Белый халат

Кирилл Чудомирович Флинс всегда знал, кем хочет стать. Это случилось, когда ему было пятнадцать. Он сидел на уроке биологии в школе Снежной, слушал, как учитель рассказывает о строении человеческого тела, и вдруг понял: он хочет знать всё. Как работает сердце, почему кровь течёт по венам, что происходит с человеком, когда жизнь уходит. Не из патологического любопытства — из желания понять. Из желания помочь тем, кто ещё жив, разбираясь в том, что случилось с теми, кого уже нет. Он закончил одиннадцать классов с золотой медалью. Никто не удивился — Кирилл всегда был умным. Учителя говорили, что у него светлая голова, одноклассники — что ему просто повезло с памятью. На самом деле он просто любил учиться. Любил сидеть в библиотеке до закрытия, перечитывая медицинские энциклопедии, любил разбираться в сложных терминах, любил чувство, когда сложное наконец становилось понятным. После школы он уехал в институт. Восемь лет. Восемь лет учёбы, зачётов, экзаменов, ночных бдений над учебниками, практики в моргах, первых самостоятельных вскрытий. Он не считал это подвигом — для него это была просто дорога. Дорога, которая вела туда, куда он хотел прийти. В двадцать пять он стал полноценным врачом. Патологоанатомом. — Необычный выбор, — сказала ему тогда заведующая отделением. — Молодые редко идут в эту сторону. — Мне нравится, — ответил Кирилл. И это была правда. Три года официального стажа. Но если считать всё, что было до — практику, стажировки, работу в морге ещё студентом, — то за его плечами было уже двенадцать лет опыта. Двенадцать лет, которые он провёл лицом к лицу со смертью. Она перестала его пугать. Она стала просто работой. Он знал, что его дело — находить ответы. Помогать живым понять, почему ушли мёртвые. И он делал это хорошо. Профессионально. Без лишних эмоций. После Снежной он переехал в Нод-Край. Место было тихим, провинциальным, но смертей здесь оказалось больше, чем он ожидал. Старые дома, плохая экология, работа на заводах — всё это давало о себе знать. Его помощь пригодилась. Здесь не было большого штата патологоанатомов, и Кирилл быстро стал своим. Его уважали коллеги, ценило начальство. Он жил в небольшой квартире, ходил на работу, возвращался домой, иногда задерживался допоздна. Его жизнь была предсказуемой. Спокойной. Скучной. Он не жаловался. Ему нравилась предсказуемость. Нравилось знать, что будет завтра. Нравилось возвращаться в пустую квартиру, где никого не ждали, и ложиться спать, зная, что утром всё повторится. Но однажды всё пошло не по плану. --- Это случилось в обычный вторник. Кирилл разбирал документы в своём кабинете, когда в дверь постучали. Дежурная медсестра, запыхавшаяся, с красным лицом. — Кирилл Чудомирович, вас просят в приёмный покой. Там ребёнок, скорая привезла. Девочка лет семи, без сознания. Говорят, проглотила что-то острое. Все врачи заняты, а вы... — Я патологоанатом, — напомнил он. — Я знаю, — медсестра выглядела смущённой. — Но вы же врач. И у вас есть опыт. А там... там две девушки плачут, ребёнок не дышит нормально, а наши все в операционных. Пожалуйста. Кирилл посмотрел на неё. Потом на документы. Потом встал. — Ведите. --- В приёмном покое было шумно. Кирилл вошёл и сразу увидел их. Маленькая девочка лежала на каталке, бледная, с растрёпанными розовыми волосами. Рядом стояли две девушки. Одна — с голубыми волосами, заплетёнными в две косы, с механическим протезом руки, который она нервно сжимала. Вторая — с коричневыми волосами, в простой одежде, с заплаканным лицом. — Что случилось? — спросил Кирилл, надевая перчатки. — Она... она ела мармелад, — заговорила девушка с коричневыми волосами. — Какой-то мальчик в детдоме подкинул туда железку. Мы не заметили. Она проглотила и... — Детдом? — переспросил Кирилл, подходя к девочке. — Да, — ответила девушка с голубыми волосами. — Я её сестра. Мы не родные, но... я её забираю. Через два месяца, когда мне исполнится восемнадцать. Она запнулась, не договорив. Кирилл кивнул. Не его дело. — Отойдите, — сказал он. — Дайте посмотреть. Он работал быстро, чётко, как учили. Проверил дыхание, пульс, зрачки. Осторожно открыл рот девочке, заглянул в горло. Железка застряла неглубоко — повезло. Он взял инструменты, действуя осторожно, чтобы не повредить слизистую. — Она будет в порядке? — спросила девушка с голубыми волосами. — Будет, — ответил Кирилл, не отрываясь от дела. Он достал железку — маленькую, острую, явно от какой-то игрушки. Бросил в лоток. Девочка дёрнулась, закашлялась, и её глаза открылись. — Айно! — девушка с коричневыми волосами бросилась к ней, но Кирилл остановил её рукой. — Не торопитесь. Пусть придёт в себя. Девочка — Айно — смотрела на него мутным, ещё не совсем осмысленным взглядом. Потом её глаза сфокусировались. — Ты кто? — спросила она хрипло. Кирилл снял маску. Улыбнулся. — Врач. — А-а-а, — протянула девочка. — А я думала, меня монстр съел. Девушки за его спиной облегчённо выдохнули. Одна заплакала, другая обняла её. Кирилл достал из кармана халата упаковку мягкого мармелада. Держал её для перекуса, но сейчас пригодилось. — Держи, — сказал он, протягивая девочке. — Здесь железяк точно нет. Проверял. Айно посмотрела на мармелад, потом на него. — Ты смешной, — сказала она. — Это мне уже говорили, — ответил Кирилл. --- Айно оказалась разговорчивой. Когда её перевели в палату для наблюдения, девушки ушли оформлять документы, и девочка осталась с Кириллом. Он хотел уйти, но она схватила его за рукав халата. — Не уходи, — сказала она. — Тут страшно. — Здесь безопасно, — ответил Кирилл. — Нет, — она покачала головой. — Тут стены белые и пахнет лекарствами. А я не люблю лекарства. — Лекарства помогают. — Лекарства противные. Кирилл усмехнулся. Сел на край кровати. — Расскажи о себе, — попросила вдруг Айно. — Что именно? — Всё. Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Почему ты стал врачом? У тебя есть дети? А жена? — Много вопросов, — заметил Кирилл. — А ты отвечай. — Кирилл Чудомирович Флинс. Двадцать пять лет. Стал врачом, потому что хотел помогать людям. — А дети? Жена? — Нет, — ответил Кирилл. — Нет у меня ни жены, ни детей. — Почему? — Не встретил ещё того, с кем хотел бы их завести. Айно задумалась. — А я хочу, чтобы у меня и у Инеффы были родители, — сказала она тихо. — А то нас бросили. Инеффа говорит, что это не страшно, что она сама справится. Но я вижу, что она устаёт. А мне помогать некому. Кирилл смотрел на неё. На маленькую, худую, с розовыми волосами, которые торчали в разные стороны. На её руки, которые теребили край больничной простыни. На глаза, в которых стояло столько взрослой серьёзности, что у него самого защипало в носу. — Инеффе скоро восемнадцать, — продолжила Айно. — Она сможет меня забрать. Но я боюсь. — Чего? — Что у нас ничего не получится. Что мы будем одни. Что... что нас никто не полюбит. Кирилл молчал. Внутри него что-то сжималось, разрывалось, пыталось вырваться наружу. Он не понимал, почему эта маленькая девочка, которую он видел первый раз в жизни, так сильно задевает его. Почему её слова отзываются в нём болью, которую он, казалось, давно забыл. — Я вас полюблю, — сказала вдруг Айно. — Вы хороший. Вы меня спасли. Вы смешной. — Спасибо, — выдавил Кирилл. — Вы придёте к нам ещё? В детдом? — Зачем? — Чтобы я знала, что вы есть. Что мы не одни. Кирилл посмотрел на неё. На маленькую, смешную, доверчивую девочку, которая верила, что он может изменить её жизнь. — Приду, — сказал он. — Обязательно. --- Айно выписали через два дня. Кирилл провожал их у ворот больницы. Инеффа, её старшая сестра, держала девочку за руку. Рядом стояла воспитательница — женщина лет сорока, в строгом пальто, с добрым, уставшим лицом. — Спасибо вам, — сказала Инеффа. — Если бы не вы... — Я сделал свою работу, — ответил Кирилл. — Вы сделали больше, — возразила воспитательница. — Вы дали ей надежду. Кирилл посмотрел на Айно. Девочка улыбалась, держа в руке упаковку мармелада — ту самую, которую он ей дал. Она так и не доела. — Я приду, — сказал он. — Я буду ждать, — ответила Айно. Они ушли. Кирилл остался стоять у ворот, глядя им вслед. В груди было странное, щемящее чувство, которого он не испытывал уже очень давно. Может, никогда. — Что со мной? — прошептал он. Ветер не ответил. --- Два месяца он не мог найти себе места. Кирилл работал, возвращался домой, смотрел в потолок, думал. О девочке с розовыми волосами. О её словах: "Я хочу, чтобы у нас были родители". О том, как она сказала: "Я вас полюблю". Что со мной? — спрашивал он себя снова и снова. — Почему я не могу забыть её? Он не мог найти ответ. Не мог объяснить, почему эта маленькая девочка, которую он видел всего несколько часов, стала для него важнее, чем многие люди, которых он знал годами. Почему он ловил себя на мысли, что хочет купить ей ещё мармелада, или игрушку, или книжку. Почему он представлял, как она смеётся, как бегает по коридорам, как зовёт его....Кем? — он не знал. Через два месяца он пришёл в детдом. Его встретила та же воспитательница. Увидела, улыбнулась. — Я знала, что вы придёте, — сказала она. — Айно здесь? — спросил Кирилл. — Она ждёт вас. Каждый день. Она провела его в комнату. Айно сидела на кровати, держа в руках мармелад — новый, купленный на деньги, которые она, наверное, копила. — Вы пришли! — закричала она, бросаясь к нему. — Пришёл, — сказал Кирилл, ловя её в охапку. — Вы мой спаситель! — Айно обнимала его, прижималась, смеялась. — Я знала, что вы придёте! — Айно, — позвал Кирилл, осторожно отстраняя её. — Я хочу поговорить с тобой и с Инеффой. Хорошо? Девочка кивнула. --- Разговор был долгим. Кирилл говорил, что он не готов сразу стать отцом. Что он боится. Что у него серьёзная работа. Что он не знает, как быть с детьми. Инеффа слушала молча, воспитательница кивала. — Я не буду вас удочерять, — сказал он. — Пока. Но я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы вы знали, что я есть. Что вы не одни. Айно смотрела на него. — Вы вернётесь? — спросила она. — Вернусь. Обещаю. Инеффе должны были выдать жильё. Девочки могли переехать, но Кирилл знал, что им будет трудно. Одни, без поддержки, без денег. Он не мог этого допустить. — Вы будете приходить к нам, а мы к вам, — сказала Инеффа. — Да, — кивнул Кирилл. — Когда захотите. Они прожили так год. Айно приезжала к нему каждые выходные. Инеффа — раз в две недели, когда не работала. Кирилл покупал мармелад, учил Айно читать, помогал Инеффе с документами. Он смотрел, как девочка растёт, как становится смелее, как перестаёт бояться. Однажды, когда она приехала к нему, она сказала: — Я хочу жить с тобой. Кирилл замер. — Что? — Я хочу жить с тобой, — повторила Айно. — Я хочу, чтобы ты был моим папой. Он смотрел на неё. На маленькую, упрямую, с розовыми волосами и серьёзными глазами. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена. Я уже год думаю. Инеффа тоже хочет. Она сказала, что если ты согласишься, она будет счастлива. Кирилл не знал, что сказать. В груди снова было то странное, щемящее чувство. Только теперь оно было другим. Оно было тёплым. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо. --- Оформление опекунства заняло три месяца. Айно переехала к нему. Кирилл купил новую кровать, розовые шторы, игрушки. Инеффа помогала обустраивать комнату, выбирала мебель, спорила о цвете стен. — Она хотела фиолетовые, — сказала Инеффа. — Фиолетовые так фиолетовые, — вздохнул Кирилл. — Вы слишком её балуете. — Она заслужила. Инеффа улыбнулась. Они жили втроём. Айно ходила в школу, Кирилл на работу, Инеффа на свою. По вечерам они ужинали вместе, смотрели фильмы, спорили о пустяках. Кирилл учил Айно решать задачи, Айно учила Кирилла готовить. Получалось у обоих так себе, но им было весело. Через три года, когда Айно уже заканчивала четвёртый класс, она сказала: — Папа. Кирилл оторвался от бумаг. — Что? — Ты мой папа, — повторила она. — Я хочу, чтобы ты знал. Он смотрел на неё. На свою дочь. Смешную, упрямую, с розовыми волосами и золотыми глазами. На ту, которая выбрала его сама. — Я знаю, — сказал он. Она обняла его. И он обнял её. И стоял так, боясь отпустить, боясь, что это сон. На следующий день приехала Инеффа. Айно встретила её у порога. — Инеффа, я назвала его папой! — закричала она. — А он не возражал! Инеффа посмотрела на Кирилла. Тот стоял в дверях, смущённый, красный, счастливый. — Правда? — спросила она. — Правда, — ответил он. — Тогда я тоже так буду, — сказала Инеффа. — Если ты не против. Он обнял их обеих. И почувствовал, как впервые за долгое время его жизнь перестала быть скучной. Она стала тёплой. Она стала настоящей. Она стала домом. --- С тех пор они называли его так. Айно — "папа Флинс". Инеффа — "папа Кирилл". Он ворчал, что они сговорились, что он слишком молод, чтобы быть папой, что ему всего двадцать восемь. — Папа есть папа, — заявляла Айно. — Он прав, — добавляла Инеффа. Кирилл вздыхал. И улыбался. --- Инеффа устроила свою жизнь. Работала, иногда задерживалась допоздна, но всегда приезжала на выходные. Кирилл не спрашивал, с кем она проводит время, но видел, что она счастлива. И этого было достаточно. Они жили вдвоём в небольшой квартире, которую Кирилл снимал рядом с больницей. Места было мало, но они не жаловались. Инеффа жила отдельно,но часто приезжала. Айно занимала маленькую комнату, где на полках стояли её изобретения — странные механизмы, которые она мастерила из старых деталей. Кирилл не всегда понимал, зачем они нужны, но гордился. Его дочь была гениальной. Он в этом не сомневался. — Папа, смотри! — Айно вбежала в кухню, держа в руках какой-то механизм. — Я сделала! — Что? — спросил Кирилл, помешивая суп. — Это... — она задумалась. — Пока не знаю. Но оно работает! — И что оно делает? — Шумит. — А должно? — Не знаю. Но это прикольно! Кирилл улыбнулся. Он понял, что его жизнь изменилась. И что он не хочет, чтобы она возвращалась к старому. --- Варка Бореалис был полной противоположностью Кирилла. Ему было тридцать два. Он был высоким, широкоплечим, с вечно растрёпанными светлыми волосами и голубыми глазами, которые смотрели на мир с такой добродушной простотой, что люди вокруг невольно начинали улыбаться. Он работал учителем физкультуры в школе Фавония. И любил свою работу. Наверное, даже слишком. Он был классным руководителем. Не потому, что хотел, а потому, что в школе не хватало учителей, а Варка был из тех, кто не умеет отказывать. Ему дали класс, где старостой была Джинн — ответственная, серьёзная, вся в учёбе и порядке. С ней было легко. Джинн сама следила за дисциплиной, сама решала мелкие проблемы, сама... отдувалась за всех, как любил шутить Варка. — Джинн, ты бы отдыхала иногда, — говорил он. — Кто тогда будет следить за порядком? — отвечала она. — Я. — Вы? — она смотрела на него с таким выражением, что Варка сдавался. — Ладно, ты права. Спасибо тебе. Джинн вздыхала, но улыбалась. С Варкой нельзя было долго злиться. --- В его классе был один ученик, который доставлял больше всего хлопот — Лоэн. Молодой, амбициозный, вечно лезший в драки и споривший с учителями. Он не был старостой, но свою энергию направлял на то, чтобы выводить из себя окружающих. Особенно Варку. — Лоэн, опять? — спрашивал Варка, когда парень в очередной раз подшутил над ним. — А что? — Лоэн ухмылялся. — Вы же любите шутки, Варка. — Люблю. Но не когда они касаются моей личной жизни. — А что, есть что скрывать? Варка вздыхал. Лоэн уже не раз побывал у директора, но это его не останавливало. Он был упрямым, наглым и, наверное, слишком умным для своих лет. Варка иногда задумывался, кем он вырастет. Но быстро отгонял эти мысли — ему хватало проблем с живыми учениками. --- Из младших классов у него была любимица. Кли, маленькая девочка с эльфийскими ушами и вечно горящими глазами. Она обожала взрывать всё, что можно, и то, что нельзя. Её мама, Алиса, была такой же. Варка иногда думал, что они сговорились. — Кли, ты опять принесла хлопушки? — спросил он, когда девочка подошла к ним на перемене. — Это не хлопушки, — серьёзно ответила Кли. — Это додопушки. — А разница? — хлопушки взрываются громко, а додопушки — тихо. — И что они делают? — Бахают! Варка вздохнул. И улыбнулся. Кли была Кли. И он не хотел, чтобы она менялась. --- Дома у Варки было всё иначе. Его мать, Хельга, была женщиной сильной, с характером, который передался старшему сыну. Отец, Арвид, был мягче, спокойнее. Они прожили вместе тридцать лет и, казалось, любили друг друга даже больше, чем в день свадьбы. — Варка, когда ты уже женишься? — спросила Хельга в очередной раз, когда он приехал на выходные. — Мам, я занят. — Ты всегда занят. А брат твой уже и жену нашёл, и дочку родил. — Элиас всегда был умнее, — усмехнулся Варка. — Это не ум, это ответственность, — вздохнула Хельга. — Ты бы тоже мог. — Мог бы. Но пока не хочу. Она не стала спорить. Хельга знала, что сына не переубедить. Но надеялась, что когда-нибудь он встретит ту, кто изменит его жизнь. --- Младший брат Варки, Элиас, был полной его противоположностью. Тихий, спокойный, рассудительный. Он работал в офисе, носил очки и любил читать книги. У него была жена, дочь, квартира в центре города. Варка иногда завидовал ему. Но не сильно. — Ты опять один? — спросил Элиас, когда брат зашёл к нему в гости. — А ты опять с семьёй, — парировал Варка. — Не завидуй. — Я не завидую. Я рад за тебя. Элиас посмотрел на него. На большого, шумного, вечно улыбающегося брата, который, казалось, ничего не боялся. — Ты найдёшь, — сказал он. — Свою. — Найду, — кивнул Варка. — Не торопись только. Они выпили чай, поговорили о работе, о родителях, о погоде. Варка подержал на руках племянницу, трёхлетнюю девочку с светлыми волосами и серьёзными глазами. — Ты бы был хорошим отцом, — сказал Элиас. — Знаю, — ответил Варка. Он не знал. Но хотел верить.