двадцать лет дружбы

Если бы кто-нибудь спросил Чон Чонгука, что является самой стабильной и неизменной вещью в его жизни, он бы, не задумываясь ни на секунду, ответил, что это Ким Тэхён.  Они знали друг друга столько, сколько вообще себя помнили. Их матери подружились еще в роддоме, их кроватки стояли рядом, они делили игрушки в песочнице, вместе разбивали коленки, вместе сбегали с уроков в старшей школе, а теперь вместе снимали небольшую, но уютную квартиру в Сеуле, учась на последнем курсе университета. Они знали друг о друге всё, от аллергии Чонгука на цветение до привычки Тэхёна спать, обняв подушку так, словно от этого зависела его жизнь. У них не было личного пространства. Тэхён мог спокойно допить кофе из кружки Чонгука, мог улечься головой ему на колени во время просмотра фильма или вломиться в ванную, когда Чонгук чистил зубы, просто чтобы рассказать какую-нибудь дурацкую историю, и всё было бы идеально, если бы не одна странная, раздражающая привычка Тэхёна, которая появилась у него где-то на втором курсе университета. Тэхён начал часто шутить. Всё началось с невинных комментариев во время просмотра фильмов, когда Тэхён вдруг заявлял, что главный герой выглядит так горячо, что он бы не отказался проверить, каково это, переспать с парнем. Чонгук тогда просто покрутил пальцем у виска и швырнул в него попкорном, но со временем эти шутки стали более адресными.  — Знаешь, Чон, у тебя такие бедра от этих твоих приседаний... любой парень бы слюной подавился, я вот уже подумываю сменить ориентацию, — мог выдать Тэхён.  Чонгук воспринимал это исключительно как часть характера своего лучшего друга. Тэхён был ярким, Тэхён любил эпатировать. Для Чонгука эти фразы были таким же белым шумом, как звук телевизора. Он смеялся, посылал Тэхёна к черту и продолжал жить своей жизнью, абсолютно уверенный в том, что они оба стопроцентные гетеро, просто с очень специфическим чувством юмора. ___ Это была пятница, вечер после сдачи последнего, самого сложного экзамена на сессии.  За окном шел дождь, но внутри было тепло. В гостиной горел приглушенный свет, на журнальном столике стояли пустые коробки из-под пиццы, тарелки с остатками закусок и, самое главное, две уже наполовину пустые бутылки дорогого виски, которые Тэхён притащил в честь закрытия сессии.  Они сидели на полу, опираясь спинами на старый диван. Телевизор работал без звука, транслируя какой-то сериал, но никто на него не смотрел.  Чонгук откинул голову на сиденье дивана, чувствуя, как алкоголь приятно растекается по венам. Его мышцы, напряженные после недель зубрежки, наконец-то расслабились. Он чувствовал себя пьяным, но это было то самое комфортное, теплое опьянение, когда мир кажется простым и понятным.  — Я не верю, что мы это сдали, — пробормотал Чонгук, крутя в руках стакан. — Профессор Кан смотрел на меня так, словно хотел сожрать мою душу.  Тэхён, сидевший слева от него, тихо рассмеялся. Он тоже был пьян, на нем была черная шелковая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, открывающая вид на ключицы, и свободные домашние штаны. — Профессор Кан просто завидует твоей молодости, — ответил Тэхён. Чонгук сделал глоток виски и закрыл глаза, наслаждаясь моментом.  — Знаешь, — вдруг протянул Тэхён, и в его голосе появились те самые игривые нотки. — Я сегодня сидел на экзамене, смотрел на твою шею и думал...  Чонгук, не открывая глаз, издал тяжелый вздох и улыбнулся.  — Опять? — усмехнулся Чонгук, делая еще один глоток. — Тэ, мы только что три часа потели над тестом, а ты думал о моей шее? Твоя гиперсексуальность когда-нибудь доведет тебя до беды, найди уже себе кого-нибудь, а то твои шуточки переходят все границы.  Чонгук ждал привычного смешка, ждал, что Тэхён сейчас пихнет его в плечо, назовет занудой и переведет тему на то, какую пиццу они закажут завтра, но вместо этого Чонгук почувствовал, как Тэхён зашевелился рядом, а затем пальцы Тэхёна мягко обхватили запястье Чонгука, в котором тот держал стакан.  Чонгук открыл глаза и повернул голову.  Тэхён развернулся всем телом, нависая над Чонгуком, и его лицо было в пару сантиметрах. Тэхён молча, не отрывая взгляда от глаз Чонгука, забрал стакан из его пальцев и отставил его на журнальный столик. — Тэ? — неуверенно позвал Чонгук. — Я не шутил, Чон.  Ладонь Тэхёна медленно легла на шею Чонгука. — Что... что ты имеешь в виду? Тэхён, ты пьян, хватит дурачиться.  — Я пьян ровно настолько, чтобы перестать притворяться, — Тэхён подался еще ближе. — Я шутил два года, Чонгук, два гребаных года я прятал за этими шутками то, что на самом деле хотел с тобой сделать, потому что если бы я сказал это всерьез... ты бы испугался, ты бы отдалился, а я скорее умру, чем потеряю тебя.  — Тэ... — прошептал Чонгук, его губы приоткрылись, он попытался отодвинуться, но спина упиралась в спинку дивана. — Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял себе это, — прошептал Тэхён, его взгляд опустился на приоткрытые губы Чонгука. — Как я прижимаю тебя, как заставляю тебя забыть всё на свете, ты так долго был моим лучшим другом, Чонгук, но сегодня я хочу быть кем-то другим.  И прежде чем Чонгук успел сказать хоть слово, Тэхён поцеловал Чона.  Тэхён целовал его властно, жадно, сминая его губы своими, пробуя на вкус виски и ту панику, которая билась в груди Чонгука.  Чонгук издал тихий, задушенный звук, его руки инстинктивно легли на плечи Тэхёна.  Тело Чонгука предало его разум, алкоголь стер все внутренние страхи, обнажив то, в чем Чонгук боялся признаться даже самому себе. Весь этот комфорт рядом с Тэхёном, эта потребность всегда быть вместе, эта странная ревность, когда Тэхён флиртовал с кем-то другим. Это никогда не было просто дружбой, он тоже хотел этого, но, в отличие от Тэхёна, Чон был слишком труслив, чтобы осознать свои желания, и сейчас, когда инициатива полностью перешла к Тэхёну, Чонгуку оставалось только сдаться.  Он застонал в поцелуй, приоткрывая рот шире, и неуверенно, но отчаянно ответил.  Этот ответный стон подействовал на Тэхёна безумием.  Тэхён зарычал в губы Чонгука, его рука, которая до этого сжимала шею, скользнула на затылок, зарываясь в темные волосы, а вторая рука легла на талию Чонгука, притягивая его ближе. Поцелуй стал более жестким, мокрым и глубоким. Тэхён целовал его так, словно хотел выпить всю его душу, перекрывая ему кислород, заставляя задыхаться от этой новой, обжигающей страсти.  Чонгук плыл, его голова кружилась от виски, от нехватки воздуха и от запаха Тэхёна, который сейчас казался самым правильным, самым одурманивающим ароматом.  Тэхён оторвался от его губ лишь на секунду, тяжело, и тут же припал к челюсти Чонгука. Его горячие, влажные поцелуи спустились ниже, к той самой пульсирующей венке на шее, о которой он говорил пару минут назад. Тэхён прикусил кожу, слегка оттягивая её зубами, заставляя Чонгука громко вскрикнуть и запрокинуть голову, открывая еще больше доступа.  — Тэ... Боже... Тэхён... — выдохнул Чонгук, его пальцы судорожно путались в волосах.  — Я здесь, Чон, я здесь, — хрипло шептал Тэхён, оставляя на шее Чонгука засосы.  Вторая рука Тэхёна тем временем скользнула под футболку Чонгука.  Его пальцы обожигали кожу на животе, медленно, дразняще поднимаясь выше, очерчивая кубики пресса, задевая чувствительные соски. Чонгук выгнулся дугой навстречу этому прикосновению, его тело дрожало крупной дрожью, он никогда не чувствовал себя таким уязвимым и таким возбужденным одновременно.  Тэхён знал его тело наизусть, знал, где Чонгук боится щекотки, знал, как он напрягается перед прыжком, и теперь он использовал это знание, чтобы довести его до грани безумия.  Одним ловким движением Тэхён стянул футболку с Чонгука, отбрасывая её в сторону. Тэхён на секунду замер, глядя на него сверху вниз, в его глазах было столько голодного восхищения, что Чонгуку стало жарко.  — Ты такой красивый, Чонгук, — голос Тэхёна был пропитан чистой похотью. — Я так долго ждал, чтобы увидеть тебя таким, моим.  — Тэхён... — Чонгук тяжело дышал, глядя на него снизу вверх. — Мы... если мы сделаем это, пути назад не будет, мы не сможем завтра проснуться просто друзьями.  Тэхён наклонился, упираясь руками по обе стороны от головы Чонгука, и посмотрел ему в глаза. — Я больше не хочу быть просто другом, Чонгук, и если ты сейчас скажешь мне остановиться, я встану и уйду, я никогда больше тебя не трону, но я знаю, что ты тоже этого хочешь, твое тело дрожит, и ты ответил на мой поцелуй.  Тэхён медленно провел пальцем по припухшей нижней губе Чонгука.  — Разреши мне, Гук, разреши мне показать тебе, каково это, я клянусь, тебе будет хорошо.  Слова Тэхёна были как гипноз. Он не хотел, чтобы Тэхён уходил, он хотел его, всего, прямо сейчас.  Чонгук глубоко выдохнул, сдаваясь, он поднял руки, обхватил лицо Тэхёна и сам потянул его вниз.  — Покажи мне, — прошептал Чонгук прямо ему в губы.  Тэ подхватил Чонгука под бедра, заставляя его обхватить свою талию ногами, и одним рывком поднялся с дивана, не отрываясь от его губ. Чонгук судорожно обхватил шею Тэхёна, пока тот нес его в спальню. Когда они оба оказались голыми, Тэхён на мгновение замер. Он смотрел на Чонгука, который лежал под ним, тяжело дыша, с разметавшимися по подушке темными волосами и блестящими от возбуждения глазами.  — Чон... — прошептал Тэхён, его голос сорвался. Он наклонился и нежно, трепетно поцеловал его в лоб, затем в кончик носа, а потом снова в губы. Тэхён потянулся к прикроватной тумбочке. У него всегда всё было готово. Чонгук с замиранием сердца слушал шорох упаковки.  Когда Тэхён нанес смазку на свои пальцы, Чонгук инстинктивно сжал бедра.  Страх смешался с предвкушением, он доверял ему всю свою жизнь, но сейчас всё было иначе. Тэхён заметил его напряжение, и мягко развел колени Чонгука, устраиваясь между ними, и наклонился, снова завладевая его губами. Он целовал его, поглаживая внутреннюю сторону бедер рукой.  — Расслабься, Гук, я здесь, я не сделаю тебе больно, — шептал Тэхён между поцелуями.  Первый палец скользнул внутрь.  Чонгук громко, резко втянул воздух сквозь зубы, его спина выгнулась дугой, отрываясь от простыней, ощущение было обжигающе странным, но правильным.  Тэхён не торопился, он был невероятно терпелив. Он растягивал его медленно, добавляя второй палец, затем третий, массируя стенки изнутри, и когда его пальцы задели нужное место, Чонгук издал громкий, несдержанный, почти болезненный стон, впиваясь ногтями в плечи Тэхёна.  — Тэ... блять... Тэхён… — выдохнул Чонгук, его глаза расширились, а по телу прокатилась волна сладкого, ослепляющего жара.  — Вот так... Я вижу, тебе нравится, — прорычал Тэхён. Он ускорил движения пальцев, с удовольствием слушая, как стоны Чонгука становятся всё громче. — Ты такой отзывчивый.  Когда Тэхён понял, что Чонгук достаточно расслаблен и готов, он медленно вытащил пальцы, и быстро надел презерватив.  Он навис над Чонгуком, упираясь руками по обе стороны от его головы. — Смотри на меня, Чонгук, — приказал Тэхён.  Чонгук с трудом сфокусировал затуманенный взгляд.  — Я вхожу, — предупредил Тэхён и медленно начал входить в него.  Чонгук закричал, цепляясь в плечи Тэхёна.  Тэхён был слишком большим, он заполнял его до краев, заставляя мышцы гореть. Чонгук до боли закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны и адаптироваться к этому невероятному размеру.  Тэхён замер, войдя до конца, по его лицу катился пот, челюсти были сжаты, ему тоже было нелегко сдерживать свои первобытные инстинкты, которые требовали начать вколачиваться в это тугое, горячее кольцо прямо сейчас. — Дыши... дыши вместе со мной, — шептал Тэхён, наклоняясь и слизывая слезинку, которая выкатилась из уголка глаза Чонгука. — Ты в порядке? Я могу выйти, если тебе больно... — Нет. — выкрикнул Чонгук, судорожно обхватывая талию Тэхёна ногами, прижимая его к себе еще плотнее. — Не смей останавливаться, двигайся, Тэ... пожалуйста, двигайся.  Это было всё, что Тэхёну нужно было услышать.  Он медленно потянул бедра на себя, почти выходя, а затем вошел обратно, более уверенным толчком. С каждым новым толчком боль отступала, сменяясь таким животным удовольствием, что Чон перестал соображать, где он находится. Тэхён вколачивался в него, каждый раз ударяя прямо по простате.  — Тэ... глубже... да, Тэхён… — Чонгук метался по подушкам, его руки блуждали по спине, царапая её до красных полос. Он больше не думал о том, что они друзья, он думал только о том, как невероятно хорошо этот мужчина заставляет его себя чувствовать.  — Гуки... мой Гуки, — рычал Тэхён, каждый его толчок выбивал из легких Чонгука рваные стоны. — Скажи это, скажи, что тебе нравится, скажи, чей ты.  — Твой... Тэхён, я твой… — кричал Чонгук, не узнавая собственного голоса. — Сильнее... пожалуйста, Тэ, не останавливайся.  Эти слова сорвали с Тэхёна последние остатки контроля. Алкоголь, долгие годы подавляемого желания и вид Чонгука, который извивался под ним, полностью сдавшись на его милость, довели Тэхёна до грани. Он ускорился, вколачиваясь в него с такой скоростью, что Чонгук перед глазами увидел вспышки белого света.  Оргазм накрыл Чона. Его тело выгнулось дугой, мышцы свело болезненно сладкой судорогой, и он излился на собственный живот, выкрикивая имя своего лучшего друга так громко, что сорвал голос.  Секундой позже Тэхён издал глухой стон прямо в изгиб шеи Чонгука. Он сделал последний, самый глубокий толчок, вжимая его в матрас, и замер, тяжело и загнанно дыша, находя свою разрядку внутри него.  Тэхён медленно, нехотя вышел из него, аккуратно снял презерватив и отбросил его в сторону. Он рухнул на спину рядом с Чонгуком, тяжело дыша, но тут же повернулся на бок, притягивая Чона к себе. Чонгук лежал с закрытыми глазами, его тело всё еще слабо подрагивало от пережитого оргазма. Мышцы гудели, внизу живота пульсировало странное, но невероятно приятное тепло, он чувствовал, как Тэхён нежно перебирает его влажные после душа волосы, как целует в висок.  — Чон... — прошептал Тэхён. — Как ты?  — Я... мне хорошо, Тэ, — прохрипел Чонгук, утыкаясь носом в грудь Тэ. — Это было сумасшествием, я никогда... Боже, Тэ. Тэхён тепло усмехнулся, крепче обнимая его.  — Спи, завтра поговорим, я никуда не уйду.  ___ Утро ударило по голове Чона слепящим лучом солнца, пробившимся сквозь щель в жалюзи.  Он застонал, попытавшись перевернуться на живот, и тут же замер, судорожно втянув воздух сквозь сжатые зубы.  Всё его тело ныло, мышцы бедер болели, а в пояснице и ниже пульсировала тянущая боль.  Чонгук распахнул глаза.  Сначала он увидел белую подушку, затем руку, лежащую поперек его талии. Он перестал дышать, паника мгновенно охватила его с ног до головы, вытесняя похмелье.  Чонгук медленно, стараясь не разбудить Тэ, повернул голову.  Тэхён лежал рядом, уткнувшись лицом в соседнюю подушку. Желудок Чонгука скрутило от ужаса.  Двадцать лет, двадцать лет дружбы.  Они делили секреты, они доверяли друг другу свои жизни, они планировали когда-нибудь стать крестными детей друг друга, и всё это было уничтожено за одну ночь из-за бутылки виски и подавленных гормонов.  — Он сказал, что хотел этого два года, —билась в голове истеричная мысль. — А я? Почему я не остановил его? Почему я ответил? Потому что я гей? Потому что я влюблен в своего лучшего друга? Чонгук на цыпочках выскользнул из спальни. На полу в гостиной всё еще валялась их одежда, он схватил свои джинсы, футболку и кроссовки. Схватив телефон и бумажник, он бесшумно открыл входную дверь и вылетел на лестничную клетку, захлопнув её за собой так тихо, как только мог.  ___ Тэхён проснулся около полудня.  Его голова гудела, но внутри разливалось такое теплое чувство удовлетворения, какого он не испытывал ни разу в жизни.  Он улыбнулся, не открывая глаз, и потянулся рукой на вторую половину кровати, желая притянуть Чонгука к себе и поцеловать его в макушку.  Его рука наткнулась на холодную простыню.  Тэхён распахнул глаза и резко сел на кровати.  — Чон? — хрипло позвал он.  Он откинул одеяло, надел штаны и вышел в гостиную. На полу валялась только его черная шелковая рубашка. Вещей Чонгука не было, на кухне было пусто, в ванной тоже, кроссовки Чонгука исчезли из коридора.  Тэхён замер посреди пустой квартиры, и его сердце болезненно сжалось.  Тэхён провел рукой по лицу, тяжело вздыхая. Он подошел к журнальному столику, нашел свой телефон и набрал номер Чонгука.  Длинные гудки, а затем сухой голос оператора: Абонент временно недоступен.  Тэхён опустился на диван, глядя на пустые бутылки из-под виски.  Злость смешалась с отчаянием, он открыл ему свою душу, он показал ему всё, и Чонгук ответил. — Думаешь, ты сможешь от меня сбежать, Гуки? — подумал Тэхён, сжимая телефон в руке. — Мы больше не друзья, я перешел эту черту и не собираюсь делать шаг назад.  ___ Чонгук сидел на полу в квартире Чимина, их общего друга с факультета искусств, и пялился в чашку с остывшим кофе.  Он примчался сюда в девять утра, бледный, с растрепанными волосами и диким взглядом, заявив, что у них в квартире прорвало трубу и ему нужно где-то перекантоваться. Чимин, конечно, не поверил ни единому слову, особенно заметив, как Чонгук странно морщится, садясь на стул, и как одергивает воротник футболки, скрывая засосы на шее. Прошло три дня.  Три дня Чонгук прятался в квартире Чимина, не включая телефон.  Эти три дня превратились для него в ад. Он пытался убедить себя, что это была просто пьяная ошибка, что он вернется домой, скажет Тэхёну: — Чувак, мы напились, давай забудем, и всё вернется на круги своя.  Но его тело предательски помнило всё.  Каждую ночь, закрывая глаза на чужом диване, Чонгук чувствовал на своей коже горячие пальцы Тэхёна. Он слышал его низкий, собственнический шепот: — Скажи, чей ты.  И самое ужасное заключалось в том, что Чонгук просыпался с твердым, болезненным стояком, до слез желая снова оказаться под Тэхёном.  На четвертый день Чимин подошел к дивану, скрестил руки на груди и вздохнул.  — Значит так, Чон Чонгук, труба в вашей квартире чинится уже слишком долго, Тэхён звонил мне вчера.  Чонгук резко вскинул голову, его глаза расширились.  — Что? Что он сказал? Ты сказал ему, что я здесь?  — Я сказал, что не видел тебя, — Чимин закатил глаза. — Но Тэхён не идиот, он знает, что ты у меня, и он сказал передать тебе дословно следующее: Скажи этому трусливому кролику, что если он не вернется домой сегодня до восьми вечера, я лично приду и вынесу твою дверь вместе с ним.  Чонгук судорожно сглотнул.  — Я не знаю, что между вами произошло, — мягче добавил Чимин, садясь рядом. — Но вы с Тэхёном одно целое, вы не можете просто так взять и разрушить это, что бы он ни сделал, или что бы ни сделал ты... просто поговорите.  Чонгук посмотрел на свои руки.  Чимин был прав, он не мог прятаться вечно, он оставил Тэхёна одного в той кровати после того, как они разделили самый интимный момент в их жизнях. — Ты прав, — хрипло произнес Чонгук, поднимаясь с дивана. — Мне пора домой.  ___ До восьми вечера оставалось пятнадцать минут, когда Чонгук подошел к двери их квартиры.  Его руки тряслись так сильно, что он едва смог попасть ключом в замочную скважину. Сердце билось где-то в горле. Чонгук толкнул дверь и вошел в темный коридор.  В квартире было тихо, из гостиной падал слабый свет. Он разулся и на ватных ногах прошел вперед.  Тэхён сидел в кресле, на нем была простая белая футболка и спортивные штаны, в руках он крутил незажженную сигарету, услышав шаги, Тэхён поднял голову.  — Вернулся, значит.  Чонгук сглотнул, обхватывая себя руками за плечи.  — Тэ... я... мне нужно было подумать.  — Подумать? О чем ты думал? О том, как противно тебе было просыпаться в моей постели? О том, что я разрушил твою идеальную гетеросексуальную жизнь?  — Нет. — Чонгук резко вскинул голову. — Нет, Тэхён, всё не так, я испугался!  Тэхён остановился в метре от него. — Испугался чего? Меня? Я заставлял тебя? Я силой тащил тебя в постель?  — Я испугался себя. — выкрикнул Чонгук, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я испугался того, как сильно мне это понравилось, испугался, что после этой ночи ты поймешь, что это была ошибка, и мы больше никогда не сможем быть просто друзьями, и я не смогу жить без тебя, Тэ, я не знаю, как жить в мире, где мы с тобой не вместе.  В гостиной повисла тишина. Взгляд Тэхёна изменился.  — Ты самый большой идиот из всех, кого я знаю, Чон Чонгук. Просто друзья? Я ждал тебя два года, ты думаешь, я отпущу тебя теперь, когда знаю, как сладко ты стонешь подо мной? Ты больше никогда, слышишь, никогда не сбежишь из моей кровати.  Чонгук не ответил, он просто обхватил руками шею Тэхёна и сам впился в его губы поцелуем.  — Мой, — глухо выдохнул Тэхён. — Ты слышишь меня, Чонгук? Больше никаких побегов, никаких чужих диванов, ты мой.  — Твой, — судорожно выдохнул Чонгук, прижимаясь лбом к его лбу. — Я так устал бегать, Тэ, я так боялся всё испортить... — Ты ничего не испортил, ты только что всё починил, — Тэхён нежно провел пальцем по его покрасневшей щеке, стирая слезу.  Затем, не говоря больше ни слова, Тэхён подхватил Чонгука на руки. Чон обхватил его талию ногами, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, вдыхая тот самый, до боли родной запах, который теперь сводил его с ума совершенно по-новому.  — В прошлый раз мы были пьяны, — голос Тэхёна был тихим. — В этот раз я хочу, чтобы ты запомнил всё, каждое мое прикосновение, чтобы ты знал, что я делаю это потому, что люблю тебя, не как друга, Чонгук, как мужчину.  — Покажи мне, Тэ, пожалуйста, покажи, — прошептал Чонгук, выгибаясь навстречу его рукам.  Тэхён начал изучать его тело заново, уже без спешки. Он знал, как заставить Чонгука стонать, как заставить его задыхаться от удовольствия. Когда Тэхён вошел в него, Чонгук не зажмурился, как в прошлый раз. Он смотрел прямо в потемневшие глаза своего старшего.  Боль быстро сменилась наслаждением, что Чонгук заплакал. Он плакал от счастья, от того, насколько он чувствовал себя в безопасности в руках этого сильного мужчины, который защищал его всю жизнь, а теперь стал его слабостью.  Они двигались в ритме. Тэхён шептал ему слова любви, сцеловывая слезы, а Чонгук сжимал его в своих объятиях, отдавая ему всю свою покорность, всё свое доверие, зная, что Тэхён никогда не причинит ему вреда.  Когда они оба достигли оргазма, Тэхён не отстранился. Он рухнул рядом, притягивая Чонгука на свою грудь, укрывая их обоих тяжелым одеялом, и крепко, собственнически обнял.  ___ Утро началось не с паники и головной боли, а с запаха свежесваренного кофе и жареного бекона.  Чонгук медленно открыл глаза. Солнце мягко освещало спальню. Он потянулся, чувствуя приятную, тянущую ломоту в мышцах, он был один в кровати, но с кухни доносились звуки радио и тихое напевание.  Чонгук улыбнулся, накинул большую футболку Тэхёна, которая доходила ему до середины бедра, и босиком пошлепал на кухню.  Тэхён стоял у плиты, помешивая что-то на сковородке. На нем были только спортивные штаны, открывающие вид на те самые царапины на спине, которые всё еще заставляли щеки Чонгука смущаться.  Чонгук подошел сзади, тихо обвил руками талию и прижался щекой к его теплой спине.  Тэхён тихо рассмеялся, накрывая руки Чонгука своими.  — Доброе утро, беглец, я уже думал, ты снова выпрыгнул в окно.  — Я больше никуда не побегу, — пробормотал Чонгук, целуя его между лопаток. — Тем более, ты запер входную дверь на два замка, я проверял.  Тэхён обернулся, выключая плиту. В его глазах были те самые, знакомые игривые смешинки, но теперь за ними скрывался океан обожания. Он обнял Чонгука за талию, притягивая вплотную к себе.  — Конечно запер, я должен был убедиться, что мой парень позавтракает, прежде чем снова начнет паниковать.  От слова «парень» в животе Чонгука запорхали бабочки. Это звучало так естественно, так правильно.  — Значит, мы теперь... вместе? Официально?  Тэхён приподнял бровь, наклоняясь и оставляя легкий, дразнящий поцелуй на губах.  — Чонгук, после того, как ты кричал мое имя ночью, я думаю, мы уже почти женаты, но если тебе нужно официальное подтверждение, то да, ты мой парень, и я никому тебя не отдам. Садись есть, пока всё не остыло.  Они сидели за маленьким кухонным столом, ели яичницу, пили кофе и смеялись. Всё было точно так же, как последние три года в этой квартире. Их шутки, их споры о том, чей плейлист будет играть сегодня, но изменилось самое главное.  Теперь, когда Тэхён отпускал шутку, он тянулся через стол и переплетал свои пальцы с пальцами Чонгука. Теперь, когда Чонгук мыл посуду, Тэхён подходил сзади, целовал его в шею и клал подбородок ему на плечо.  Два месяца спустя. Жизнь в их квартире приобрела новый ритм. Они съехались в одну спальню, превратив комнату Чонгука в рабочий кабинет.  Чонгук с удивлением для себя обнаружил, что ему безумно нравится эта новая динамика. Всю свою жизнь он стремился быть сильным, независимым, доказывать всем, что он может справиться с чем угодно, но рядом с Тэхёном ему больше не нужно было ничего доказывать.  Тэхён взял на себя роль защитника. Он был активным, доминирующим, уверенным в себе, который обожал заботиться о своем парне. Он следил за тем, чтобы Чонгук вовремя ел во время подготовки к диплому, он массировал его затекшие плечи, и, что самое главное, он дарил ему в постели такое чувство безопасности и подчинения, о котором Чонгук тайно мечтал, но боялся признаться. Их секрет оставался секретом только для них самих, пока однажды в пятницу вечером к ним не ввалился Чимин с двумя коробками пиццы.  — Эй, голубки, открывайте, ваш спаситель принес еду! — крикнул Чимин, проходя в гостиную.  Он остановился как вкопанный, едва не уронив пиццу.  Чонгук сидел на диване, закинув ноги на колени Тэхёна. Тэхён, в свою очередь, одной рукой держал джойстик от приставки, а второй поглаживал обнаженную лодыжку Чонгука. На шее красовался свежий, яркий засос.  При виде Чимина Чонгук покраснел и попытался убрать ноги, но Тэхён только крепче сжал его лодыжку, невозмутимо ставя игру на паузу.  — О, Чимин, привет, ставь пиццу на стол, — спокойно сказал Тэхён.  Чимин медленно перевел взгляд с руки Тэхёна на шею Чонгука, а затем посмотрел на красное лицо Чона. Тишина в комнате длилась ровно пять секунд, а затем Чимин громко выдохнул, закатив глаза к потолку.  — Слава Богу… Боже мой, наконец-то.  Чонгук растерянно заморгал.  — Ты не удивлен? Не шокирован?  — Шокирован? Чон, я три года смотрел на то, как вы пожираете друг друга глазами. — Чимин бросил коробки на стол и плюхнулся в кресло. — Тэхён смотрел на тебя так, словно ты кусок элитной мраморной говядины, а ты смотрел на него так, словно он божество, спустившееся с небес. Вы были единственными двумя идиотами на планете, которые думали, что вы «просто друзья». Я уже собирался сам запереть вас в шкафу, чтобы вы наконец-то разобрались.  Тэхён громко рассмеялся, притягивая смущенного Чонгука к себе и целуя его в висок.  — Я же говорил тебе, малыш, мы никого не обманули.  — Я ненавижу вас обоих, — пробормотал Чонгук, утыкаясь пылающим лицом в плечо Тэхёна.   Прошел еще год.  Они оба успешно закончили университет. Тэхён устроился в крупную дизайнерскую компанию, а Чонгук начал работать в архитектурном бюро. Они переехали в новую, более просторную квартиру с панорамными окнами и огромным балконом, выходящим на огни ночного Сеула.  Был вечер их годовщины. Ровно год с той самой сумасшедшей ночи и выпитого виски.  Они стояли на балконе, укутавшись в один большой плед на двоих. На улице было прохладно, но в объятиях Тэхёна Чонгуку всегда было жарко. Тэхён стоял сзади, обнимая младшего за талию, положив подбородок ему на плечо, в его руках был бокал вина.  — Знаешь, о чем я сейчас думаю? — тихо спросил Чонгук, глядя на сверкающий город.  — О том, какой я потрясающий парень? — усмехнулся Тэхён, целуя его в шею.  — Об этом я думаю постоянно, — Чонгук откинул голову на его плечо. — Я думаю о том, сколько времени мы потеряли, два года твоих шуток... Если бы я не был таким слепым трусом, мы могли бы быть счастливы намного раньше.  Тэхён перестал улыбаться. Он повернул Чонгука к себе лицом и заглянул в его глаза.  — Мы ничего не потеряли, Чон.  Тэхён поставил бокал на столик и взял лицо Чонгука в свои теплые ладони.  — Слушай меня внимательно, я шутил, потому что я тоже боялся. Я был влюблен в тебя с шестнадцати лет, но ты был моим лучшим другом, моей семьей, моим всем. Я боялся, что если я сделаю неверный шаг, я потеряю тебя навсегда. Эти два года были нам нужны. Мне нужно было созреть, чтобы понять, как взять ответственность за тебя, а тебе нужно было время, чтобы понять, что ты можешь доверить мне свою уязвимость.  — Я доверяю тебе больше, чем самому себе, Тэ, — прошептал Чонгук, накрывая ладони старшего своими руками. — Я люблю тебя, я никогда не думал, что можно любить так сильно. Ты заставляешь меня чувствовать себя самым сильным и самым защищенным одновременно.  В глазах Тэхёна вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставил Чонгука сдаться. — Я обещал защищать тебя, когда мы еще строили замки из песка, Чонгук, — голос Тэхёна дрогнул от переполнявших его эмоций. — И я буду защищать тебя до моего последнего вздоха. Мы прошли путь от песочницы до этой квартиры, и мы пройдем путь до самой старости, вместе.  Тэхён не стал доставать кольцо. Сейчас для этого было еще рано, они были слишком молоды, у них вся жизнь была впереди, но клятва, которую он только что произнес на этом балконе под звездами Сеула, была крепче любого бриллианта.  Чонгук потянулся вверх и поцеловал его. В этом поцелуе был вкус вина, вкус прохладного ветра и нерушимое обещание будущего.  — Пойдем спать, — тихо шепнул Тэхён, отрываясь от его губ и собственнически сжимая его бедро. — Завтра рано вставать на работу, а у меня на эту ночь еще очень много планов, чтобы доказать тебе, как сильно я тебя люблю.  Чонгук рассмеялся, чувствуя, как краска заливает щеки, но послушно позволил увести себя с балкона.  Впереди их ждали взлеты и падения, карьера, ссоры из-за невымытой посуды, путешествия и, конечно, кольца, которые когда-нибудь появятся на их безымянных пальцах.