I love you

      Сюэ Ян давно хотел признаться Сяо Синченю во всем. Конечно, это решение ему давалось очень непросто и подкреплялось причинами.       В их отношениях что-то изменилось. Слишком долго Сюэ Ян смотрел на даочжана, слишком сильно его сердце билось рядом с ним, слишком часто они начали касаться друг друга. Сначала их касания были мимолетными, со стороны даоса даже случайными, но потом это переросло в какую-то обыденность, ритуал. Каждый вечер, после того как А-Цин уходила спать, они проводили вечер в обнимку у печки, а потом, согретые теплом домашнего очага, шли на ночную охоту. А зимой они вообще начали спать вместе, на одной кровати. Слишком уж холодными стали ночи, одеяла тонкими, а кровати пустыми. Первый раз Сюэ Ян сам попросил чтоб Синчень лег с ним, оправдываясь перед собой тем, что он замерзает. Но вскоре, когда даочжан сам предложил поспать вместе, Ченмэй понял, что влип. Он осознал, что больше не может без даоса, ни жить, ни есть, ни спать.       Так у них появлялось еще много традиций и ритуалов, как совместный поход на рынок, прически, которые Сяо Синчень делал Сюэ Яну, объятия после сложных охот... Жизнь текла своим чередом, залечивая раны и стирая воспоминания из прошлого. Ченмэй забывал башню Кои, Цзинь Гуаньяо и его папашу, Чан Пина и многие другие, не самые приятные (как и его жизнь до спасения даочжаном) воспоминания. Все стало меняться, он сам стал меняться. Он полюбил, и наверное, его полюбили в ответ. Он много раз хотел поцеловать Сяо Синченя, но понимал, что если он это сделает, то тот скорее всего ответит взаимностью, тогда появится более близкий физический контакт и руку будет прятать уже невозможно.       Много дней Сюэ Ян размышлял над этим. А примет ли его даочжан? Смогут ли они жить дальше? Или он его выгонит? Будет ли все как раньше? Нет... Нет... Как раньше все точно не будет. Ченмэй долго подбирал время и момент, когда можно будет поговорить, это должно быть время без А-Цин, не для ее ушей этот разговор. С ней не должно было быть много проблем, достаточно будет рассказать про какое-то красивое место (Сюэ Яну была непонятна эта ее тяга, она ведь слепая, почему так любит ходить по лесу?), но дело было не в этом. Он боялся. Да, слишком боялся снова все разрушить, эту прекрасную идиллию, в которой они жили уже больше года. Один раз получив любовь, было слишком больно от нее отказаться. Но если он хочет чтобы что-то изменилось, нужно действовать. Уж очень сильно стала давить вина, заставляя сердце сжиматься от мысли, что Сяо Синчень, дарит свою заботу и доброту не Сюэ Яну, а другому человеку, лишь созданному Сюэ Яном.       Ченмэй ходил в раздумьях несколько недель и в итоге решил, что он признается даочжану в любви и одновременно с этим расскажет о том, кто он такой. Он не знал как и с чего начать, но вчера вечером, наконец подобрав слова, он решил что пора открыть истину.       С самого утра он был как на иголках. Как и планировалось, он рассказал А-Цин про поляну с цветами, которую они нашли с Синченем на прошлой охоте. Она сказала что после завтрака туда сходит и выглядела она очень воодушевленно, в противовес Сюэ Яну, которому и кусок в горло не лез. Он минуты считал до отхода девчонки, и уже успел несколько раз передумать насчет своего решения, но в итоге все равно остался решительно настроен.       А-Цин встала из-за стола и понесла тарелку на кухню, сегодня была очередь Сюэ Яна мыть посуду. Постукивая бамбуковым шестом она направилась к выходу из дома, крикнув напоследок: — Даочжан, я ушла! Не скучайте без меня! — скучать они точно не будут. Сюэ Яна уже всего трясло, он еле донес свою тарелку до кухни, нервно наблюдая за даочжаном, который вскоре сделал тоже самое. Когда Сяо Синчень поставил тарелку на кухню и вернулся к кухонному столу, где его уже ждали, Ченмэй заговорил: — Даочжан, нам нужно поговорить. — тон у Сюэ Яна был непривычно серьезный, что заставило даоса остановиться в ступоре, не зная как реагировать на столь резкую перемену в друге. Обычно тот сыпал шутками и подколами, смущающие касался даочжана, поэтому такие странные перемены очень настораживали. — Юноша, что случилось? Не пугай меня пожалуйста, я начинаю волноваться. — Синчень начал нервно мять рукава ханьфу, покусывая губу.       Сюэ Ян медленно подошел к нему и взял обе его руки, мягко и нежно сжимая, отчего на лице слепца появилась слабая улыбка. — Даочжан, обещай что выслушаешь меня от начала и до конца, не убежишь, не начнешь что-то с собой делать... Пожалуйста, обещай мне это. — сердце Ченмэя стучало в бешеном ритме, будто вот вот выскочит из груди, руки вспотели и пальцы слегка покалывало холодом волнения. — Хорошо... — также нервно на выдохе ответил даос.       Все. Это или конец, или новое начало. Назад дороги нету. Сюэ Ян глубоко вздохнул и начал говорить. — Даочжан, я... Я... — он снова вздохнул, собираясь с мыслями и пытаясь вспомнить речь, которую придумал вчера вечером — Я хочу рассказать тебе две вещи. Одна из них возможно очень приятная, а вторая разобьет тебе сердце. — со стороны даоса послышался то ли вздох, то ли всхлип. Сюэ Ян погладил его тыльную сторону ладони большим пальцем — Я начну с хорошей, потому что когда ты узнаешь плохую, ты не захочешь слушать что-то еще. — Ченмэй прикрыл глаза, пытаясь вернуть себя в реальность, и, открыв, продолжил — Даочжан, ты мне нравишься. Ты самое ценное что появилось у меня в жизни. Для меня нет ничего дороже в этом мире, чем твоя любовь, что ты дарил мне все эти месяцы. Я люблю всего тебя, ты стал частью моей души... — Я... Я тоже! — отчаянно, с надеждой или облегчением, почти крикнул Синчень — Ты для меня... — Тссс. — Сюэ Ян приложил палец к губам даоса, немного приближаясь к нему. — Именно поэтому я хочу чтобы ты знал правду. Все время, за исключением первых нескольких недель, я был абсолютно искренним с тобой, но обманывал, в одной вещи. Точнее, утаивал одну вещь. — Ченмэй снова глубоко вздохнул, крепче сжимая руки даочжана, видя и чувствуя как тот напрягся — Я — Сюэ Ян.       Признание повисло в воздухе, даос задрожал, и, вырвав руки из чужой хватки, закрыл ими лицо. Повязка намокла, красные струйки потекли по бледным щекам. Сяо Синчень почти упал на колени, но Ченмэй подхватил его под локти, но тот быстро вырвался, делая шаги назад. Сюэ Ян знал что так будет. Но все же, надежда, что между ними что-то останется, была... — Зачем? — Сяо Синчень плакал, нет. Он рыдал, захлебываясь в своих судорожных вздохах, размазывая кровавые слезы по лицу, пачкая ханьфу в красных разводах. Сюэ Яну было больно на это смотреть, он не знал чем помочь. Он понимал, что щас сделает только хуже. У него самого на душе было не лучше.       Зачем? — Потому что... Я люблю тебя. — Сюэ Ян сжал кулаки, сделав шаг вперед — Ты можешь с таким же успехов взять мое сердце, даочжан, оно уже полно тобой. — Пожалуйста, уходи! — Синчень крикнул, но уже в полном отчаянии. Его всего трясло, он сжал кулаки. — Что такое? Что случилось, мой дорогой даочжан? — Ченмэй говорил, медленно приближаясь к даосу. Тот это слышал, и конечно же чувствовал, но не отходил дальше. — Ты ничего не знаешь обо мне! Мы знакомы только один год! — Один год?! Даочжан, я знаю тебя всю свою жизнь... — "Всю твою жизнь..." — даочжан всплеснул руками, горько повторяя фразу юноши, по щеками снова хлынули слезы. — Это правда! Когда я слышу красивую музыку, я думаю "ему бы понравилось", когда я смотрю на цветы, я знаю, что в один день подарю их тебе... — Ах, — даочжан горько выдохнул — остановись, остановись! — Мое сердце полно только любовью к тебе..! — Сюэ Ян остановился на расстоянии половины вытянутой руки от Сяо Синчень. Тот хоть и плакал, и кричал, прогоняя юношу, но все равно не отступил, когда услышал, и, конечно же почувствовал, как Сюэ Ян подошел к нему.       Наступила оглушительная тишина. Даже всхлипы Синченя прекратились, только его плечи продолжали дрожать. Сюэ Ян знал и понимал его чувства сейчас. Он не смог сдержать себя, уже слишком больно разрывалось его сердце при виде это картины. Ченмэй сделал шаг и обнял даочжана за плечи, прижимая к себе.       Сяо Синчень не вырывался. Он снова начала плакать, но громче, комкая теперь не свои одежды, а одежды другого юноши. Слезы мочили черные одеяния Сюэ Яна, но ему было все равно. Он аккуратно гладил спину и плечи даоса, прижимая свою голову к его.       Так они простояли несколько минут, как вдруг даочжан запустил свои руки и обвил ими Сюэ Яна. Так они стояли еще дольше, пытаясь прийти в себя. — Я тоже люблю тебя. — Еле слышно, почти не издав никаких звуков, прошептал Сяо Синчень, но, конечно, Сюэ Ян это услышал. Он ждал этого всю свою жизнь.