицированным китайским ледорубом. Не то, чтобы он был прям плох: просто он знал, как сделать его ещё в сто раз эффективнее.             Дека тогда для него стала вторым телом, и они срослись воедино, будто сиамские близнецы. Наверное, только теперь, в Новом Веке, понять выдержку террианца можно лишь благодаря одному простому тесту: посадите любого, кого Вы хотите проверить, за киберпространственную деку — неважно какую — и просмотрите, сколько он там продержится. Если часа три-четыре — он обычный, как все. Шесть-семь — продвинутый пользователь, в районе девяти — скорее всего, профессионал своего дела. Но что если... больше? Тогда, кажется, Вы видите воочию того, кто в перспективе может стать очередной восходящей «.net-звездой»...       Он был одним из тех, кому по-хорошему суждено стать этой звездой. Такие парни нужны, и перед ним уж точно были открыты многие двери, например, бар «Водка» на Тверской аллее в ХАМЛТ, или же «Неудачника Джека», на угле между пятой и седьмой авеню Нью-Атланты, в БАМА; без разницы. Он умел думать нестандартно и просчитывать вероятности исхода на десятки ходов, становясь тем самым незаменимым кадром для одних...       ... и главной целью на уничтожение — для других.       И когда после очередной вылазки из сети, уже глубокой ночью, он пошёл в туалет, он заметил того, чего не было, когда он вставал с утра: запаха. Этого странного химического запаха, напоминающего... расплав металла. И как только в его голове проскочила эта мысль, он услышал, и тут же увидел, как замок прожигает термитная смесь. Он и моргнуть не успел, как в помещение ворвался вооружённый до зубов спецназ, принявшийся быстро разбираться с хакером. Били хорошо, на совесть, не жалея сил.       А потом надели чёрный мешок и уволокли хрен пойми куда. За то время, что он пробыл без сознания, и за то время, что побыл в нём, но уже в наручниках и мешке, он прокручивал десятки вариантов: где мог проколоться? На что не обратил внимание? Где раскрыли? Кто они — его похитители? И... что они будут с ним делать?       Впрочем, ему быстро наскучили все эти домыслы и загадки. Он смирно сидел в ави, или в обычном авто, — он не смог понять, — зная, что за ним придёт друг, который никогда не оставит в беде. Наверняка он уже всё выяснил, и мчится сюда на всех своих скоростях, чтобы вытащить его...       Но время проходило, а заварушки всё не было и не было. С каждой прошедшей минутой становилось неприятно. Предательство? Нет, никогда. Они с ним братья на век. Неужели его... тоже захватили? Это бы многое объясняло, например то, как именно они вышли на их текущее местоположение — ведь съёмные квартиры менялись по нескольку раз в неделю. Сверхагломерация Лондона была слишком огромной, чтобы так быстро вычислить координаты лишь по тем крохам, что он за собой оставлял. Да и мощности нужны неплохие... Всё это наводило его на мысли похуже. Становилось ясно, к чему идёт дело.       Он не понял, по каким коридорам его вообще вели, и почему они так круто заворачивали, почему то поднимались, то опускались. Он увидел хоть что-то лишь тогда, когда сняли мешок. Большой, просторный кабинет, стены отделаны кованным металлом с машинной полировкой. Стул, стол с минимальным количеством принадлежностей, крайне солидная и дорогая аппаратура, хорошее железо, да портрет Мона Лизы над всем этим — и больше ни-че-го... Здесь было крайне пусто, но архитектор, кажется, знал об этом с самого начала и такая пустота создавалась как намеренный эффект для лучшего устрашения тех, кто сюда попадает. Он уже понимал, что здесь происходит, а потому панике решил дать твёрдый отпор, хотя слабые отзвуки чьих-то болезненных стонов мешали это сделать по-нормальному.       Совсем скоро из соседнего помещения, скрытого за сливающейся со стеной дверью, вышел человек, на вид лет около пятидесяти — точно сказать не представлялось возможным из-за последних достижений науки в технологиях омоложении тел. В действительности достаточно высокого роста, он, тем не менее, имел на вид скорее яйцеообразную форму тела, хотя и выносливости, вероятно, у него всё же было много. Его длинные усы остро держали свою форму и ни на йоту не свисали, а полностью лысая голова делала лицо всё же немного отёчным. Синие пенсне с голографическим управлением, настроенным на его оптический нерв, скрывали полностью красные зрачки глаз, хотя он и не являлся альбиносом. Он разминал кулаки, испачканные в чьей-то крови.       — Здравствуй, — спокойно сказал человек. — Вот и свиделись.       В противоположной стене открылась такая же скрытая для невооружённого взгляда дверь, из которой бодро выехал робот на моноколесе вместо ног. Подъехав, он дал своему хозяину влажное, белейшее полотенце, об которое тот вытер руки от чьей-то крови. Забрав испорченную ткань, робот поспешно скрылся.       Только сейчас он заметил, что вокруг всё было в логотипах корпорации «EggShell».       — Что всё это значит, Эггман?       Такая кличка закрепилась за этим человеком из-за его телосложения. Она ему до чёртиков не нравилась.       — Это значит, — продолжал холодно отвечать он, — что вам всё же не удалось скрыться от меня. Ты мне нужен для кое-какого дела. И ты мне в нём поможешь.       — С чего ради, жирдяй?       — А с того, что за той стеной сейчас стонет он.       И только в этот момент до него дошла патовость всей ситуации.

4

      Под эти суматошные воспоминания паяльная лампа аккуратно спаивала контакты последней тестовой платы, которая сможет окончить не начатое им представление на своих условиях. Создать такое произведение инженерного искусства... такое не каждому под силу. Пожалуй, лишь гениям.       Этим гением был Майлз Прауэр по кличке Тейлз. Впрочем, из всех тех, кто сопровождал его сюда, по имени или кличке его никто не знал. Что в главном терминале Лондонского аэропорта Хитроу, откуда его доставили конвоем на частном судне, что в Международном Трансорбитальном космопорте Бостон-Атлантского Мегаполиса-Агломерата, словом, везде, где он мог засветиться, он проходил по поддельному мультипаспорту на имя некоего Томаса Андерсона. На глаза то и дело попадалась эта прозрачная пластиковая карта с оттиском всех нужных данных и специальными сканируемыми штрихкодами, его фотография на котором была немного кривовата — нейросеть не смогла, как ему показалось, полностью передать его слегка вечно измождённый от стимуляторов взгляд, отчего вся общая картина отдавала явной халтурой. «И почему они только не удосужились перегнать ещё раз фотографию, чтобы получилась нормальная?» — вертелось у него в голове.       Всё началось с того, что ему пришло в голову создать такой ледоруб, от которого у всех сорвёт башню. Что-то такое, от чего его станут возносить. Что-то, за что он сможет получить себе и близким право на хорошее место под Солнцем. Он даже придумал название: «Двухвостый ледоруб»... Чтобы все точно знали, кого стоит благодарить — ведь на этом свете есть только один лис с двумя хвостами.       Он собирал по мелочи данные, чем-то торговал, что-то придерживал в собственных архивах, чтобы потом использовать как компромат или достойные наработки. Он привык красть — это его профессия, как-никак. Тем не менее, он не считал себя полным отбросом общества или антисоциальным элементом: его жизненный ориентир всегда был уставлен в сторону добра, в сторону света, только в этом есть лишь одна засада. В этом мире свет никому не нужен.       Соник, его друг и учитель, постоянно смещал акценты и помогал бедным, страждущим... а таких было много, в какую бы часть шара они не прилетали. Единственное место, пожалуй, где было с этим легче всего — Эквестрия, но и то, только основной её материк. В Кристальной Империи с этим уже было хуже... Её Величество Твайлайт Спаркл знала об этом, но ничего не могла поделать — не помогали даже родственные связи...       Пони, как часть террианского общества, сохранили в себе самые лучшие свои черты, почти не переняв плохие у остальных. Но даже они со временем начинали деградировать... как и все, пожалуй. Технологии-то да, скакали далеко вперёд, только толку от них, если морально ты сгнил? Какой прок от бесконечного потока информации, возможностей излечения любых болезней, если у тебя в душе — пустота? Наверное, только такие мысли и давали ему силу жить дальше. Облегчало ситуацию и то, что он был не один такой — Соник с ним, несмотря ни на что. Наклз, который тоже участвует в операции — он также с ними. Он знает ещё несколько террианцев по подполью, которые продолжают вести неравную борьбу с гнётом корпораций, в переплёте которых он сейчас и оказался.       Итак, что он знает о матрице? Да ничего конкретного, как и все. Даже на языке инженерии, который для него был роднее любого языка любого народа мира, он мало что понимал, ведь технология была настолько древней и настолько чужеродной, что о её реверсивной инженерии можно было только мечтать. Однако одно известно точно: она ограничена реальной географией планеты. Нельзя просто так взять и выйти в матрицу на Луне — там она будет своя, изолированная от общемировой сети, ведь прямого, физического контакта между планетами нет. Сейчас уже каждому дураку ясно, что за космосом — будущее, а где будущее, там и киберпространство. И тот, кто быстрее всех сможет создать монополию по связи между этими двумя небесными телами, фактически, станет новым цифровым Богом. Доктор Айво Роботник был уверен, что ему эта стезя по плечу.       Логика решения данной проблемы проста: нужно создавать либо передатчики, либо что-то, что позволит иным способом передавать или имитировать передачу физического взаимодействия. То есть, нужно совершить невозможное... Поэтому, когда в качестве основы было взято предложение создать имитацию передачи физического взаимодействия, ему это не просто показалось странным, о нет. Ему это показалось настоящим сумасшествием. Каким бы злым и безумным учёным Доктор не выглядел со стороны, его истинный прагматизм всегда заставлял остальных людей поражаться — словно то, о чём он говорил (а порой это были и человеческие жизни) были очередной переменной в его сложном уравнении в борьбе за тайны мироздания. По крайней мере, так это выглядело со стороны.       Как ему сказал сам Доктор: «передатчики будет ставить дороже». Дороже? Это резонно. Это прагматично. В его духе. Вот только Тейлз прекрасно себе представлял, какими суммами и какими связями апеллирует Эггман. Нет. Передатчики для него — это пустота. Пшик. Он скрывает свои истинные мотивы, и Майлзу предстояло не просто вызволить своего друга, но и сорвать, как ему показалось, грандиознейший обман целой планеты.       Эггман был из той редкой породы людей, которые не отступятся ни перед чем. Если у них есть цель — значит, они либо придут к ней, ознаменовав свой триумф, либо падут в своём пути, также громко оставив след своего поражения в истории, как и след возможной победы. А цель Доктора Тейлзу и его друзьям была давно известна — захватить мир, получить контроль, установить свой железный диктат. Могли ли они ему позволить это сотворить? Нет. Они не позволили тогда, в Мексике, сорвав ему всю операцию, тем самым закончив Вторую Мобианскую Войну, не позволят и сейчас. Слишком многое поставлено на кон, чтобы просто так взять и умыть руки.       А раз Доктор так сильно хочет получить доступ к трансорбитальной связи, над которой лис трудился явно не один, значит, это один из ключевых пунктов в его плане. Но кто же его покровители? Или хотя бы помощники? Ассистенты? Станции, которых нет в документах, но существующие в реальности; орбитальные пушки; похищение и удержание в заложниках, а порой и устранение тех, кто ему неугоден; постоянный контроль киберпространства... Кто ему помогает создавать такие масштабные аферы, при этом оставаясь у всех на виду и не вызывать особых подозрений? Сколько ещё лиц вовлечено в это? Ведь притворить такие планы в жизнь в одиночку не по плечам было бы даже Доктору. Значит, это сеть. Паутина. Ему отчётливо виделся заговор, и он был полон решимости выяснить, что к чему. Ему нужно только три вещи: команда, время и данные. Ко всем этим трём пунктам он медленно, но верно двигался.       Именно поэтому, вот он, здесь — склоняется над последним этапом спайки своего ключа из этой тюрьмы...

5

      Когда в иллюминаторах лаборатории показывалась медленно проплывающая Луна ему всегда было интересно: а как живётся там? На самом краю? В самом дальнем форпосте террианцев? Он всегда удивлялся, что почему-то никто не задаёт этот вопрос бывшей Принцессе Луне, которая так и не восстановилась на посту второго правителя Эквестрии, хотя и стала занимать пост сравнимый с предудщим. Она теперь является не просто главой Центральной Исправительной Колонии № 1 «Тартар», но и по сути, правительницей всей планеты — ни одно важное событие на этом небесном теле не способно пройти без её одобрения. Только совсем недавно JNAA выкупило права на строительство собственного космодрома недалеко от первого корпуса главного исследовательского комплекса. Одной только Луне известно, что именно они пообещали взамен на столь лакомый кусочек земли, если знать, что деньги, престиж и роскошь её слабо интересуют — характером бывшая Принцесса была не ахти, и была явно склонной к патологическому затворничеству. Видимо, поэтому она и решила вернуться на Луну.       Иной раз его станция пролетала мимо Хрустального Дворца, на который они так сильно хотели попасть, и на котором уже очень давно стоит странный карантин на связь и контакт с виллой «Дримленд», расположенной ближе к торцу станции, рядом с системой осветительных зеркал и главной термоядерной установкой. За последние десятилетия там почти не было посетителей, что казалось невероятно странным...       Бывало, он видел из иллюминатора орбитальные станции-истребители, маскирующиеся под метео-станции и геологические исследовательские лаборатории, но на деле они были оборудованы мощнейшими лазерными или кинетическими установками для оперативной бомбардировки месторасположения возможного противника. Такие станции были запрещены Уставом Общей Конвенции ООН по Космосу и Околотеррианскому Пространству ещё пару десятилетий назад, но всем на это было наплевать.       Пару раз он мог заметить и восходящие солнечные блики от строящегося мегапроекта Доктора — станции A.Р.К.: Автономной Разведывательной Колонии, что в будущем должна стать его новой штаб-квартирой и местом постоянного жительства.       Но теперь ему уже было не до любования местными красотами. Быстро истратив очередной сухпай, он бегло осмотрел всю плату: она точно была готова. Дело оставалось за малым: подключиться и проверить, что же на самом деле скрывается за ширмой простого тестового коммутатора с Террой. Параллельно с выполнением своей основной задачи — созданием плат для аппаратного содержимого установок по передаче каналов связи, он и программировал мелкие программы-шпионы, о которых никто не знал. Ему удалось выпросить свою старую-добрую «двадцать седьмую», чтобы помогать себе в калибровке всех нужных показателей.       Когда последний модуль памяти был с характерным щелчком вставлен в паз новой, экспериментальной материнской платы, он подключил деку к ней, а затем быстро нацепил троды и визуализатор. Его целью было успеть инфильтрировать свой вредоносный код в их подпрограмму, которая смогла бы незаметно вывести данные по ключевым тегам и словам во всей документации, что найдёт, параллельно найдя информацию про месторасположение Соника. Те будут сразу переданы Наклзу, который и пойдёт его выручать, а сам Тейлз будет вынужден импровизировать, чтобы выбраться из этого хрустального кокона...       Он прекрасно понимал, что нажатие всего одной кнопки на пульте удалённого управления, контролирующего системы жизнеобеспечения, и он труп. И как бы он ни старался, никаких мыслей о том, как бы можно было выбраться отсюда, у него не возникало. Ему оставалось лишь надеяться на собственную удачу. Майлз искренне надеялся на то, что канал связи закроют не сразу после его открытия, а хотя бы через час, чтобы все нужные данные успели ему перетечь — он даже разработал специальный протокол, который их шифровал под артефакты, на которые можно было легко списать в следствие такого эксперимента. Но если линию закроют слишком быстро, то данные не успеют ему передастся, и тогда вся его затея провалена....       На секунду он пожалел о том, что не принял ни одну из конфессий традиционной мобианской религии, но молиться кому-то было уже поздно — по телу словно прошёлся разряд тока, и он выпал из реальности в киберпространство...       В отличие от обычных забегов на Терре, которые для него были уже рутиной, этот показался невероятно пугающим. По сути его не окружала привычная матричная плоскость примитивных данных, не было аналоговых подпрограмм, не было решётки в классическом её понимании, не было даже нормальных структур — всё скорее напоминало некое цифровое пепелище; мрак, заполненный какими-то непонятными точками, бесконечно мерцающих восьмибитным заревом...       Если бы троды могли передать ощущения, он бы точно здесь почувствовал холод и липкий, вязкий страх. Такие эмоции обурели сначала. Но прошло пара секунд, он вспомнил, зачем он здесь, и принялся работать. В запасе было крайне мало времени, пока они не догадаются, что здесь происходит на самом деле.       Довольно быстро до него дошло, что липкая тьма — это сама сеть в её зародыше, то, что было изначально при проектировании планетарной сети. Точки — звёзды — это модули, которые он сам усиленно паял в последнее время, и всех их нужно было быстро соединить по защищённому шифрованному протоколу, который разработали программисты Эггмана. А быть может, и сам Доктор, всё же его интеллект позволяет разбираться почти во всех прикладных науках.       Итак, быстро сориентировавшись, на том конце, в реальном мире, его руки с бешенной скоростью тарабанили по клавиатуре деки, выписывая подключение аппаратных модулей в единый, программируемый каркас. Как только все основные протоколы были подтверждены, он быстро скормил ОЗУ дополнительную строчку кода, которую представил «быстрым исправлением обнаруженной уязвимости». Всё было готово к следующему ходу.       На той стороне открылась защищённая линия связи, и он увидел отголоски террианского киберпространства. Кажется, судя по структурам, это было где-то в Эквестрии...       — Надо же, — голос Доктора здесь был сильно искажён цифровыми помехами, — ты выполнил работу как послушный пёсик. И даже не попытался устроить бунт? Признаться, я поражён.       — Я сделал свою часть, Эггман! — попытался сыграть в ярость Тейлз. Он понимал, что это бесполезно, но попытаться стоило. — Отпусти меня! И Соника тоже!       — Отпустить? — наигранно спросил Айво. — Хо-хо-хо! — он залился своим знаменитым смехом, звучавшем в искажении ещё более омерзительно. — Размечтался! Твой дружок-идиот ёж будет мне помогать в биологических опытах... преимущественно, собой. Ну, а ты, мой дорогой «гениальный», — он сакцентировал внимание на этом слове, придав ему заметную толику сарказма, — друг, будешь и дальше работать над этим проектом. Не волнуйся, без еды мы тебя там не оставим. Если, конечно, будешь сотрудничать...       Лис был готов поклясться, что в реальном мире на лице у Эггмана появилась широчайшая улыбка.       — Я даже оставлю синего в живых, если будешь работать хорошо! Введём KPI, будем вести наблюдения за тобой... идеальная мотивация, не правда ли?       — Чёрт бы тебя побрал, Эгг--       — Не-а! — перебил человек. — Меня зовут Айво! Доктор Айво Роботник! И с этого момента, если ты хочешь, чтобы Соник был в удовлетворительном состоянии, называй меня только так. Я не потерплю больше от тебя таких кличек. Никто не имеет права меня так называть, уж ты точно, мутант недоделанный.       На секунду тот отвлёкся, после чего продолжил:       — Мы проверили всё, что хотели. Данная линия связи закрывается, вскоре ты получишь дальнейшие инструкции. До тех пор — прощай.       — Чт-- нет! Постойте! Нет! — чуть ли не закричал Тейлз.       Он выдал себя. Он выдал настоящие эмоции.       — А? — удивлённо спросил Доктор. — Что такое?       — Н-не закрывайте! — голос предательски задрожал от испуга. Нельзя! Нельзя! Нельзя! Нужно быть сильнее! Спокойнее!       — Кажется, я чего-то упустил? — с едким смешком спросил человек. — Я заинтригован. Советую выложить тебе все карты на стол, пока на этом самом столе не очутился твой друг под моим скальпелем.       И тут-то лис понял, что проиграл свою битву. У него было два варианта: сдаться, рассказать свой план — и тогда потерять всё. Или же попытаться идти до конца в своём обмане и попытаться сделать вид, что всё, что он скажет дальше — правда, а не отчаянная ложь. В таком случае у него ещё были бы шансы на спасение Соника и раскрытие планов Доктора. Но вероятность успеха такого варианта была ничтожна мала, а риски — очевидны. Они все были бы трупами. И всё же... нужно было решаться. Доктор, взяв разозлённую интонацию, сказал:       — Я не слышу.       — Я... Я... Я... — пытался что-то сказать Тейлз, но в голове было предательски пусто.       — Что же, — снисходительно ответил Доктор, — значит, всё же твоему дружку не жить.       — Стойте! — завопил Тейлз. — Я... Ледоруб. Я хотел доделать ледоруб.       — Чт--... кого? — ошарашенно спросил Эггман. — Ты хотел доделать ту несчастную поделку, работу над которой ты прервал после моего визита к тебе? Серьёзно?       — Да... это... была моя мечта... и надежда выбраться отсюда.       Наступило странное молчание.       Лис молился всем Богам, которых только знал, пока отправлял ложные запросы через канал, чтобы навести на неправильный след несуществующего ледоруба. Это дало бы ему немного времени.       — Ты меня удивляешь второй раз за сегодня, лис. Но это слишком глупый и провальный план, чтобы он сработал. Даже не знаю, на что ты надеялся. Впрочем... что с тебя взять. Но знаешь? — неожиданно сказал Доктор. — Я могу тебе помочь исполнить свою несбыточную мечту хотя бы частично. Могу дать некоторые исходники, посидишь у себя, поковыряешься в них, может, мысль какая интересная придёт для нашего проекта! В конце концов, время скоротаешь. Что скажешь?       И тут-то Майлз понял, что попал в поток. Ситуацию нужно было добить в свою пользу.       — Да! Прошу Вас, Доктор Эг--, — лис специально сделал ложную поправку, якобы он усвоил урок, — Доктор Айво! Пожалуйста!       — Хо-хо, что я сейчас услышал! — засмеялся человек. — Я это запишу, пожалуй, Сонику потом включу — не поверит!       «Не волнуйся. Потом сам не поверишь, что так глупо повёлся», — пронеслось в голове у Тейлза.       — Даю пятнадцать минут под присмотром моих коллег. Если они заметят за тобой нечто подозрительное... пеняй на себя.

6

      У него было в запасе ещё три минуты. Время текло предательски быстро. О часе сбора данных и не приходилось мечтать, так что ему оставалось надеяться, что всё, что он хотел узнать — уже передалось. Одно радовало: данные относительно местоположение Соника уже были у Наклза, так как это было главным приоритетом при поиске и сборе данных, а значит, пол дела сделано. Оставалось лишь как-то спастись самому... и единственный адекватный вариант, который приходил в голову — это шантаж. Вот только было ли чем шантажировать злого гения? Ответа на этот вопрос он пока не знал...       Наконец, поняв, что лимит его прикрытия исчерпан, он действительно забрал с собой некоторые наработки, а после всё же переступил «порог» двух киберпространств: линия связи за ним закрылась. Как и закачка информации из баз данных. Он вновь остался один на один с тьмой, но она больше его не заботила: у него появилась масса работы, которую нужно было выполнить ещё вчера. Нужно было срочно отыскать любую информацию, подтверждающую его догадки о творящемся заговоре против всех террианцев. Нельзя было терять ни секунды.       Итак, первое, что он начал искать — это материалы по ключевым словам. Его интересовали «сеть», «киберпространство», «трансорбитальный», «эксперимент», а также метассылки, указывающие на каких-то известных людей. Все эти требования он скормил местной подпрограмме-сортировщику, которая быстро выдала всё, что нашла. К сожалению, в данной модели деки не была предусмотрена развитая система взаимодействия с пользователем, так что попросить краткий пересказ было не у кого. Приходилось читать всё крайне быстро, но стараясь при этом не терять контекста сообщений. И по началу он не мог найти чего-то путного...       ... пока не наткнулся на краткое досье. Досье было написано на некоего Макарова, бандита-рецидивиста, вышедшего из тюрьмы совсем недавно. Майлз ни тогда, ни потом не сможет понять — почему именно на этом документе остановился его пристальный взгляд? На вид досье было ничем не примечательно. В нём сухим языком излагался жизненный путь Макарова, не блещущий героизмом и добропорядочностью, а прочитав всего лишь половину, лис понял, что перед ним — обычный уличный мусор. Но зачем одному из влиятельнейших людей планеты собирать досье на какого-то наркомана-уголовника из глубинки России? Решив найти ответ на этот вопрос, Тейлз принялся копаться в метассылках данного персонажа.       Результат был неожиданным — он указывался в переписках и документах уже куда более серьёзных, чем простое досье. В обсуждении его начали мелькать фамилии, которые знал не только он, но и половина мира! Например, владелец «Мицубиси Банка» Ямамото Яси, генеральный директор «Tangen Pharmaceuticals» Джек Розенфилд, русский олигарх Владимир Уткинский, глава крупнейшего в мире медиаконгломерата «New Time News», и многие, многие другие. И все они так или иначе обсуждали этого уголовника, подмечая его примерную приверженность некоему «Проекту»... именно здесь он и понял, что начинает погружаться туда, куда ему, вероятно, никогда не следовало погружаться. Найдя метассылку «Проекты», он стал изучать те крохи информации, что ему достались...

«Проект "Раздор" — исследование тёмной стороны █████. Цель: эксперимент с ███████. Работа над командой. Создание рабочих».

      «Проект "DARK MOON" — тотальный контроль. Химическая зачистка. Социальная лоботомия. Вода и ████ — ключевые ресурсы. Цель: испытать. Увеличение расходов на фармакологию».

      «Проект "Х" — подчинение Хаоса. Увеличение расходов на фармакологию. Перспективные методы доставки энергии внутрь ███. Изоляция. Цель: преображение». И вновь в упоминаниях — фармакология.

      «Проект "Рай" — завершение Великого Приращения. Полная консолидация. Глобализация. Принятие Печати Зверя. Цель: цифровизация как основа». Отсюда — ссылка на два последних документа.

      «Проект "МЭМНСНИЧ" — завершённая стадия Проекта "Рай". Вставшие в очередь на вовлечение в общую работу и получение награды превышает ожидаемые лимиты. Цель: умножить эффективность».

      «Проект "███" — универсальный Металлический Скелет. Цель: создан для выполнения работ и поручений в экстремальных условиях. Базируется на высокоуровневом мейнфрейме на основе технологии проекта "МЭМНСНИЧ" с добавлением фиксирующих элементов для большей лояльности и управляемости. Предположительный способ питания — технологии компактного термоядерного синтеза (пока находится в стадии разработки). Текущий кандидат на основную программу личности: отсутствует. Предложения: С...»

      И здесь документ обрывается: на данном этапе соединение с той стороной уже было прекращено. Однако уже того, что он увидел, хватило, чтобы проклясть всё, что есть на этом свете, хотя бы только из-за того, что ему пришлось всё это прочитать. С последней строкой сердце чуть-чуть успокоилось: ибо читать больше особо нечего, показалось, что всё самое важное он уже вытащил. Однако паника никуда не пропала, а лишь нарастала: в какой же переплёт они попали на этот раз? Как выбираться отсюда?       Он здесь один. Ему не с кем говорить. Ему никак не связаться с соседними станциями. Только каналы связи, которые позволит Доктор. Одно нажатие кнопки — и он труп. Вокруг — не обитаемая планета, а чёрная пустота, готовая затянуть его в себя в любую секунду. Пространство, кажется, сужалось... Необходимо было найти выход отсюда, и как можно скорее!

7

      Тейлз не знал — и не мог знать — что в это время его лучший друг уже во всю месил охранных роботов Эггмана на пару с Наклзом, в очередной раз уничтожая его базу. Невероятная усталость в теле Соника куда-то испарилась, как только он услышал первый грохот рушащихся стен и красную фигуру ехидны, пришедшего его спасти.       — Жив? — спросил тот.       Только один этот вопрос поднял боевой дух ежа на орбитальный уровень. Он уже и не надеялся, что его спасут: счёт дням давно был потерян, как он остался здесь, преимущественно один, в камере, привязанный к специальному ложе, которое время от времени почему-то вибрировало... Он постоянно участвовал в сериях опаснейших экспериментов, чаще всего биологических: но это не было похоже на проверку или на пытку до изнеможения, скроее... на калибровку какого-то устройства. Словно он помогал Доктору заставить работать какую-то его очередную причудливую машину.       Пару раз он был в некоем подобии аппарата МРТ, только увеличенном в несколько раз: большая платформа со столом, на котором он лежал привязанным, окружалась множествами колец, пока эта платформа перемещалась взад-вперёд, слева-направо. Большие зелёные лучи, проходящие по его телу, будто что-то сканировали... и в таком положении он находился часами. В самый последний раз этот луч почему-то очень сильно сконцентрировался на районе его головы. А однажды, краем уха, ему удалось услышать разговор Доктора с кем-то, и предметом их диалога стало перемещение какой-то «энграммы» в отладочную сетку киберпространства на какое-то время для обеспечения её безопасности... что бы это ни значило. Нутром он чуял, что происходит что-то очень нехорошее, и что он участвует в этом напрямую, но он не только не знал, что именно творится, но и не мог ничего с этим поделать: он оставался поразительно беспомощным. И это сводило его с ума каждую ночь — он начал видеть всё более и более беспокойны сны, о сути которых даже не с кем было поделиться.       Но вот, Соник вновь вернулся в свою привычную стезю драк и сумасшедших скоростей, и остальное его заботило не шибко сильно: все тесты и биологические эксперименты остались позади.       К моменту битвы Доктор и забыть успел про то, что у него есть невероятный туз в рукаве — жалкий, по его мнению, лисёнок, оставшийся в космосе в полной изоляции. К сожалению, Роботник понял, что его надули слишком поздно — когда уже началась операция по штурму его базы... Теперь отступать было некуда, и ему пришлось активировать свой незаконченный проект — силовую установку, по виду напоминавшую скорее какие-то диковинные рыцарские латы, чем эффективную защиту.       Тем не менее, она очень хорошо справлялась с его защитой, благодаря чему он мог иметь более-менее равное положение в драке по отношению к своим противникам. Несмотря на очередной очень эксцентричный внешний вид, для рукопашной борьбы она была приспособлена очень хорошо. Однако, против двоих силачей-мутантов (по крайней мере, он был такого мнения о них) Доктор всё же не сдюжил, и ему пришлось отступать. До тех пор, пока он не вспомнил про свой главный козырь. И когда Соник был готов разбить последнюю дверь, отделяющую его от Доктора, он услышал голос Эггмана, раздающегося эхом по всему зданию, а также увидел его лицо на ближайшем мониторе.       — Соник, мой друг! — привычный сарказм Доктора никуда не делся. — Что-то ты сегодня очень рьяно пытаешься меня убить! Ты же, надеюсь, не забыл про своего старого друга?..       На экранах тут же появилось изображение с камер лаборатории на орбите.       — Т-Тейлз! — вскричал Соник. — Где ты его запер?! — в его голосе начал нарастать гнев. — Отвечай, выблядок, не то я тебя на засолку пущу!       — О-хо-хо! Какая энергетика! Но знаешь, Соник, мне кажется, ты его не сможешь спасти без моей на то воли даже при всём желании...       На экране показался вид со второй камеры. На ней чётко было видно Терру.       — Ты... Ты его поместил в космос?! Что у тебя с головой, психопат ты чёртов?! Зачем ты туда его отправил?! Отвечай!       Ярость внутри начинала кипеть всё сильнее и сильнее.       — Видишь ли, он мне помогал с одним проектом... но тебе, думаю, подробности будут совсем не интересны. Тебе интересно, чтобы он был в целости и сохранности. Так?       — Отпусти его! Немедленно! Не то я--       — Соник, я могу убить его нажатием одной кнопки. Ты не вправе ставить мне условия. Но, стало быть, полагаю, ты хочешь всё же его спасти. Тогда для этого тебе нужно будет выполнить пару действий. Совсем мелочь... Пустяки... Дай мне свой последний образец крови. И я его отпущу! Честно.       — Т-ты думаешь, что я поведусь! Ты никогда не выполнял своих обещаний! С чего мне верить тебе теперь?       — А у тебя есть выбор? — со смехом спросил Роботник. — Впрочем, твоё решение только за тобой.       — Я... — Соник замялся. Наклз стоял сзади, но не знал, что посоветовать в такой ситуации. — Дай мне сначала поговорить с Тейлзом.       Изображение на экране внезапно сменилось, на нём появилось лицо лиса.       — У вас ровно минута. Время пошло, — командным тоном сказал Доктор.       — Тейлз, это я, Соник! Слышишь меня?       — Соник?! — с удивлением закричал Тейлз. Он быстро обратил внимание, откуда идёт звук и повернулся в его сторону. — Я тебя слышу, а ты меня?       — И я тебя, дружище! Послушай, мы тебя вытащим, обещаю! Эггман просит, чтобы я отдал ему свою--       — Ничего не делай! Этот отморозок уже пожалел о том, что вообще решился на эту авантюру! Эггман, слышишь?! Я прошерстил твои файлы! Папочка с интересным названием «Проект "Раздор"» уже утекла через твой канал связи в сеть! Догадайся, как скоро об этом доложат Её Величеству Спаркл?       — Чт-- ты сделал что?! — завопил человек. — Ты труп! Прощайся со своей жизнью, отродье мутантское!       В этот момент уже выступил Наклз, поймав неожиданный момент и выбивший дверь. Влетевший Соник тут же откинул своего противника подальше от злосчастного пульта. Ёж был готов продолжить бой, однако Доктор быстро смекнул, что находится в ещё более уязвимом положении, чем до этого, а потому решил оставить лиса и его друзей — сражаться сейчас было крайне невыгодно. Броня всё ещё работала — и он отдал приказы резервам роботов наступать. Это послужило отличным отвлекающим манёвром, чтобы скрыться. Этим Роботник и воспользовался, предварительно взяв в руки невесть откуда взявшуюся колбу-инъектор. В суматохе битвы, он быстро, одним чётким движением руки воткнул её в спину Сонику, после чего тут же вытащил — пневмо-система накачала ровно столько крови, сколько было нужно. Кажется, ёж этого даже не заметил...       А когда всё закончилось, Соник и Наклз не сразу поняли, что их противник просто удрал. Но когда всё стало очевидным, вставал лишь один вопрос — как спасти Тейлза?

8

      Лис ждал помощи, как ему показалось, вечность. Первым террианцем, кто откликнулся на всё происходящее, стала бывшая Принцесса Луна, и он успел узнать об этом, прежде чем ещё нестабильная трансорбитальная связь отрубилась. Эта аликорн не просто так носила своё имя — Луна имела уникальную возможность жить в вакууме, трансформируя ионы газа разреженной околотеррианской атмосферы при помощи мощного нестабильного магического поля в пригодный для дыхания кислород, хоть это и причиняло ей ряд неудобств и сильных головных болей. Через полчаса аликорн уже вскрывала лабораторию мощным пучком магической энергии прямо из рога, где её ждал одетый в скафандр лис. После того, как она доставила его Луну, а после, — на Терру, в жизни Тейлза, пожалуй, и начался самый странный этап в его жизни. Но до основного акта этой истории ещё далеко...

***

      — Ты нас очень разочаровал, Доктор. — сказал спокойно первый голос.       Их не было видно сквозь цифровую вуаль.       — Из-за этого просчёта нам придётся пересчитать смету и сократить избыточное присутствие в обществе. — а вот второй звучал значительно взволнованнее. — Проект «Рай» будет достигнут в любом случае... но этот... инцидент... определённо, доставит нам проблем.       — Как ты вообще мог допустить такое?! — третий был в бешенстве.       — Совет, — спокойным голосом обратился Доктор, сидящий в своём кресле за круглым столом, к своим явным нанимателям: большим голографическим цифровым аватарам, представленным ритуальными балахонами. — Лис действительно доставил нам проблем, но эта операция не была вовсе напрасной, нет. Я лично стал свидетелем возможности работы трансорбитальной киберпространственной связи. Наши проекты приобретут бóльшую мощь, как только мы завершим эту технологию. И самое главное — были добыты ценнейшие нейро-данные моего давнего противника... И иной материал для продолжения моей личной работы, — в его руке была небольшая колба с бордовой, слегка вязкой жидкостью.       — Этот ёж-недоумок Соник?! — вновь активизировался третий голос. — Мы про него и слышать не хотим! Ты должен был уничтожить его ещё тогда, в Мексике!       — И всё же, не срослось... — дополнил первый.       — Именно поэтому я активирую проект «М-С». Моё сканирование дало результаты. Все необходимые данные у меня есть.       — Не думаю, что мы сможем потя--       — Я даю добро. — перебил всех ещё один, уже четвёртый по счёту голос. Он отличался крайне низким тембром и ещё большей умиротворённостью, чем первый. — Однако отныне с этой проблемой мы оставляем тебя тет-а-тет. Мы ждём результатов. Не подведи нас. Совет окончен.       И голографические экраны отключились. Стол стал пустым, а в самом помещении заметно потемнело. Лишь свет красноватых люминисцентных ламп освещал комнату для переговоров.       — Какие они всё же глупцы... — вздохнул Доктор, разглядывая в руках пробирку. — Но ради твоего спасения я перейду все границы дозволенного.

***

      В голове была невероятная каша из вида перепаянных схем, вони канифоли, матричной решётки, бесконечных бетонных коридоров аэропортов и странного путешествия по космосу на огромной пони, которая олицетворяла Луну... Он не осмелился рассказать друзьям о той информации, что нашёл, лишь отнекивался. Может, и рассказать? Но... нет. По крайней мере не сейчас. Скорее всего, придёт время, и придётся поведать, что же именно отрыла его программа, там, в базах данных EggShell. Их будущее стало ещё более туманным, чем раньше.       И теперь, кажется, их цель будет гораздо сложнее. Однако сейчас им нужно было выспаться. Медленными шагами они дошли от метро из аэропорта Хитроу до своего убежища на задворках сверхагломерации Лондона. Дойдя до постелей, троица вырубилась моментально. Наклзу, как обычно, ничего не снилось. Лис видел в своих грёзах грядущие тяжёлые времена, но вместе с тем, даже будучи во сне, пытался сообразить примерный план действий. И только скоростной ёж вновь очутился там, где не хотел, видел зеркало, которое не хотел видеть и смотрел на отражение, которого не должно было быть: в отражении стояло нечто, что его пугало. Что-то... неживое. Что-то... холодное. Железное.       Что-то, что было им самим.       А где-то на задворках отладочных полей киберпространства бродила цифровая энграмма Соника, готовившаяся обрести своё воплощение в металле...