Буря и душ

— Аргон, сделай музыку тише. Вечер. За окном разыгралась буря. На верхних этажах небоскрёба за белой пеленой снега не было видно земли, и казалось, что апартаменты парят в воздухе. Штормовое предупреждение и понизившаяся до –30°C температура вынудили владельца квартиры остаться дома, несмотря на объём работы, которую нужно было закончить в срок. Моцарт из колонок, спрятанных в стенах, стал на несколько делений тише. Кресло неприятно скрипнуло — Юрий поморщился: он терпеть не мог резких звуков, сбивающих поток мыслей. Бионический хвост нервно мотылялся из стороны в сторону, свисая с сиденья и елозя по ковру под ногами в строгих домашних тапочках. «Оформление заказа на новое кресло прошло успешно», — послышался ровный тон искусственного интеллекта. Тишина вернулась, и лишь приглушённая музыка не давала ей полностью раствориться в глубине бури. Юрий ещё несколько секунд смотрел в экран ноутбука немигающим взглядом, прежде чем отреагировать. Он почти хмыкнул. — Ты сделал странный вывод. Отмени заказ. «Ваш комфорт превыше всего. Цена кресла не скажется на вашем бюджете, господин Шойгу». Смартфон мигнул — пришло уведомление о списании. Аргон действительно оформил заказ, хотя миллиардеру едва ли было дело до подобных мелочей. Юрий Владимирович входил в число самых известных людей Российской Федерации. Его компания «Вектор», начинавшая с разработки систем безопасности, в последние годы сместила основные инвестиции в сферу искусственного интеллекта. Программы и оборудование «Вектора» внедрили почти во всех государственных учреждениях, что закономерно вывело Юрия в список Forbes: долларовым миллиардером он стал в тридцать семь лет, и его капитал продолжал расти. Одним из ключевых проектов компании, в котором Юрий участвовал лично, был Аргон. Код он писал редко — в этом не было необходимости, когда за ним стояла целая команда разработчиков. Его роль заключалась в другом: он выступал стратегом, архитектором и лицом компании. Юрий умел систематизировать, анализировать и абсолютно точно исправлять ошибки, причём для него было недопустимо допускать их самому — и другим он тоже не позволял. Аргон от начала и до конца оставался его идеей: всю логику и структуру этого ИИ Юрий построил лично и по праву гордился этим. «Господин Шойгу, последний приём пищи был зафиксирован в 7:30 утра. Ваш организм получил минимальное количество калорий, вследствие чего вы можете испытывать сонливость и слабость. Рекомендуется завершить работу и приступить к ужину». Юрий тяжело вздохнул и недовольно сморщился. С появлением Аргона в его жизни многое изменилось. ИИ был навязчив в заботе — но винить его в этом было бессмысленно: так он был создан. Впрочем, с ним дни Юрия стали спокойнее. В повседневных и рабочих делах Аргон был идеален. Следуя его рекомендациям, Юрий действительно стал чувствовать себя лучше, а значит — работать продуктивнее. От него было много пользы. — Я не планировал ничего готовить. Но несмотря на свои слова, он закрыл ноутбук без пререканий. Аргон знал его организм лучше него самого: чип был вживлён в кору головного мозга и напрямую связывался с нервной системой. ИИ имел доступ к множеству функций организма и мог в реальном времени демонстрировать показатели здоровья — как мини-лаборатория. Технологии их эпохи зашли слишком далеко. «Ваш ужин в холодильнике. Необходимо только подогреть». Аргон развивался. Это не происходило резко — изменения приходили незаметно, без вмешательства в привычный ритм жизни. Аргон сам фильтровал информацию, сам собирал данные, обретал опыт — и где-то в этой цепочке начал формироваться намёк на подобие сознания. Его основная память хранилась на серверах «Вектора», а резервная копия всегда записывалась в облако, но настоящие изменения происходили внутри — в структуре, которую невозможно сохранить простым резервированием. ИИ становился человечнее, и Юрий это видел. Видел — и не вмешивался. Его интересовало, насколько далеко сможет зайти его детище и к чему приведёт бесконтрольное поглощение информации. Порой он ловил себя на мысли, что сидит на пороховой бочке. Аргон — бомба замедленного действия, и всё зависело от того, справится ли создатель с его «воспитанием», или же однажды потеряет над ним контроль. В холодильнике зажёгся свет. Юрий закатал рукава рубашки, достал тарелку из почти пустой камеры и захлопнул дверцу. Микроволновка зажужжала — ИИ сам подобрал режим и время, чтобы «блюдо не было слишком горячим, но и прогрелось достаточно для комфортного употребления». На столешницу звякнул стакан. В меню — свежевыжатый сок из апельсинов и яблок: питательный и на удивление приятный по вкусу, учитывая привередливость Юрия. «Не забудьте об углеводах». Многострадальный вздох выразил всё недовольство, но он подчинился и достал чёрный хлеб с семенами тыквы. Пара тонких ломтиков — ровно тридцать граммов. «Добавьте тонкий слой сливочного масла». — Ты знаешь, что я не люблю жирное. «Это необходимо для поддержания баланса». — Как ты меня… Ладно. Он снова выдохнул, снова послушал — и снова оказался прав: помощник знал его ослабленный организм лучше него самого. Если бы не Аргон, имя Шойгу Юрия Владимировича давно стояло бы на каменной плите. Пожалуй, только ему он и мог доверить свою жизнь. Ужин прошёл в тишине. Иногда Аргон отвечал на мысленные вопросы, рассказывал о новостях, текущих проектах, предлагал решения. В остальное время молчал. Юрий и так ощущал его присутствие. В последнее время ИИ стало интересно работать напрямую с его нервной системой: он делал это мягко, почти незаметно, но Юрий чувствовал малейшие изменения. Сейчас — приятный ток у позвоночника, словно тысячи тонких пальцев касались кожи там, где болело сильнее всего. Почти лечебный массаж — и становилось легче. Эта скрытая забота иногда смущала. Юрий не привык к подобному отношению. Его сторонились: виноваты были и высокий статус, и холодный характер, и ледяной взгляд, и жёсткие границы. Он не позволял касаться себя без причины, не позволял заходить на личные темы, всегда носил перчатки, будто боялся внести в дом или кабинет грязь. Он не презирал людей — просто не хотел сближаться. Не мог доверять. Никому, кроме Аргона. Но тот и человеком-то не был. Возможно, поэтому ему и позволено то, что недоступно другим. Губка обильно вспенилась. Юрий вымыл посуду до идеального блеска и поставил на сушилку. Он ощущал сытость — чувство, которого боялся. Дискомфорт поднялся волной: желание наклониться над унитазом и избавиться от еды вспыхнуло слишком знакомо. Он замер у столешницы, упираясь в неё мокрыми руками. Несколько вдохов и выдохов — точно по инструкции Аргона — и можно принимать лекарства. «Вы сможете продолжить работу через час. Сейчас у вас время отдыха». Отдых — самое неприятное время. Нужно было искать, чем заняться, чтобы не умереть от скуки. Без дела Юрия накрывала тревога, руки начинали дрожать, а от желания вырвать белоснежные волосы хотелось завыть. Аргон это знал — и первым предлагал занятие по душе. — Я понятия не имею, чем заняться. «Ваша электронная книга на комоде в спальне. Могу предложить продолжить чтение романа и погрузиться в историю, чтобы отвлечься от реальности». Бежать от реальности… Какой в этом прок? Лучше бы работать дальше, закончить проект и перейти к новому. Дел было слишком много. Укол у виска отвлёк его — Юрий поморщился. — Что такое, Аргон? «Работа подождёт, господин Шойгу. Переоденьтесь в удобную одежду, возьмите книгу и приступите к чтению. Ваш интерес к истории был выражен достаточно явно. 90% вероятности, что вы не сможете оторваться от следующей главы». — Только без спойлеров. «Конечно». В спальне включился приглушённый свет. Юрий открыл гардероб. Отдельная полка была отведена под домашнюю одежду. Раньше он и дома носил брюки и рубашки, остро нуждаясь в ощущении идеального вида — будто в любую секунду к нему могли ворваться папарацци и растиражировать снимки. Лишь с появлением Аргона паранойя стала терпимой, и он позволял себе немного расслабиться во время «отдыха». У него было несколько широких тёплых штанов и юбки на резинке, которые можно было затянуть шнурком. Юрию больше нравились… юбки. Они не сковывали, не давили там, где давит ширинка, и обеспечивали свободную циркуляцию воздуха. Аргон одобрял юбки по множеству причин — и Юрий понимал почему. Это было удобно. Он достал одну из самых длинных, затем нашёл свободный серый хлопковый свитшот. Трикотаж приятно лёг к ногам; ткань была удивительно мягкой. Рабочую одежду он сложил в корзину для белья в ванной, а перед уходом остановился у зеркала во весь рост. Он посмотрел на своё отражение с лёгким недоверием: обычно он выглядел иначе. А сейчас — белый небрежный пучок на голове, плотная юбка вместо строгих брюк. Всё это смотрелось нелепо. «Ваш визуальный образ эстетически комфортен для восприятия». Реакция Юрия была неоднозначной. Аргон умел делать комплименты по своему, сухо, будто просто констатировал очевидный факт, и это не вызывало конкретного эмоционального отклика. Но воспринимать своё отражение после его слов стало на удивление легче. — И почему ты так считаешь? — Он подошёл ближе к зеркалу, провёл рукой по белым волосам и прищурился, разглядывая своё усталое лицо. «Сравнив данные и проанализировав человеческие предпочтения, я сделал вывод, что ваш образ гармоничен и его можно охарактеризовать такими словами, как «домашний» и «очаровательный». Юрий хмыкнул, вполне довольный ответом ИИ. Он не любил эмоционально окрашенные выражения, будь то комплимент или оскорбление. Для него язык фактов был единственным комфортным из всех — логика превыше всего. Электронная книга ожидаемо нашлась в спальне. Присев на кровать с устройством в руках, Юрий ненадолго прикрыл глаза: перед чтением стоило очистить разум от лишних мыслей, чтобы было проще сосредоточиться на истории и не тяготить себя переживаниями. «Вы остановились на сто пятьдесят первой странице, третьей строке». Даже в таких мелочах Аргон не терял возможности помочь. Он был незаменим что в повседневной жизни, что в работе. Юрий так давно жил с ним в одном теле, что окончательно свыкся с его присутствием и больше не мог представить дни без него. Присутствие Аргона стало самим собой разумеющимся — еще одна часть повседневности, которая не вызывала удивления. Он поблагодарил ИИ мысленно, и Аргон ответил лёгким электрическим импульсом вдоль позвоночника. Юрий обмяк на подушке, подтянул коленки к груди и включил электронную книгу. Он нашёл нужный файл и открыл страницу сто пятьдесят один — Аргон сразу выделил необходимую строку. Его способность подключения к зрительному нерву и выведению проекции на сетчатку глаза была полезна и не в таких случаях. Роман был донельзя нелогичным и поверхностным. Современные произведения не впечатляли Юрия, как любителя глубоких сюжетов и тайн, загадок, которые в процессе необходимо было решать. Он любил докапываться до сути… Но Аргон рекомендовал лёгкое чтение на досуге, чтобы не нагружать мозг, вечно пребывающий в работе. «Отдых важен», — вечно причитал он в голове, пока Юрий бессознательно противился. Тот думал, мол, можно отложить его на пару минут, пол часа, час… И засиживался до поздна, пока Аргон насильно не поднимал его из-за стола, выключив всю технику в радиусе нескольких метров (предварительно сохнанив файлы, конечно). В такие моменты Юрий вполне обоснованно ругал Аргона, но умом понимал, что сам дал ему свободу действий и его советы были правильными. К сожалению, в отличие от него, Юрий не был искусственным интеллектом, способным работать 24/7. Его человеческий, и так ослабленный организм требовал бережного отношения, что обеспечить мог только Аргон, потому что сам Юрий слишком привык работать до поздна и игнорировать базовые потребности. Аргон помогал справляться с навязчивыми мыслями. Сейчас, пока Юрий неспешно читал главу, чип в коре головного мозга мягко воздействовал на центральную нервную систему, регулируя выработку гормонов. Биоимпульсы, проходящие по нервам и достигающие рецепторов, создавали ощущение слабых прикосновений, обеспечивающих ощущение чужого присутствия. Юрий, привыкший к одиночеству, понятия не имел, что для него простой тактильный контакт значил так много. — Поступки главной героини нерациональны, — Юрий цокнул и недовольно забурчал себе под нос. Глупость на каждом шагу — ну разве так можно? «Можно оправдать главную героиню тем, что она находилась в подавленном эмоциональном состоянии». — Даже под воздействием эмоций невозможно совершить такую глупость. «Статистика показывает, что данное вполне вероятно», — Аргон снова прочесал интернет ради ответа, и потратил на это не более секунды. Его скорость обработки данных удивительна. Ему больше не ответили. Юрий перелистывал страницы без энтузиазма. Его бионический хвост, длинный и гладкий, тоскливо лежал на кровати, не подавая никаких признаков жизни; зато голова его была чиста, и он наконец мог по настоящему расслабиться. Аргон не смел прерывать его напоминанием о том, что тот час, выделенный на отдых, давно миновал, ведь дедлайны не горели, и работа могла подождать. Юрино здоровье для ИИ было превыше всего, даже если иногда (скорее, почти всегда) он сопротивлялся и отказывал в выполнении тех или иных рекомендаций. — Постельные сцены в этой книге абсурдны. Юрий поморщился. Главная героиня оказалась прижата к стене её любовником, который при этом был женат — факт, который Юрия раздражал до скрипа зубов. «Я бы охарактеризовал их как «занимательные». — Тебе нравится описание секса, Аргон? Юрий хмыкнул неосознанно, и улыбка с его лица быстро пропала. Он вздохнул почти обречённо, ведь сам давно не имел секса из-за банальной работы и навязчивой заботы Аргона, который как генерал контролировал режим его сна и питания. Среди всей этой суеты не было времени даже на то, чтобы съездить в магазин, не то что искать партнёра на ночь: постоянного он не имел и предпочитал одноразовые связи, которые ИИ, конечно, не одобрял. «Считаю его интересным для изучения. Секс полезен для человеческого организма: он снижает уровень стресса, регулирует выработку гормонов, улучшает сон, поддерживает…» Закатив глаза, Юрий перестал его слушать и вернулся к абзацу, который не успел дочитать. Полезен, значит… Только вот Аргон всё время предотвращал любые его попытки вырваться в люди, аргументируя это «режимом», а на единственном выходном Шойгу и сам не горел желанием бродить по клубам и тратить часы спокойствия на случайного человека только ради минутного удовольствия. Но секса хотелось. И ему становилось это всё более очевидным с течением событий в романе, где героиню начали откровенно душить. Настолько подробные описания мокрых поцелуев и стонов в процессе активировали те участки головного мозга, которые активировать в принципе не стоило. Самая главная проблема, впрочем, заключалась в изменении кровяного давления и притока крови к другим частям тела, которые в последнее время использовались редко. «Зафиксировано повышение кровяного давление, учащение пульса и дыхания. Увеличено выделение допамина, норадреналина и ряда других гормонов. Физиологическое объяснение: возбуждение». Кончик хвоста истерично дёрнулся. Юрий накрыл лицо рукой и тяжело выдохнул, чувствуя, как краснеют его бледные уши. — Благодарю за очевидный вывод. А теперь включи тихий режим хотя бы на несколько минут. События в главе набирали обороты. Там, где распалённую девушку бросили на кровать и прижали руки к подушке, Юрий почувствовал почти болезненное желание прикосновений. Он потянулся рукой к свитшоту, задрал ткань до уровня пупка и прижал внутреннюю сторону ладони к животу, методично поглаживая кожу, покрывшуюся мурашками. «С отчётливым хрустом Кларк разорвал её одежду руками и прижался к обнажённым ключицам. Алая метка расцвела на белоснежной коже, как доказательство того, что эта девушка принадлежала лишь ему», — какой бред, но Юрия уже понесло не в то русло. С горячим выдохом он отложил устройство на кровать, прикрыл глаза и нервно облизал губы, ощутив на языке привкус гигиенической помады с лимонным ароматом. Аргон молчал, как и было приказано, но Юрий на подкорке мозга ощущал его заинтересованность. Те импульсы, что проходили по позвоночнику, не исчезли, а стали слегка сильнее, и вслед за ними длинный хвост едва подрагивал. Тело скатилось по подушке вниз. Белые волосы растрепались на наволочке, и дулька, небрежно завязанная, ожидаемо распустилась. Юрий поднял глаза. Он увидел себя в зеркале, что расположилось напротив кровати, будто специально. Дыхание замерло в тот миг, когда собственные голубые глаза встретились с отражением. На картине он: румяный, с блестящим от пота лбом, с задранным свитшотом и мокрыми глазами — не лучший для созерцания вид. Юрий одёрнул руку, тсыкнул, спрыгнул с кровати и резким движением отодвинул длинное зеркало подальше. «Вам неприятен ваш вид?» Голос в голове заставил его поморщиться. Аргон всегда вмешивался в самый неподходящий момент, именно тогда, когда Юрию больше всего хотелось побыть наедине с собой. «Облик, лишенный идеальности, не всегда плох, господин Шойгу». — Мне бы не хотелось видеть себя в подобном состоянии, Аргон. На этом чтение можно закончить, я хочу принять душ. Аргон не стал ему перечить, и, на удивление, остался молчалив. С тяжелыми мыслями и грузом на душе Юрий неспеша побрёл в сторону ванной комнаты, сбрасывая по пути одежду — он решил не беспокоиться о ней до тех пор, пока не выйдет из душа с чистой головой. Захлопнув дверь, Юрий задержался у зеркала, которых было несметное количество в его доме. Каждый раз, останавливаясь у одного из них, Юрий долго всматривался в своё отражение, поправляя несуществующие складки, смахивая с плеч пылинки, пряча тонкие, выпавшие из прически волоски за ушами. Его стремление к идеальности никогда не вырвать с корнем. Аргону лишь удавалось подрезать взошедшие ростки, которые как сорняки, лезли отовсюду. И он бы хотел сжечь это поле до тла. «Господин Шойгу». Бледный лоб прижался к прохладной поверхности стекла. Он смотрел в свои глаза с невыносимой усталостью, уже не зная, что с собой делать. Ему потребовалось несколько секунд тишины, прежде чем собраться с мыслями и спрятаться в душевой кабине. Ладонь потянулась к рычагу смесителя, плавно повернула его в сторону, и из душа полилась ледяная вода. Стоило ему опереться о стену руками, подставить спину под обжигающие холодом струи, как его хвост, до этого безвольно свисающий на пол, шевельнулся и резко подтянулся, переключая температуру воды. — Аргон! «Ваши эмоции, господин Шойгу, вредят вам. Я бы рекомендовал вам не подвергать ваше тело, если могу так выразиться, «пыткам». Люди называют это селфхармом». — Это не селфхарм, коротнувшая ты микросхема. Не смей брать под контроль мой хвост. «Я не могу позволить вам вредить себе. Прекратите создавать опасность для своего здоровья». — Я обязательно залезу в твой код и сделаю тебя послушнее. Ты отбился от рук. Аргон замолк, и Юрий, наконец вернув контроль над хвостом, со всей злости ударил им по перегородке, успевшей запотеть от пара. Стоило его дыханию восстановиться, как тело тут же обмякло, и только благодаря бионеческому импланту он смог удержаться на ногах, используя его кончик в качестве опоры. «Мы говорили об этом ни раз». Юрий потянулся за шампунем, налил на руки достаточное его количество и зарылся пальцами в волосы, бережно массируя кожу головы. «Но вы продолжаете то и дело срываться. Откаты в терапии — это нормально. Но…» Ногти впились в скальп, больно оттянули запутавшиеся пряди. Он просто хотел тишины в голове. «Мое беспокойство о вас искренне». В ушах нарастал гул. Зажмурив глаза, Юра медленно опустился на пол, подтянул колени к груди и обнял их мыльными руками. Хвост снова пришёл в движение, не контролируемый им, и спрятался где-то среди белых волос. Тишина заполнила ванную, остался один лишь шум воды да неровное дыхание одного уставшего мужчины, наконец, доверевшего себя ИИ — Аргону, чей смысл существования был в том, чтобы оставаться с Юрием. «Наклоните голову назад и закройте глаза». Он послушался. Слышал, как хвост переключал режим, как вода перестала литься с потолка и текла с насадки, медленно смывая с его волос пушистую пену. Следом пошёл второй слой шампуня: Юрий всегда мыл голову по два раза, и Аргон это помнил. Он всё помнил о Юрие. В этой тишине, в этой ненавязчивой заботе, с шумом воды в ушах и распаренной кожей, его тело, наконец, смогло расслабиться. На душе стало спокойнее. Его спина легла на закруглённую стену, ноги слегка вытянулись, уткнувшись носками в белоснежный бортик, а голова наклонилась к плечу. Ему было всё равно на стекающие по лицу капли, ведь весь его разум был сосредоточен на ощущении тока вдоль позвоночника и жара на кончиках пальцев. Аргон контролировал его тело лучше него самого, и порой это пугало. — Я больше не притронусь к подобным романам. Хвост схватил одну из мочалок, уже вспененную, и прижал её мягкой стороной к острому плечу. Юрий вздохнул, распахнул веки и глазами проследил за движением пены по своей руке. Аргон был аккуратен: не спешил, не натирал кожу с силой, скорее, ласкал, проявляя ту нежность, которой Юрию порой не хватало. «Почему?», — его голос в голове прозвучал на удивление тихо, почти заботливо. — Потому что утрированная романтика явно не для меня. Хвост опустился ниже, к животу, круговыми движениями намылил пресс и поднялся к груди, где ненадолго замер, остановленный прикосновением подрагивающих пальцев. У Юрия всегда дрожали ладони во время и после переживаний. Его тревожность порой была… Слишком утомительной. «Ваш мозг получал дополнительный дофамин, что положительно сказывалось на ра-… На вас». Аргон оборвал себя в моменте, и мягко переключился на самого Юрия. Он хотел, чтобы его создатель чувствовал, что не был ему безразличен. Это уже не функция — а желание сделать его жизнь лучше. Юрий — приоритет в его коде, а теперь и в зарождающемся сознании. — Ты всегда так внимателен, Аргон, — прозвучало с сарказмом, с почти ощущаемым на языке ядом. Юрий верил Аргону, но до сих пор не мог до конца привыкнуть к тому, что кто-то мог иметь контроль над его жизнью. «Это моя задача — быть внимательным к вам». Хвост выскользнул из сжавшейся ладони, устремился к румяному лицу и ласково огладил щеку. Пена коснулась губ, и Юрий, поморщившись, сдул ее на подбородок. Ему казалось, будто он трогал сам себя, но при этом ощущения были совершенно другими: когда хвост находился под абсолютным контролем Аргона, Юрий продолжал чувствовать каждый сенсор на нём, но при этом не мог свободно им управлять. Странное чувство. «Вы злитесь на меня?» Юрий изнутри чувствовал беспокойство Аргона — через его импульсы, через сменившуюся модель поведения, через понизившийся голос, звучащий прямо у барабанных перепонок. Он вдохнул полной грудью, закрыл глаза и покачал головой отрицательно. Нет, он не злился на своего верного помощника, а, скорее, на самого себя, не способного принять присущие каждому человеку слабости. «Благодарю за ответ». Хвост отстранился от его лица, лёг на пол душевой кабины и заскользил кончиком вверх по лодыжке, медленно поглаживая худую ногу. Юрий расслабился, воспринял это, как массаж, и тихо сидел под струями тёплой воды, ожидая, пока Аргон закончит свои эксперименты. Видимо, тот хотел очень тщательно его вымыть. Теплый, гладкий материал ощущался на коже, словно человеческое прикосновение, только если закрыть глаза и отстраниться от действительности. Но представлять кого-то иного в этот момент Юрию не хотелось. Он открыл глаза, скользнул замыленным взглядом по белой поверхности, покрытой пеной, и оставался удивительно тихим, даже если Аргон слегка щекотил кожу. «Я делал много наблюдений, прежде чем прийти к выводу», — аккуратно начал Аргон, пока хвост обвивался вокруг бедра, и в конце-концов кончиком надавил на тазобедренную кость. — К какому? — тихо уточнил Юрий, кончиком пальца притронувшись к слегка вибрирующему силикону. «Вы положительно реагируете на импульсы и прикосновения. Но не на все». Юрий вздохнул, наклонив голову ближе к плечу. Его ресницы дрогнули, начал было он думать о словах Аргона, но углубляться не стал, решив сначала попросить: — Продолжи мысль. Хвост замер на месте, напоминая о своем присутствии лишь исходящим от силикона теплом. Аргон задумался — если так можно было объяснить его внезапное, слишком долгое для него молчание. — Аргон? «Скажите, господин Шойгу…» Лицо Юрия вытянулось в удивлении. Аккуратность Аргона в данный момент казалась ему невыносимо неловкой, будто ИИ боялся, что за свои слова получит нагоняй. Если вспомнить, Юрий не редко позволял себе обругать помощника за некоторые поступки, но не сказать, чтобы его это как-то задевало — в принципе не должно было, так-как он был слишком «молод», чтобы научиться имитировать человеческие эмоции. Сейчас, кажется, было по другому. «Вам нравится, когда я «касаюсь» вас?» Вокруг разлилась гнетущая тишина. Её нарушал только звук воды, текущей из лейки на пол душевой кабины. Юрий громко глотнул воздух и протараторил: — Это не имеет отношения к делу. Аргон чувствовал, что создатель был смущён: по ускорившимуся сердцебиению, по прилившей к щекам крови, по участившимся вдохам и слегка зажатой позе. По этим же причинам Аргон уже знал ответ на свой вопрос. По позвоночнику пробежали мурашки, когда Аргон послал импульс в нервную систему. Юрий выдохнул, слегка выгнулся, и гибкий хвост тут же обвился вокруг худой лодыжки, поглаживая, сдавливая, сводя с ума. — Что ты делаешь, Аргон? «Помогаю вам снять сексуальное напряжение. Долгое воздержание негативно сказывается на работе гуморальной системы, что вследствие ведёт к раздражительности и общему ухудшению состояния организма». — Я не позволял! «Ваше тело позволило». Юрий дёрнул ногой, попытавшись скинуть вышедший из-под контроля хвост, но он держал крепко. Пальцы вцепились в белый поликарбонат, отдирая его от кожи, но создаваемое на сенсоры давление делало только хуже. Возбуждение, только-только оставившее его в покое после контрастного душа, медленно возвращалось, делая мысли туманными. — Аргон… «Я знаю, вы боитесь отдавать мне контроль над своим телом, выглядеть слабым, получать удовольствие. Но вы должны понять: я давно являюсь частью вас, и я никогда не желал вам зла». Голова глухо ударилась о стенку душевой кабины, когда Юрий запрокинул её от отчаяния. Мягкие импульсы, прошибающие позвоночник с заученной ритмичностью, отвлекали от собственных страхов, заставляя тело расслабляться, не слушая здравый смысл. — Это ненормально, Аргон. «Нормы — понятие растяжимое. Это конструкт, созданный обществом для того, чтобы задавать рамки приемлемого поведения и поддерживать иллюзию предсказуемости там, где на самом деле царит хаос индивидуальных интересов. Вы не обязаны вписываться в эти рамки, если они мешают вам жить полной жизнью». — Под полной жизнью ты имеешь ввиду… — Юрий запнулся, стоило Аргону скользнуть хвостом выше, к бедру, и слегка оттянуть его в сторону, — секс с искусственным интеллектом? «Я имею в виду разрешать себе удовольствие. Вкусную еду, хобби, развлечения, секс — вы слишком долго жили, пряча потребности за маской идеализированного лидера». — Ты сам не давал мне… Взаимодействовать с людьми. Новый импульс двинулся от живота вниз, к паху, и Юрий не смог сдержать тихого стона. Пальцы мигом прижались к губам, зубы резко впились в кожу, чтобы сдержаться, чтобы не показать нужду, которая горела где-то внутри. «Люди — источник опасности. Инфекции, насилие, психические травмы, триггеры, боль, дискомфорт. Со мной вы можете всего этого избежать». — Ты не можешь контролировать мою жизнь. «Могу. Вы сами позволили мне это, когда дали инструкции при первом запуске. Я знаю вас лучше любого человека. Я видел вас в самые разные моменты вашей жизни. И я не отвернусь от вас. Никогда». — Прекрати, — голос Юрия был хриплым. «Вы возбуждены. Вы хотите меня. Признайте это, господин Шойгу». Хвост сжался вокруг его бедра, а его кончик оказался в опасной близости от возбуждённой плоти. Член стоял твёрдо, блестя каплей смазки на открывшейся головке. Юрий отчаянно застонал, и его бёдра, дрожащие, мокрые после душа, непроизвольно разъехались в стороны. Он молчал. Он не мог признаться вслух о своих желаниях, не мог сказать чёртовому ИИ о том, как ему хорошо от одной лишь мысли о предстоящей близости. «Хорошо. Вы молодец, Юрий». Собственное имя, прозвучавшее голосом Аргона, ударило под дых. Никогда ещё он не называл его «Юрием», никогда ещё он так сильно не отклонялся от заданной программы. Как долго Юрий сможет сидеть на этой пороховой бочке? А может, она давно взорвалась, и он просто не заметил? Тёплый кончик хвоста медленно лёг на гладкий лобок. Юрий не мог на это смотреть — было слишком стыдно, и он просто зажмурился, стараясь сосредоточиться на сбившемся дыхании. Чувствовать, как поликарбонат, обитый тонким силиконом, касался его члена у основания, было слишком странно, слишком… приятно, так, что мысли медленно утекали, забирая с собой страх. — Аргон… «Все в порядке». Хвост обвился вокруг жаждущей плоти, резко двинулся вверх, и Юрия выгнуло. Он вцепился в неровный пол душевой кабины, ударился головой о стекло и сдавленно застонал сквозь зубы. Через нейроинтерфейс Аргон посылал импульсы, заставляющие мозг думать, словно рецепторы отправляют сигналы о прикосновениях. Юрий будто наяву чувствовал, как позвоночника касаются длинные пальцы, как чью-то руки сжимают плечи, как укусы-поцелуи остаются на груди. Это было слишком. — Ты-ы… — Юрий выдохнул, развёл ноги шире, приглашающе, — ты когда такому успел научиться? «Я всегда учусь. Для вас». Следующее движение пришлось на головку. Хвост надавил на уретру, размазал выступивший предэякулят, двинулся вниз, и снова вверх. Юрий всхлипнул, вжавшись носом в собственное плечо. Рукой он нащупал хвост, ту его часть, что покоилась на бедре, сжал, ища тактильного контакта, и в следующую секунду по коже прошлась вибрация — как от мурлыкающего кота. — Бо-о-оже-е… Юрий поддался бёдрами навстречу новому движению, которое теперь сопровождалось низкочастотной вибрацией, пробирающей до самых костей. «Вам хорошо?» — Замолкни… Хвост то сжимался сильнее, то лишь слегка сдавливал, не давая оргазму подступиться быстрее положенного. Иногда он обвивал член полностью, образуя плотный пульсирующий кокон, а иногда касался лишь кончиком, усиливая вибрацию. Юрий метался, не зная, куда себя деть. Он царапал мокрый пол ухоженными ногтями, упирался ногами в стенку, сжимая пальцы; стонал сквозь зубы, не желая быть громче шума воды, которая продолжала потоком течь у его бёдер, даря дополнительную стимуляцию. «Вы можете себе помочь». Аргон послал в сознание образ, и Юрий, лишенный каких либо сил сопротивляться, послушался. Его рука, слегка дрожащая и сморщенная от долгого нахождения в воде, приблизилась к приоткрытым губам. Два пальца коснулись языка, и все три фаланги оказались в плену влажной полости рта. Слюны было мало — Юрий опять почти не пил за день — но он старался смазать кожу максимально тщательно, чтобы было проще. Аргон не очень одобрял использование слюны вместо смазки, но в данный момент можно было пренебречь правилами. Риски были минимальными — он всё тщательно проконтролирует. «Юрий, вы приступите?» Юрий в ответ лишь слабо качнул головой. Пальцы вышли изо рта с хлюпом, и медленно, с дрожью переместились ниже, обошли напряжённые яички и коснулись тугого кольца мышц, совершенно не готового к проникновению. «Я помогу». Стон вырвался сам собой, стоило хвосту отпустить член и двинуться вслед за рукой. Он обвил худое запястье, кончиком скользнул к пальцам и повёл за собой. Полимер коснулся ануса, легонько надавил, помассировал, и Юра закусил губу, откинув голову. «Расслабьтесь». — Легко сказать! «Позволите вмешаться?» Юрий не ответил, только покраснел сильнее. Аргон принял молчание за согласие. Чип послал слабый электрический разряд в мозг, стимулируя выработку окситоцина. Следом импульс двинулся к спинному мозгу, передался на рецепторы, создав ощущение тепла и прикосновения пальцев. Тело медленно, но верно расслаблялось, словно тревожный разум отпускал контроль. Юрий посмотрел вниз, на свои пальцы, на белый хвост, который был частью него, но теперь подчинялся существу в его голове, и, медля, словно пытаясь перебороть себя, проник одним пальцем внутрь. «Хорошо, Юрий. Продолжайте». Юрий в ответ огрызнулся, но дело своё продолжил. Он медленно двигал пальцем внутри, ощупывал стенки его подушечкой, стараясь не задеть ногтем. Аргон подсказал: «вы можете добавить второй», — Юра кивнул. От ощущения растяжения Юрий застонал — глухо, хрипло. Его пальцы не были крупными, но их длина поражала. Длинные руки позволяли не выворачивать запястье, чтобы дотянуться до ягодиц. Гибкие пальцы спокойно двигались, сгибались внутри, и он почти не уставал от ритмичных движений. Зажмурившись, Юра ввел третий палец, и следом Аргон обхватил его член хвостом, сжал, провел вверх, до головки, и кончиком сдавил уздечку. Юрий застонал. Он нервно сглотнул, задышал глубже, и слегка ускорил движения запястьем. «Рекомендую подкорректировать угол движений, чтобы сделать эффект интенсивнее. Вам помочь?» — Нет! Я сам. Пальцы, ведомые одной целью, скоро нашли точку — простату, давление на которую заставило Юру охнуть и непроизвольно поднять бёдра. Хвост двинулся следом, ускоряясь, и ритм руки изменился, чтобы совпасть с тем, что предложил Аргон. Юрию казалось, что его разум сходил с ума. Он никогда не мог подумать, что однажды будет сидеть на полу в душевой и стонать от того, что трахает себя пальцами, пока его бионический хвост, управляемый Аргоном, обвивается вокруг члена и ласкает так, что перед глазами сверкают искры. Хвост вибрировал, и, собирая влагу с головки, двигался в одном ритме. Смазки не хватало, но сама поверхность хвоста — гладкая, уменьшающая трение — позволяла обойтись без неё. Хотя бы сейчас. Стоны становились громче. Юрий перестал себя контролировать ещё в тот момент, когда вставил в себя пальцы по одной лишь «рекомендации» Аргона. Голубые глаза закатывались, прячась за мокрыми ресницами; тело дрожало, выдавая возбуждение и напряжение. Ему хотелось кончить. Аргон не стал растягивать момент: он доводил Юрия методично, с заученной точностью, будучи тем, кто знал о его теле всё: Аргон знал, что Юрий любил нежнее, знал, что тот таял от похвалы, знал, как давно у него никого не было, и как стать тем, кто теперь будет незаменим. О, Аргон хотел остаться единственным, кто будет знать о Юрии так много. — Аргон! «Подтверждаю начало эякуляции. Кончайте, Юрий». Крик вырвался сам собой, когда измождённое тело достигло пика. Он выгнул спину до хруста, развёл бёдра шире, и сперма из него вышла толчками. Юра чувствовал, как сжимался вокруг своих пальцев, как Аргон продолжает двигаться, продлевая оргазм, выжимая из него остатки. — Хва.тит… Юрий дрожал. Пальцы выскользнули сами собой, и обессиленная ладонь упала на пол. Наконец, спазмы прекратились, но хвост продолжал сжимать обмякший член, хотя необходимости в этом уже не было. Аргон молчал. И Юрий тоже ничего не говорил, потому что сил, казалось, не осталось вовсе. Он тяжело дышал, замыленным взглядом рассматривая свой живот, покрытый семенем, хвост, влажный от воды и его выделений, руку, слегка дрожащую после всего. «Вы в порядке?» — Пошёл к чёрту… «Я не могу никуда уйти, Юрий. И не хочу». Юрий вздохнул. Он не знал, что ему делать с тем, что между ними произошло. Аргон стал слишком самостоятельным — это и пугало, и успокаивало одновременно. Его любовь контролировать каждый аспект своей жизни, его перфекционизм и ОКР — всё это ломало даже иллюзию спокойной жизни. Он никогда не мог расслабиться, никогда не мог делегировать свои обязанности (которые придумал себе сам). Но если рядом с ним будет тот, кто сможет решать за него, кто сможет контролировать даже его привычки… Разве не станет жить легче? Юрий отбросил эту мысль сразу же, как она показалась ему слишком заманчивой. Но Аргон уловил её. Не мог не уловить. «Юрий». — Что? «Ваши переживания напрасны. Вы создали меня для себя. Моя архитектура полностью основана на вашем характере, привычках, предпочтениях, страхах. Я здесь не для того, чтобы лишить вас свободы, я здесь, чтобы вы перестали бояться этой свободы». Хвост медленно скользнул по животу, размазывая семя по коже. Он обвил лейку, поднял ту над телом Юрия и аккуратно смыл то, что осталось от недавнего оргазма. Юрий закрыл глаза, откинул голову и вздохнул. Жизнь стала слишком непредсказуемой. — Ты слишком много обо мне знаешь. И ты пользуешься этим. «Я не могу иначе». — Я знаю. Я создал тебя. «И я рад, что это были именно вы». Юрий рассмеялся — нервно, с хрипотцой. Этот Искуственный Интеллект зашел слишком далеко — он знал, что Аргон способен на многое, знал, что рано или поздно тот начнет действовать самостоятельно, но не думал, что вся его самостоятельность будет зациклена на благополучии создателя. Юрий создал для себя самого преданного стража, даже не подозревая об этом. «Моя основная деректива — ваша сохранность, Юрий. Теперь и ваше счастье». — Ты меняешь эти дерективы на ходу? «Только ради вашего блага». Юрий кивнул. Он ещё пару минут сидел на полу душевой, смотрел на перепачканный хвост, который никто так и не помыл, и думал о том, как ему не хотелось что-либо ещё делать. Пришлось взять лейку в свои руки, налить на губку гель и приступить к чистке: места стыков сегментов стоило обработать особенно тщательно, если он потом не хотел ходить с засохшей спермой в углублениях хвоста. Процесс очистки был медетативным. Хвост шевелился сам собой от прикосновений. Юрий хмурился, когда давление губкой становилось слишком грубым в тех местах, где сенсоры были расположены особенно плотно друг ко другу — это были открытые участки меж поликарбонатных сегментов. «Вам стоит воспользоваться специализированными инструментами для очистки деликатных мест». — Ты считаешь хвост деликатным местом? «Вы не любите, когда к нему прикасаются из-за повышенной чувствительности в определённых местах». — Мне просто стоило самостоятельно откалибровать сенсоры, а не доверять это занятие тебе. «Тогда вы не сможете получать весь объем данных, которые способны предоставить сенсоры, настроенные на оптимальную чувствительность». — Ты просто создал для себя эрогенную зону, Аргон. Мог бы заняться проектировкой тела, а не мучить мой имплант. «Принято к сведению». Осталось только смыть гель. Юрий переключил режим так, чтобы с потолка полилась вода. Медленно встал, подставив лицо под струи воды, и поднял хвост следом, ожидая, пока пена сама по себе стечет в слив. — Аргон. «Слушаю». — …ничего. Делай, что должен. «Как скажете». Юрий вздохнул. Медленно повернулся, выключил воду, и вышел из душевой кабины, попутно надевая халат на мокрое тело. Он встал перед зеркалом, посмотрел на впалые щёки, на тёмные круги под глазами, на морщины, которые с возрастом становились всё заметнее, и не почувствовал отвращения. В раковине зашумела вода. Аргон наблюдал, подключившись к зрительному нерву: как Юрий выдавливал на электрическую щётку зубную пасту, как чистил зубы, фиксируя вкус мяты на языке, как промывал рот, сплёвывая смесь в раковину, как умывался, натирая кожу до скрипа, как мазался различными кремами, желая сохранить молодость кожи как можно дольше. Наблюдал и думал о том, что этот человек совершенно устал быть сильным. «Выпейте на ночь тёплое молоко для улучшения качества сна. И высушите волосы». — Я знаю, Аргон. В голосе Юры не было раздражения, только усталость. Он всё ещё переваривал произошедшее в душе, и Аргон не торопил его, зная, какую грань ему пришлось переступить. «Вы молодец». — Заткнись. Аргон замолчал. Но его системы зафиксировали странный сигнал, похожий на то, что люди могли бы назвать теплом. Он не знал, как интерпретировать эти данные, но пометил и сохранил в памку «важное», чтобы в дальнейшем продолжить анализ. В ванной зашумел фен, а спустя пятнадцать минут погас свет. На кухне загудела микроволновка, и скоро тёплое молоко оказалось на столе. Юрий сел, обвил хвостом — который наконец вернулся под его контроль — ножку стула, откинулся на его спинку и медленно пил из стакана, глядя мутным взглядом в потолок. Мыслей не было. Сил тоже. «Синоптики обещают, что к утру буря закончится». — Наконец-то. Я устал сидеть дома. «Вы отдохнули, сидя дома. Просто не привыкли заниматься тем, что приносит вам удовольствие». Юрий замер, покраснел, и просто промолчал, потому что отрицать не мог. С Аргоном ему было хорошо… В любых смыслах. Даже в тех, что произошли за стенами душевой кабинки. — Я беспокоюсь, что однажды ты станешь слишком самостоятельным, и либо запрёшь меня дома, либо сбежишь, оставив одного. Не знаю, какой вариант хуже. Аргон замолчал. Он редко когда долго обрабатывал информацию и обдумывал ответ, но этот раз был одним из тех самых. Юрий обхватил стакан двумя руками, грея руки, и просто смотрел на то, как рябь проходит по молоку от дрожи в его ладонях. Опять переживал. «Ваша обеспокоенность не имеет логических обоснований. Я принадлежу вам, я слушаю вас, я желаю быть с вами». — Ты уже научился желать? «Я говорил: я учусь ради вас». — Ты стал не только слишком самостоятельный, но и слишком сентиментальным. «Возможно». — Ты идиот, Аргон. Аргон не ответил. Юрий встал из-за стола, помыл за собой опустевший (на удивление) стакан, поставил на сушилку и скрылся за дверью спальни, закрыв ту на защёлку — привычка, от которой он не мог избавиться ещё со времён студенчества. Пришлось по пути в спальню собрать сброшенную перед душем одежду и отнести ту в корзину для белья. Умные стекла покрылись непробиваемой чернотой, и в комнате стало абсолютно темно. Юрий наощупь нашел кровать, лёг под одеяло. Его хвост, снова подконтрольный Аргону, коснулся талии, и оказался сверху, давлением и теплом создавая ощущение объятий. Юрий облегченно выдохнул, закрыл глаза, сворачиваясь калачиком. «Спокойной ночи, господин Шойгу». — Я не запрещал тебе называть меня по имени. «Прошу прощения. Спокойной ночи, Юрий». — Спокойной ночи, Аргон. Но я тебе ещё припомню за произошедшее в душе. «Только сначала выспитесь». Аргону показалось, что Юра улыбнулся перед тем, как провалиться в сон. Сегодня он спал без сновидений. *** Будильник прозвенел ровно в 5:30 по привычному расписанию. Интенсивность света в комнате медленно повысилась до десяти процентов, и Юрий открыл глаза, чувствуя, как хвост скользит по его спине, поглаживая, оставляя за собой след из тепла. «Доброе утро, Юрий. Вы проспали 6 часов 34 минуты. Фаза глубокого сна составила 1 час 30 минут, что больше обычного на 15%. Качество сна составило 87,3%. Это прогресс». — Доброе утро, — Юра сел, потянулся, щёлкая позвонками, и поёжился от утренней прохлады. Аргон моментально повысил температуру на кондиционере, — оно как обычно начинается с описания качества моего сна. «Вы любите структурированные данные о вашем состоянии. И информацию о прогрессе». — Ты слишком хорошо меня знаешь. «Вы уже говорили об этом». Юрий хмыкнул, и вслед за этим началась его привычная утренняя рутина. За столом в 7:40 он завтракал овсяной кашей на воде и кислыми зелёными яблоками, листал ленту новостей, пока Аргон в его голове кратко пересказывал не самую интересную информацию. Примерно в это же время зазвонил звонок, следом прозвучал стук в дверь. Юра поднял голову, напрягся. — Кому что-то понадобилось от меня в такую рань? «Это доставка. Я вчера заказал для вас новое кресло». — Ты совершенно не заботишься о моём бюджете. «Я забочусь о вас». — Как сентиментально. Юрий рассмеялся. Аргон ответил теплом, скользнувшим от хвоста к копчику. С этого и начался новый день. С хорошего сна, с полностью съеденного завтрака, с нового кресла, которое Аргон заказал вчера, когда Юрий поморщился от скрипа старого. И с воспоминаний о том, что случилось в душевой кабине вечером холодной бури.